Глава 11

В 07:15 утра летнее солнце еще не успело подняться слишком высоко, но уже было ослепляюще ярким. Оно жизнеутверждающе искрилось, отражаясь в воде, заявляло о своих правах на этот день и создавало серебряную дорожку, которая растянулась от горизонта до самого берега. Именно в нее нырнул Феликс. Не влево, не вправо, где хорошо просматривалась морская гладь, а ровно по центру.

Солнце скрыло все. Сколько под водой проплыл старший Рошфор? В какой момент вынырнул? Куда исчез после? Весь его путь был засвечен самым прекрасным природным явлением.

Мы просмотрели записи вначале медленно, затем в ускоренной перемотке. Час за часом. Картинка оставалась почти неизменной – пустой пляж, пустой шезлонг с забытой рубашкой. Солнце успело пройти по своей оси, серебряная дорожка исчезла, то и дело менялись тени, а рубашку в течение дня и вовсе сдуло ветром… Но Феликс так и не вернулся.

– Проверьте гараж и ворота, – зачем-то велел Марк.

Видимо, он тоже не мог до конца смириться с происходящим.

Михель переключился на другие камеры. Мы просмотрели все – ни одна машина не покидала территорию. Ворота оставались закрытыми весь день и всю ночь. Одним словом: ни-че-го. Обычный день, который, скорее всего, стал последним для Феликса де Рошфора.

Марк еще долго смотрел на изображение пустого пляжа, попросив Михеля переключиться на нужную камеру. Его лицо было до боли сосредоточенным. Он напряженно покусывал губу, норовя превратить мягкую кожу в кровавое месиво. Я наблюдала за его мучениями и понимала, что с каждой секундой в такое же кровавое месиво превращается мое сердце.

Не выдержав, я закрыла глаза и положила ладонь ему на плечо. Вряд ли мои прикосновения могли хоть чуть-чуть утолить боль Марка, но я была уверенна, что сейчас важна любая поддержка.

– Надо сходить на пляж, – наконец сказал он. – Посмотреть, что там.

Михель тут же поднялся с места, показывая готовность действовать. Хоть в его обязанности и не входило постоянное наблюдение за всеми членами семьи, он явно корил себя за то, что не отреагировал вовремя.

– Я схожу, мсье. Как меня сбила с толку эта рубашка?! – раздосадованно воскликнул Михель. – Из-за нее я был уверен, что мсье Рошфор ушел с пляжа, чтобы прокатиться на яхте с друзьями. А рубашка просто улетела…

– Михель, – оборвал его Марк. – Я сам посмотрю. Будь пока здесь.

Мы вышли из аппаратной, и Марк повернулся ко мне.

– Тебе не обязательно идти со мной, – тихо напомнил он. – Можешь подождать меня в нашей спальне.

– Кажется, мы это уже обсуждали. Я не оставлю тебя в таком состоянии.

Марк неодобрительно покачал головой, но, видимо, переживания об отце затмевали в нем все остальное. Он явно устал спорить и просто направился к входной двери, больше не пытаясь меня оттолкнуть.

Оказавшись на улице, мы прошли через ухоженные аллеи парка, миновали фонтан с русалкой и повернули в сторону пляжа. Несмотря на летнюю жару, мне было зябко. Я дрожала то ли от морского бриза, то ли от того, что мы вот-вот приблизимся к последнему пристанищу Феликса.

Наконец Марк взял меня за руку, и я поймала себя на мысли, что в очередной раз мы вместе против всего мира. Но на этот раз судьба решила испытать нас по-настоящему.

Солнце нещадно слепило глаза, где-то в вышине равнодушно орали чайки. Спустившись по ступеням, мы оказались на частном пляже Рошфоров.

Здесь ничего не изменилось с нашего прошлого визита. Все тот же песчаный пляж, все те же массивные валуны, скрывающие эту бухту от всего мира. Бежевые шезлонги, сложенные белые зонты. Легкие волны ласково облизывали берег, оставляя на песке кружевную пену. Безмятежная картинка, которая теперь казалась зловещей насмешкой.

