Глава 8

Теплая вода пахла ромашкой и крапивой. Положив руки на бортики купальни, я прикрыла глаза и запрокинула голову.

Произошедшее не хотело достигать моего понимания. Все случилось так быстро и так неожиданно, что я даже не знала, как теперь быть. Но, несмотря на всё, свершилось то, чего я так желала. Теперь я свободна. Свободна от клятв, обещаний и долгов.

Домой я вернулась два дня назад. И все эти два дня не покидала своих комнат, не разговаривала с Сарой и не впускала никого к себе. Если бы не заботливая Абат, то, наверное, и от голода тут померла. Хотя как такового голода я и не ощущала. Была лишь огромная усталость, навалившаяся аккурат после пережитого.

Мочалка касалась моей спины по велению магии, раздирала кожу, втирала в нее запах трав. Но не могла смыть с меня тот позор, который я испытала два дня назад. И пусть Тефри ничего не успел сделать, но от одной только мысли о близости с ним меня бросало в дрожь.

Сука!

Я ударила по поверхности воды. Брызги разлетелись в стороны, разбились о пол.

Не знаю, чем закончится разбирательство Лиамарта, но я уверенна, что его советник так просто не отделается. И эта мысль грела меня.

Сама не понимала почему, но меня беспокоила судьба Рэвиса. Но не настолько, чтобы соваться самостоятельно в логово к монстру. Я не была готова нанести визит правителю. У него сейчас и без меня дел по горло.

Удивляло меня только то, что шпион, сбежавший из темницы и попросивший у меня укрытия, не сопротивлялся Лиамарту. Мужчина безропотно позволил магии короля спеленать его.

Это все, что я успела увидеть до того момента, пока руна схлопнулась и унесла меня домой.

— Все равно, — прошептала я, погружаясь в воду по подбородок. — Мне должно быть все равно.

Да, я убеждала себя в том, что мне безразлично все, кроме собственной судьбы.

Ведьмы всегда были в стороне от политики и короны, не встревали в интриги и не лезли поучать правителей. Это дела чародеев из Конклава. Вот пусть и разбираются, почему их человек вел двойную игру.

Вздохнув, я выбралась из купальни, обернула вокруг себя мягкое полотенце нежно-розового цвета и толкнула дверь.

В гостиной на столике меня ждал обед.

Пока я находилась в купальне, Сара нарушила мою просьбу и пересекла порог комнат. Но сейчас я не держала на нее зла. Помимо обеда на подоконнике появилась ваза со свежими цветами, а в спальне, я была в этом уверена, служанка поменяла постельное белье.

Опустившись в кресло, я выпрямилась, чувствуя, как влажные локоны щекочут обнаженную спину.

Голод проснулся в тот момент, когда я подняла один из клошей. Под ним находилась миска с ароматным грибным супом. Привычным жестом выловив из блюда зелень, я вдохнула пряный аромат и, обжигая язык, принялась за еду.

Но события двухдневной давности все не шли у меня из головы. Я жалела, что не уничтожила на месте Тефри Сумаса, а потом сама себя же осаждала и убеждала в том, что так навредила бы королевству и Лиамарту, в частности.

Когда ложка с противным звуком чиркнула по дну опустевшей миски, я встала с кресла. Решение уже было принято, осталось только воплотить его в жизнь.

Быстро выбрав длинное платье из темно-зеленой парчи, я привела себя в порядок, улыбнулась собственному отражению и покинула комнаты.

Жизнь продолжается. И что самое главное — эта жизнь вновь наполнена свободой.

— Госпожа, прекрасно выглядите, — Сара встретила меня в холле, поливая несколько цветков, стоящих у лестницы.

— Спасибо, — я искренне улыбнулась девушке, которая, несмотря на всё, ни разу за три года не ослушалась моих приказов. — У меня для тебя есть два предложения, от которых отказаться было бы просто глупо.

— Я слушаю вас, госпожа, — она отставила лейку в сторону и с интересом посмотрела на меня.