Марк подошел к кромке воды, всматриваясь вдаль. Наверняка он сейчас думал, что где-то под толщей воды может быть его отец. Эта мысль выворачивала душу наизнанку, а затем беспощадно кромсала ее на куски, не оставляя ни одного живого места. Хотелось смотреть на море и орать. Рыдать. Спрашивать, за что и почему? Но море молчало, оберегая свои тайны.

Было больно. Чертовски больно. Но никто не обещал, что жизнь всегда будет благосклонна к людям, каким бы огромным капиталом они ни обладали. И то, что сейчас с нами происходило – очередное тому подтверждение. Есть кое-что выше нас. Судьба, например.

Я встала позади Марка, обхватила его талию и уткнулась лбом в его широкую спину.

– Тео, – гулко позвал он. – Спасибо за то, что ты рядом.

«Это лишь самое малое, что я могу для тебя сделать» – подумала я, но вслух ничего не сказала.

Слова сейчас были лишними.

Марк аккуратно развернулся ко мне, параллельно успевая осматривать пляж. Я тоже повернулась.

– Смотри! – воскликнула я, привлекая его внимание к одному из шезлонгов.

Под ним стояли мужские коричневые тапки, а на мягком матрасе осталась одежда. Стало понятно, почему Михель не заметил вещи Феликса. Рубашку унесло, бежевые шорты лежали неприметной кучкой, сливаясь с песочным полотном, а обувь и вовсе оказалась скрыта от камер под лежаком.

Марк подошел к шезлонгу и замер, глядя на оставленные вещи. Медленно поднял шорты, засунул руку в карман… Я не видела выражения его лица в этот момент, но по напряженным венам на шее догадывалась, как ему тяжело.

Он достал телефон. Попытался его включить, но ничего ровным счетом не произошло. Никакой реакции. Аккумулятор давно сел. Все, что мы обнаружили – это черный экран, бесполезный кусок металла и ноль признаков жизни.

Несколько секунд Марк смотрел на телефон отца, а потом медленно обвел взглядом берег. Я тоже осмотрелась, хотя понимала, что это бессмысленно. Пустой пляж, спокойное море, ни единого следа борьбы. Ничего подозрительного. Из свидетелей – только камеры видеонаблюдения, которые не показали ровным счетом ничего, и забытые вещи на шезлонге – и те неодушевленные.

– Тео, присядь, отдохни пока. Я осмотрю пляж и к тебе вернусь, – глухо сказал Марк.

Я не стала с ним спорить, понимая, что в ближайшее время – это его единственная возможность побыть наедине со своими мыслями. Потом, возможно, будет не до этого.

Пока я сидела на шезлонге, Марк еще раз осмотрел берег от камня до камня. Сердце обливалось кровью, но я молча наблюдала, как потерянно он бродит по пляжу. Минут через 15 он вернулся с заметно потрепанной белой рубашкой отца.

Марк собрал все вещи Феликса и повернулся ко мне. Если ему и хотелось рыдать от горя, то внешне это едва ли проявлялось. Волевое, решительное лицо настоящего мужчины. Истинные чувства выдавали только глаза – в них была темная, пустая бездна, от которой шли мурашки по коже.

– Пойдем, – позвал он.

Пока мы шли к дому, Марк молчал. Я тоже не сказала ни слова. Да и что я могла сказать? Что все будет хорошо? Что Феликс найдется? Каждое слово стало бы ложью, и мы оба это понимали. Так к чему тыкать пальцем в кровоточащую рану, если для исцеления нужен тугой жгут и стерильная повязка? Именно этим сейчас являлось молчание.

За время нашего отсутствия в малой гостиной ничего не изменилось. Разве что на круглом столе появилось пару фарфоровых чашек, от которых исходил запах, подозрительно напоминающий ромашку. Впрочем, к успокаивающему напитку никто так и не притронулся.

Однако стоило нам войти, все взгляды устремились на Марка. Всего пару мгновений назад Камилла была безучастна, но, заметив пасынка, она приподнялась на диване, а в ее покрасневших глазах вспыхнула безумная, почти отчаянная надежда. Такая хрупкая, что, казалось, одно неосторожное слово и ее сердце разобьется вдребезги по второму кругу.

– Что там? Вы узнали, где Феликс?

Вместо ответа Марк положил вещи отца на журнальный столик. Рубашку, шорты, тапки… Последним достал разряженный телефон.

От глухого удара гаджета о деревянную поверхность Камилла вздрогнула и закрыла рот рукой, сдерживая рвущийся наружу вопль. Адриан побледнел и закрыл глаза. Каждый понимал, что на столе лежит доказательство самого страшного.

Марк выпрямился. Его лицо казалось жестким и непроницаемым, обнажая ту самую стальную решимость, которую я видела на пляже.

– Вызываем береговую охрану, – объявил он.

***

Возможно, Марк этого не планировал, но его слова прозвучали как приговор. Между строк сквозило:

мы больше не ищем живого человека…

Мы ищем тело.

Все притихли. Если кто-то и хотел предложить подождать, надеясь на чудо, то вслух так и не решился это озвучить. Прошло слишком много времени и все, что нам оставалось – взять себя в руки и столкнуться лицом к лицу с последствиями этой трагедии.

Адриан пришел в себя первым. Несмотря на то, что он был старшим братом, в этот момент все иерархия рухнула и он безропотно принял на себя роль исполнителя.

– Я позвоню, – коротко сказал он.

Пока Адриан искал нужный номер, я наблюдала за Камиллой. Она больше не рыдала. Просто вся сжалась в комок, еще сильнее напоминая иссохшую мумию. Глаза потухли, а взгляд и вовсе был остекленевшим.

– Adrian de Rochefort. Mon père est parti naviguer et n'est jamais revenu, – сказал Адриан оператору, направляясь к окну. – Nous avons besoin des garde-côtes immédiatement…16

Он ответил на пару вопросов, а затем завершил вызов и снова повернулся к нам.

– Скоро будут…

Отсчет пошел. Все смотрели друг на друга, скорее всего, думая об одном.

– Верните моего любимого домой, – нарушила молчание Камилла, и от ее слов у меня по спине пробежал холодок.

Она не просила найти тело Феликса, чтобы проститься. Она просила вернуть его. Вернуть живым. И от этого было вдвойне жутко.

Мы с Марком переглянулись, понимая друг друга без слов. Краем глаза я успела заметить, как покачал головой Адриан. Но никто из нас не посмел возразить Камилле. Видимо, ни Марку, ни Адриану не хотелось отнимать у нее призрачную надежду столь рано.

Время тянулось мучительно медленно.

Пока мы ждали приезда спецслужб, Марк настоял на том, чтобы все пообедали, хотя по времени этот прием пищи ужу больше напоминал ужин. Он вызвал мадам Дюваль и велел накрыть на стол. Вряд ли кто-то сейчас всерьез думал о еде, но логика в его действиях была – неизвестно, сколько продлятся поиски, а силы понадобятся всем.

Мадам Дюваль оперативно организовала обед, но еда совсем не лезла в горло. Адриан механически ковырял ложкой в салате, Камилла и вовсе не притронулась к тарелке.

– Пожалуйста, поешь, – тихо сказал Марк мне на русском.

Он сам ел с таким видом, будто заправлял топливный бак автомобиля– быстро, технично и без особого удовольствия.

– Аппетита нет… И меня тошнит, – поморщилась я.

– Твой доктор говорила, что важно есть даже при токсикозе, – терпеливо напомнил Марк. – Хотя бы чуть-чуть.

– Я знаю.

Понимая, что у Марка сейчас и без того полно проблем, я не стала добавлять в этот список еще одну, и все-таки заставила себя прожевать хотя бы пару ложек.

Через час дом заполнился людьми.

Видимо, фамилия Рошфор действительно имела свой вес во Франции, потому что на вызов примчали сразу несколько патрульных машин полиции и один автомобиль без опознавательных знаков, из которого вышли двое детективов в штатском. Где-то над виллой гремел вертолет. Похоже, береговая охрана тоже подключила все мощности, планируя осматривать не только дно, но и облететь побережье, чтобы проверить берег с высоты. Гул винтов становился все громче и громче и, наконец, затих где-то рядом.