— Для начала я планирую сейчас наведаться в торговый квартал, обновить гардероб. Ты не составишь мне компанию?

— Конечно, госпожа, — Сара искренне улыбнулась. — А какое второе предложение?

— О, об этом поговорим по пути. Хотелось бы прогуляться, ты ведь не против?

— Погода сегодня прекрасная.

Я чувствовала настороженность, исходящую от служанки. Она не понимала, что со мной происходит. Да чего там таить, я и сама не понимала. Надеялась только на то, что не начала сходить с ума.

А хотя если так подумать… сейчас я не просто существовала и пыталась выжить, а жила. Без обязательств и страхов. Наверное, к этому и стоило стремиться. Сейчас я с точностью могу сказать, что оно того стоит.

Летнее солнце ласкало кожу мягкими теплыми лучами, ветер гнал на запад легкие белоснежные облака, все было прекрасно этим днем.

Мы уже входили в квартал купцов, отовсюду слышался гам, невдалеке виднелась рыночная площадь, когда я обратилась к затихшей служанке:

— Сара, а чем бы ты хотела заниматься в своей жизни?

Девушка вздрогнула, я почувствовала исходящее от нее легкое беспокойство и неуверенность. Но эти эмоции перебивала яркая мечта, вырывающаяся из сковывающих ее цепей.

— Наверное, не стоит такое говорить вам, госпожа, но вы сами спросили, — девушка улыбнулась. — Я хотела бы быть свободной. Чтобы не нужно было бросать свой дом и родные места, бежать в чужой мир, чужую страну. Я бы хотела заниматься чем-то таким, что не контролировалось бы никем, кроме меня самой. Чтобы никто не смел повысить на меня голос и не указывал, что делать.

Сара вздрогнула и прикусила язык, а я ей ободряюще улыбнулась.

— У тебя есть на примете такое дело?

А теперь все те светлые эмоции, которые излучала девушка, сменились на грусть, отчаяние и печаль.

— Нет.

— Значит, пришло время озвучить второе предложение, от которого, как я уже говорила, было бы глупо отказаться, — усмехнулась я, сворачивая к лавке сапожника.

— О чем вы сейчас говорите, госпожа? — служанка нахмурилась, но шагу не сбавила.

— Сара, ты никогда не думала, как изменится твоя жизнь, если ты станешь чародейкой?

Девушка запнулась о камешек и полетела вперед.

Крутанув кистью, я поймала ее у самой земли. Магия восстановила служанке равновесие, аккуратно поставив ту на ноги.

Покраснев до корней волос, девчушка оправила подол светлого платья, но взгляд на меня не подняла:

— Спасибо большое, госпожа. Но я не уверена, что смогу оправдать ваши ожидания. Все же я простая крестьянка, что я могу смыслить в столь тонком искусстве.

Она лепетала какую-то чушь, а мой дар улавливал медленно нарастающую радость вперемешку с неуверенностью.

— Если сейчас откажешься, — перебила я ее, — то будешь жалеть об этом всю свою оставшуюся жизнь.

Сара захлопнула рот, а в больших темных глазах плескалось столько неуверенности, что мне даже стало ее жаль.

— У тебя времени до вечера, — жестко бросила я и повернулась к лавке сапожника, в которой наконец-то собиралась приобрести те шикарные туфли из кожи василиска.

Пять. Четыре. Три. Два…

— Я согласна.

Ее голос прозвучал тише ветра, тише криков, доносящихся с торговой площади. Но не громкость была важна, а та решимость, с которой девушка приняла этот нелегкий выбор.

Обернувшись, я наградила ее легкой улыбкой:

— Хорошо. Запомни свои слова, Сара. Отныне твоя жизнь кардинально изменится.

Больше мы не возвращались к этой теме. Сара следовала за мной по пятам от лавки к лавке, несла свёртки с вещами и обувью. Она пока не знала, что часть купленного вскоре перейдет в ее гардероб. Не замечала моя будущая ученица того, что большинство платьев было светлых цветов, а обувь подобрана на низкой подошве. Девушка полностью погрузилась в мысли о том, что вскоре ее жизнь изменится больше чем полностью.

Решение взять ученицу не было спонтанным, но я никогда до этого никого не обучала чувствовать силу, которой была наполнена округа. Не рассказывала того, как можно черпать энергию из окружающей среды. И не объясняла, как именно ее нужно преобразовывать.

— Госпожа, а что мне сказать матушке? — Сара нарушила повисшую тишину, когда мы уже направлялись в поместье, оставив торговый квартал за спиной.

Больше не доносились до нашего слуха крики и ругань, не чувствовался запах рыбы, лежащей под прямыми солнечными лучами, и не было той толпы и давки, которая вечно царила на торговой площади столицы.

— Ты думаешь, что она будет против?

Я знала ответ на этот вопрос, ведь именно из-за магии вся их семья попала в разряд беженцев. И это было огромным счастьем, что они смогли обустроиться в королевстве.

— Будет. И я бы хотела спросить у вас совета, госпожа.

— Для начала, Сара, ты приняла мое предложение. И потому обращайся ко мне как к равной…

— Я не могу! — в ее голосе прозвучала та сталь, которую я слышала крайне редко. И именно она натолкнула меня на мысль о возможном обучении. — Вы сделали для меня слишком много, чтобы я когда-нибудь могла говорить с вами как с равной. Вы только и делаете, что спасаете меня и мою семью, я никогда не смогу отплатить вам за это, госпожа.

Я на мгновение задумалась, а потом улыбнулась:

— Хорошо, Сара, пусть будет так. Когда ты будешь работать по дому, то можешь звать меня так, как тебе удобно, — поймав удивленный взгляд, я приподняла брови. — Что такое?

— А вы разве не увольняете меня?

Так вот что ее беспокоило! А я не могла понять, отчего у нее проснулось это чувство. Девушка просто боялась, что потеряет работу и не сможет содержать семью.

— Нет, Сара, ты не лишишься работы, твои родные по-прежнему смогут жить так, как жили до этого, а может, даже и лучше. Но после того, как вся работа за день будет выполнена, ты должна забывать, что была моей служанкой. Ближе к вечеру ты будешь становиться моей ученицей. Обращение к мастеру только по имени, и никак иначе…

— Но, госпожа… — постаралась возмутиться Сара. — Я не смогу.

— Сможешь. Это лишь дело привычки. Мелис. Повтори.

— Госпожа, я….

— Повтори!

— Госпожа Мелис, — бледнея, пролепетала она.

— Уже лучше. Но до совершенства далеко.

Девушка отвела взгляд, перехватила свёртки с вещами и тяжело вздохнула.

— Было бы лучше, если бы ты смогла переехать в мой дом, — кажется, эти слова добили ее. — Я не запрещаю тебе видеться с семьёй, но настоятельно рекомендую подумать о таком выборе.

— Я сегодня поговорю с матушкой.

И пусть голос Сары сейчас дрожал, в нем звучала такая решимость, которой я до этого практически не слышала.

Я не ошиблась в выборе ученицы. Ученицы ведьмы… Все же это звучит лучше, чем простая беженка.

— А чему вы будете меня обучать? — она старательно избегала обращения, чем вызвала у меня ухмылку.

— Магии, Сара. Ты сможешь стать тем, кем хотела. Ты хотела свободы и возможности выбора. Ты получишь это вместе с силой. Но я сразу предупреждаю тебя: полноценной чародейкой без должного обучения в магических школах ты стать не сможешь.

— Ведьмы тоже живут неплохо, — аккуратно улыбнулась она.

А я рассмеялась.

Да, знала бы ты, как «неплохо» я живу. То костер маячит на горизонте, то замужество с предателем магического мира. Обзавидуешься.

— Но если ты, Сара, сможешь показать мне, что относишься к этому занятию серьезно и со всей душой, то после окончания обучения я выделю золота на вступительный взнос. Знаний для этого тебе хватит, а остальное я компенсирую, — видя то, что девушка уже пытается открыть рот для спора со мной, опередила: — Но для этого тебе нужно будет очень хорошо постараться. Очень, Сара.