– Agent de police Sorel17, – представился высокий светловолосый детектив, показывая удостоверение.

– Agent Grosso18, – сухо назвал свою фамилию его коллега.

Гроссо был худощавым, но жилистым, и держался так, будто давно понял эту жизнь, больше не ожидая от нее чего-то хорошего. Что ж, с такой профессией не удивительно. Таким, как он, чаще всего приходится сталкиваться с самыми неприглядными сторонами человеческой души.

– Les plongeurs et le bateau des garde-côtes sont déjà prêts. Je vais vous donner les informations nécessaires, et ensuite nous nous mettrons au travail19, – сказал Сорель.

В отличие от своего напарника первый детектив был куда более словоохотливым и доброжелательным.

Мы не стали возвращаться в малую гостиную, чтобы не ютиться в тесноте. В обеденном зале было куда больше пространства для долгих разговоров с незнакомыми людьми – получилось свободно разместить всех прибывших и не чувствовать себя запертыми в четырех стенах.

Мертвая атмосфера виллы мгновенно наполнилась деловой суетой.

Офицер Сорель взял на себя ведущую роль в диалоге. По просьбе Марка он перешел на английский и начал методично восстанавливать ход событий. Когда Рошфор-старший в последний раз выходил на связь? В котором часу покинул дом? Были ли у него проблемы со здоровьем? Его коллега Гроссо молча буравил всех тяжелым взглядом, и делал пометки в протоколе.

Все повторялось кадр за кадром, как будто фильм отмотали назад и включили заново. Снова вызвали мадам Дюваль, Дафну, Михеля. Немного изменились действующие лица и задавал вопросы теперь не Марк, а полицейский, но смысл оставался прежним. Переживать все по второму кругу было той еще пыткой. Не представляю, что чувствовала Камилла, если даже мои нервы натянулись до предела.

Когда почти все вопросы были заданы, молчавший до этого Гроссо оторвался от своей папки и подал голос. Он тоже перешел на английский.

– А почему вы не сразу обнаружили пропажу отца? – спросил он, обводя всех присутствующих цепким взглядом. – Где вы все находились в момент исчезновения Рошфора-старшего?

Вполне логичный вопрос, учитывая, что с момента исчезновения главы семейства прошло больше суток, но все-таки что-то в его тоне подсказывало, что он изначально приехал не помогать, а искать среди нас возможных подозреваемых.

Камилла устало подняла взгляд на офицера, почти отзеркаливая хмурое лицо Гроссо. Ее голос звучал вяло и безжизненно:

– J'étais à Paris… Dans les bureaux de ma maison de joaillerie. Nous préparons un événement spécial pour le centenaire de la marque20.

Гроссо кивнул, делая пометку в блокноте, и перевел взгляд на Адриана.

Адриан ответил на английском, подстраиваясь под общий ход беседы:

– Мы с невестой после помолвки решили отдохнуть пару недель в Монако, – пояснил он. – Остановились в отеле.

Гроссо записал показания Адриана и повернулся к Марку:

– А вы?

– Я тоже был в Монако, – коротко ответил он.

– А конкретнее?

– Конкретнее: я был у себя дома в Монако, – сухо ответил Марк, с едва уловимым раздражением в голосе.

Гроссо задумчиво кивнул, принимая ответ, затем перевел выжидательный взгляд на меня, давая понять, что готов записывать. Его глаза были холодными и оценивающими, как у человека, привыкшего видеть ложь за любой маской вежливости. Я невольно поежилась и тут же отругала себя за это, понимая, что офицер может истолковать мою реакцию неправильно.

Прежде чем я успела ответить, вмешался Марк:

– Как относится к делу местоположение моей невесты?

Обычное желание Марка укрыть меня от всех невзгод вызвало неподдельный интерес у Гроссо. Впервые за все время он улыбнулся. Хотя лучше бы он этого не делал, потому что улыбка получилась устрашающей.