Она захлопнула рот, поджала губы и старательно закивала.

Мне удалось убедить ее в том, что все это делается не просто так. Не подачка для нее.

— Госпожа, а вы сможете научить меня чувствовать эмоции? — смущенно спросила девушка, шурша упаковками покупок.

— Нет. Это не совсем та магия, которой можно научиться. Мое умение — это дар. Приобретенный.

— А он может быть не приобретенным? — заинтересовалась Сара.

— Да. Иногда люди рождаются с такими умениями. Одни могут чувствовать слабый фон эмоций, другие читать отрывками самые сильные и «громкие» мысли, третьи начинают преображаться. Сильнее всего такие способности отзываются в полнолуние. Но если не получить должное образование, то они могут убить своих хозяев.

— Значит, я никогда не смогу стать такой, как вы.

В ее голосе проскользнули нотки грусти. И для того чтобы это заметить, даже необязательно было быть эмпатом.

— Сможешь, но только если станешь членом Конклава Чародеев. Там, пройдя инициацию, можно приобрести дар.

— Но вы оттуда ушли. А значит, оно того не стоит.

На это я ничего не ответила.

До поместья оставалось совсем немного, нужно было миновать только храмовый квартал.

Вдоль аллеи, которая огибала высокое светло-серое здание обители Себиатр, на легком теплом ветру покачивали ветвями тисы и туи. По небольшому парку у храма прогуливались люди. Жриц среди них я не заметила. Наверняка сейчас идет очередная служба покровительнице Мира и Магии.

Сара замедлилась, остановилась недалеко от главного входа и беззвучно задвигала губами, вознося молитвы богине.

Когда-нибудь она поймет, что это лишь иллюзия для тех, кто не владеет магией. А пока я не буду рушить тот мост, на котором стоит девушка. Под ним, увы, кишит прорва монстров, которых принято называть пороками и темными чертами характера.

Дверь храма распахнулась, разрывая мирную тишину парка тяжелым ударом об стену. По широким ступеням, еле передвигая ногами, спустилась женщина. Ее загоревшее лицо покрыла испарина, руки дрожали, глаза бегали, словно она искала помощи от людей, не подозревающих, что они могут чем-то пригодиться совершенно незнакомому человеку.

А фонило от нее беспомощностью, страхом и чем-то таким, что перетягивало горло тугим склизким щупальцем.

Были и свои минусы в даре эмпата.

— Жди тут, — бросила я Саре и, позабыв о том, что сейчас на каблуках, кинулась к храму.

Женщина слабым движением откинула с глаз длинную темную челку и, сделав два шага в сторону от лестницы, съехала по стене вниз.

— Вам нехорошо? — я опустилась рядом.

— Деточка, — прошептала она одними губами, — Себиатр от нас отвернулась. Больше нет ее покровительства. Есть только боль и смерть. Она забрала моих дочерей. Теперь и меня зовет к себе.

Что она несет?!

Я коснулась пальцами лба незнакомки и тут же отдернула руку.

Жар.

— Сара!

— Я тут, госпожа, — девушка ослушалась меня, и правильно сделала. — Нужна моя помощь?

— Да.

Я старалась найти выход из ситуации. Этой женщине срочно нужен лекарь. Не знаю, зачем она в таком состоянии вышла из дома и отправилась в храм, но так просто ей эта выходка обойтись не могла.

А ведь и кристаллы для быстрого перемещения у меня закончились! Себиатр! Да что за невезение.

— Сара, немедленно лови экипаж!

Я задумалась на мгновение. Отправить ее за лекарством или тащить несчастную к себе в поместье? О, Магия, да с каких это пор я благотворительностью занялась?

— Держи, — я передала ей мешочек с монетами, — попроси кучера подождать тебя. В лаборатории возьми зелье, которое я готовила для твоей матушки. А потом возвращайся. Поторопись.