– А почему вы так напрягаетесь, мсье Рошфор? – спросил он, подняв одну бровь. – Я просто задал вопрос…

Его напарник Сорель уловил нарастающее напряжение и поспешил объяснить их логику:

– Мы должны опросить всех присутствующих, мсье Рошфор, – мягко сказал он. – Это стандартная процедура. Поскольку мадам сегодня находится с нами…

– Я была в больнице, – ответила я, решив не усложнять ситуацию.

Гроссо снова кивнул, но на этом с вопросами не закончил:

– У вас такой интересный акцент, – прокомментировал он. Впрочем, ни в его голосе, ни в глазах восторга не наблюдалось. – Откуда вы?

– Это тоже имеет отношение к делу? – уточнил Марк.

Гроссо пожал плечами. Сорель недовольно покосился на своего напарника и бросил на меня извиняющийся взгляд.

– Я из России, – спокойно ответила я.

Гроссо закивал, и, кажется, на этом все вопросы были исчерпаны. Правда я успела заметить, как он сделал очередную пометку в своих записях.

Офицер Сорель поднялся из-за стола, давая понять, что официальная часть опроса завершена:

– Что ж, пока общая картина понятна. Будем искать. Водолазы уже готовы приступить к обследованию прибрежной зоны. Вертолет облетит береговую линию. Если появятся какие-то сведения или у нас будут дополнительные вопросы…

– Мы к вашим услугам, – закончил за него Адриан.

Камилла вдруг подняла голову. В ее потухших глазах снова появился немного лихорадочный блеск надежды, которую не так просто заглушить логическими выводами.

– Я уверена, мой муж еще жив. Найдите его, пожалуйста.

Никто не посмел ей возразить. Сорель лишь сочувственно кивнул, Гроссо и вовсе отвернулся, молча направляясь к выходу.

Отчаяние Камиллы передалось и мне. Я почувствовала, как защипало в носу, а когда представила на месте Феликса – Марка, и вовсе не смогла сдержаться и пустила слезу.

Детективы вышли. Марк и Адриан, судя по всему, тоже собирались присоединиться к поискам. Быстро смахнув слезы, я поднялась вслед за братьями, но Марк остановил меня.

– Тео, – сказал он негромко, положив ладонь мне на плечо. – Тебе нельзя идти с нами.

– Марк…

Он покачал головой, заранее показывая свое отношение к тому, что я собиралась сказать.

– Доктор Лемар категорически запретила тебе переутомляться, – привел аргумент он, глядя мне в глаза. – Я не могу пренебрегать твоим состоянием и заставлять тебя проводить весь день на ногах. Пожалуйста, оставайся здесь.

По его настрою я поняла, что спорить уже бесполезно. Дальше Марк пойдет один.

– А еще лучше возьми Дафну и Жерара и поезжай в нашу квартиру в Монако, – продолжил Марк, доставая ключи из кармана брюк и вкладывая их в мою ладонь. – Войдешь через центральный вход. Пусть Дафна под твоим контролем соберет наши вещи на первое время, затем возвращайтесь сюда. Я думаю, что мы здесь снова задержимся…

Он не договорил, но и так было понятно, что он имеет в виду.

Поиски, опознания, похороны…

Не позволяя раскиснуть ни мне, ни себе, Марк поцеловал меня, задержавшись рядом на несколько секунд дольше, чем позволяли приличия. Всего пару мгновений, но в них уместилось все невысказанное –благодарность, отчаяние, боль, любовь и поддержка.

За его спиной кто-то нарочито громко кашлянул. Я отстранилась от Марка и увидела Адриана. Он стоял рядом, демонстративно рассматривая свои ботинки.

– Я люблю тебя, – успел шепнуть Марк напоследок.

Не дожидаясь ответа или возражений, он развернулся и быстрым шагом направился к выходу. Адриан тоже не стал медлить. Он полоснул по мне задумчивым взглядом и пошел вслед за братом.

В большом обеденном зале мы с Камиллой остались вдвоем.