— Конечно, госпожа.

Она не задавала никаких вопросов. Не стала расспрашивать, что стало с прихожанкой. Девушка сорвалась с места и со скоростью стрелы, не разбирая дороги, умчалась в сторону снующих людей и медленно ползущих карет.

— Все будет хорошо, — проговорила я, стараясь заклинаниями понизить подскочившую температуру. — Нужно немного потерпеть.

Женщина открыла большие темно-карие глаза:

— Спасибо.

Мне хотелось расспросить, с какого ляда она решила в таком состоянии идти в храм, но состояние женщины к конструктивному диалогу не располагало. Сейчас ей не помешал бы квалифицированный лекарь, несколько настоек и постельный режим.

Но все, что могла сделать сейчас я, так это отправить помощницу и будущую ученицу за лекарством.

— Что здесь происходит? — прозвучавший над головой голос разорвал мои мысли на клочки.

От женщины в длинных белых одеждах сквозило холодом и высокомерием. Остановившись на верхней ступени, она сложила руки на груди и, приподняв светлые брови, с вопросом смотрела вниз, туда, где я сидела на корточках возле незнакомки.

— Ведьмам не рады в этом священном месте, — скривилась жрица. — Предавшие Магию предали и Себиатр.

— Было бы кого предавать, — буркнула я под нос, продолжая понемногу понижать температуру тела прихожанки.

— Если ты сейчас же не исчезнешь отсюда, я буду вынуждена позвать стражу!

— Если ты сейчас же не заткнешься, стражу позову я! Почему-то на территории вашей хваленой богиньки помощь нуждающимся оказывает ведьма. Не повод ли задуматься?

Мне совершенно не хотелось начинать очередной скандал с очередной жрицей Матери Мира и Магии, но видеть то, что одной из частых посетительниц этого места стало нехорошо, можно и без определенных взглядов на жизнь.

— Значит, так решила Себиатр, — холодно бросила она. — Эта рабыня не несла в сердце любви и верности. Ее душа была черна, как твоя, ведьма. Она не должна жить. Лишь Бездонный Обрыв очистит ее от черноты.

Я не могла поверить в то, что все это говорит жрица.

— Кажется, теперь я знаю, как распространяется сумасшествие, — оскалилась я, чувствуя ненависть и злость. — Еще одно слово в таком тоне, и я не посмотрю на то, что нахожусь на вашей «священной» земле.

— Это объявление войны? — вздернула подбородок жрица. — Не боишься проиграть, демоново отродье?

Верующие в Себиатр считали, что ведьмы отрекаются от всего и продают свою душу демонам взамен на то, чтобы магия не покинула их после предательства. Вот только все это было полнейшим вздором. Я отошла не от Магии, а от Конклава, который был негласным союзом правителей.

Всем правила магия.

— Что вы делаете с людьми? — я встала с земли, оставив мучащуюся от неизвестной болезни прихожанку. — Это ведь не первый случай!

С чего я это взяла? Да это читалось во взгляде и превосходстве жрицы. Она была свидетелем не одного такого приступа.

— Себиатр стирает с лица земли тех, кто не любит ее, — с фанатизмом в светлых глазах проговорила женщина. — Отойди от нее, ведьма. Или следующей станешь ты.

— Война, — жестко усмехнулась я, еще не понимая, во что ввязываюсь. — Я разнесу это место по камешку, вы ответите за свои преступления.

— Решения Себиатр не понять такой, как ты!

— Госпожа!

Сара выскочила из небольшой кареты, запряженной одной быстроногой кобылой, и, спотыкаясь, бежала ко мне. В руках она держала небольшой пузырек с ярко-оранжевым эликсиром.

Жрица не сдвинулась с места, наблюдая за тем, как я забираю флакон у помощницы, вырываю из него пробку и, придерживая за голову незнакомку, вливаю ей жидкость в рот.

— И ты, значит, с этим демоном в человеческой личине якшаешься, Сара, — прошипела женщина, возомнившая себя правой рукой богини. — Можешь передать матери, что и ты, и она отныне отлучены от храма!

Девушка ахнула, волна боли и безысходности захлестнула ее, а я почувствовала лишь отголоски.

Так вот оно что.

— Сара, — я подозвала ученицу, — проследи, чтобы она допила все.

Безропотно выполнив мою просьбу, служанка опустилась на корточки перед прихожанкой, которая уже была в сознании и, судя по округлившийся глазам, понимала все то, что происходило.

— Я так понимаю, подобные инциденты начались не так давно, — выпрямившись, я подошла к началу лестницы и, усмехнувшись, встретилась взглядом со жрицей. — Сара, твоя мать посещала храм перед тем, как ей сделалось дурно?

— Она всегда его посещает… посещала.

— И как же ваша богинька выбирает следующую жертву? По цвету волос, росту или национальности?

Женщина в светлых одеждах и бровью не повела, но мне это было и не нужно. Я чувствовала ее.

— Стало быть, последнее, — сложив руки на груди, я широко улыбнулась.

— Себиатр сама выбирает тех, кто достоин ей служить, — стояла на своем фанатичка. — Еще раз ты появишься на пороге этого священного места, ведьма, и я не посмотрю на то, что приносила клятву Матери Мира и Магии. Я уничтожу тебя.

— Сара, проведи эту женщину домой.

— Да, госпожа, — девушка помогла подняться ослабевшей прихожанке и, поддерживая ту под локоток, повела к карете, дожидающейся недалеко от храма Себиатр.

Смышлёная девчонка. Правильно меня поняла.

Подняв голову, я наткнулась на жрицу, которая провожала взглядом полным ненависти мою ученицу.

— Я это просто так не оставлю, — усмехнулась я. — Себиатр или не она, но вы ответите за все, что сделали.

— Угрозами ты ничего не добьешься, — бросила напоследок она и, хлопнув длинными юбками, скрылась под сводами храма.

Беженцы и выходцы из империи. Именно они были подвержены заразе, которую распространял храм.

Да, недолго длилась спокойная и размеренная жизнь.

Покинув «священную» территорию, я направилась в сторону поместья, стараясь унять злость.

Жрица вела себя так, будто ей все дозволено. Будто кто-то вложил ей в руки нити судеб и позволил сплетать их в полотна жизней.

И почему в воздухе опять витает запах политики?

До поместья я добралась в самом отвратном расположении духа, Сара еще не вернулась, а в дверях торчал запечатанный конверт с ярко-малиновой сургучной печатью.

Неужели день не мог закончиться всего на одном отвратном происшествии?!

Лиамарт прислал письмо без помощи магии, это что-то значит, или король просто решил не тратить силы на доставку оповещения простой ведьме?

Выдернув конверт из небольшой щели между дверью и косяком, я поднялась к себе в комнаты, разделась и только после этого опустилась в кресло, готовясь к самому худшему.

Разорвав конверт, который еще ко всему прочему был защищен магией, вытащила письмо и пробежалась взглядом по ровным строкам, вышедшим из-под пера самого короля.

На моей памяти он всегда писал послания мне самостоятельно, что немного настораживало.

— Кто бы сомневался, — усмехнулась я, откладывая письмо на подоконник.

Меня приглашали на аудиенцию к правителю. Просили явиться завтра, использовав магический переход.

Это, может, приглашение на казнь? Или же очередной дружеский визит? Хотя, как ни посмотри, почти после каждого посещения королевского двора мне приходилось расхлебывать кашу, которую заварила отнюдь не я.

Радовало только одно: я больше ему ничего не должна. Лиамарт снял с меня обязательство вернуть долг: возможно, посчитал то, что с моей помощью ему в руки попались сразу два шпиона, достаточной платой за спасение и укрытие.

Но все равно это не та свобода, о которой я могла мечтать. Королевство Доланд покинуть я не могла по одной простой причине: Конклав Чародеев все еще считает меня предателем и хочет уничтожить.

Ведь никто просто так не покидает это проклятое и такое манящее место.