Глава 12

За окном снова началась суета. Мужские голоса отрывисто и четко отдавали приказы, их разговоры прерывали сигналы раций. Через пару минут этот гул и вовсе скрыл оглушающий рокот вертолета.

Затем все как-то резко стихло. Звенящую тишину большого обеденного зала нарушали только тихие всхлипывания Камиллы. Я повернулась к ней, не понимая, как вести себя дальше. Высказывать слова сочувствия? В ее состоянии они могут быть больнее пощечин. Да и мы не настолько близки, чтобы подобные разговоры не ощущались пустой вежливой формальностью.

И все же просто молчать, наблюдая за ее горем, я не могла.

– Мадам Рошфор, – осторожно позвала я. – Вам что-нибудь нужно? Может, принести чай или воды…

Камилла никак не отреагировала. Казалось, она даже не слышала моих слов. Просто продолжала сидеть, устремив пустой взгляд перед собой.

Я вновь подошла к столу и опустилась в кресло напротив нее, так и не решившись уйти. Статная, волевая, красивая. Сейчас Камилла напоминала сдувшийся латексный шарик, у которого раньше времени закончился воздух.

– Камилла, – снова позвала я, пытаясь вытащить ее из той темной бездны, где все эмоции выжигало горе и отчаяние.

На этот раз она вздрогнула и, наконец-то, повернулась ко мне.

– Вам что-нибудь принести? Вы ничего не ели…

Камилла несколько секунд смотрела на меня пустым взглядом, а потом удивленно моргнула и покачала головой.

– Нет. Ничего не нужно.

Она поднялась с места и, пошатываясь, медленно направилась к выходу.

Признаюсь, был порыв догнать ее и хотя бы проводить в спальню, но я сдержалась. Просто напомнила себе, что грань между желанием помочь и навязчивостью слишком тонкая.

Камилле нужно побыть одной. Есть горе, которое не разделишь с чужими людьми, а для нее я по-прежнему оставалась чужой.

Оставшись в одиночестве, я огляделась по сторонам. Огромный обеденный зал давил своей молчаливой роскошью. Сразу вспомнилось первое утро в доме Рошфоров, когда я сидела здесь одна в ожидании хоть кого-то из членов семьи. Тогда я тоже чувствовала себя потерянной и ненужной. Но от этого чувства меня довольно быстро избавил Марк.

«Марк» – мысленно повторила я его имя.

Ему нужна моя поддержка. Даже сидя в одиночестве в эту минуту, я больше не была одинока. Я не должна раскисать. Ради него, ради себя, ради ребенка.

Нужно действовать, а не растекаться по стулу амебной лужицей в ожидании новостей. Если это все, чем я могу быть сейчас полезна, сделаю хотя бы тот минимум, о котором просил Марк.

Я решительно поднялась из-за стола, набирая номер Дафны. Тратить время на ее поиски в большом доме я не стала. И уж тем более не хотела обращаться к ней с помощью кнопки вызова персонала.

– Дафна, мне нужна ваша помощь, – сказала я, когда горничная ответила. – Нам нужно съездить в Монако, собрать вещи для меня и Маркуса. Можете найти Жерара?

– Конечно, мадемуазель. Сейчас найду его. Встретимся у главного входа через десять минут?

– Да. Спасибо.

Через 15 минут мы покинули территорию виллы. Дафна села вперед к Жерару, а я разместилась на заднем сидении, настраивая себя, что в ближайшие 40 минут буду любоваться пейзажами Лазурного побережья. Но впервые вид за окном не доставлял удовольствия. Когда мы мчали с Марком из Монако в Антиб, я просто ничего не замечала от беспокойства, сейчас же я смотрела, но не чувствовала ровным счетом ничего. Море и море. Небо как небо. Подумаешь, большие яхты… Никаких эмоций.

Зато мысли о Марке не покидали мою голову. Как он там? Наверняка курирует работу водолазов и держится изо всех сил, нацепив маску железного человека. А если нет?

«Он сильный» – тут же подумала я, отгоняя прочь мрачные мысли, в которых Марк стоит на коленях над телом Феликса и рыдает.

Было странно подниматься в квартиру моего мужчины без него самого. Я провела в его жилище всего сутки после выписки из больницы и не успела толком освоиться. Надо ли говорить, что хозяйкой я себя еще не чувствовала? Впрочем, как и Дафна с Жераром.

Пришлось взять дело в свои руки.

– Жерар, можете пока подождать нас на кухне. – Я повернулась к Дафне. – А мы с вами пойдем в гардеробную.

Пока Дафна извлекала чемодан, я смела с полок вещи Марка. Рубашки, брюки, белье – все, что может понадобится в ближайшее время. Немного зависла, гадая, какую взять обувь и нужна ли ему темная одежда… Потом решила, что, если до этого дойдет, мы успеем заехать домой.

« Домой. Неужели я сейчас и правда назвала квартиру Марка нашим домом?» – задумалась я.

От этой мысли было тепло и грустно одновременно. Понятное дело, речь не о жилье. За сутки я не успела пустить корни в этом месте, зато мне хватило времени, чтобы пустить в душу одного мужчину, который с лихвой дарил ощущение родного дома, где бы мы ни были. Мы действительно успели сблизиться. Но хотелось взвыть от тоски из-за того, что это осознание пришло ко мне при таких обстоятельствах.

Я вручила все собранное Дафне, а сама ушла во вторую гардеробную, которую Марк успел выделить для меня. Собрать свои вещи оказалось значительно проще.

Когда мы закончили, у меня в кармане брюк завибрировал телефон.

«Марк?» – подумала я, останавливаясь, чтобы достать гаджет.

«Мамуля» – прочитала я на экране.

– Дафна, спускайтесь пока вниз, подождите, пожалуйста, в машине. Я вас скоро догоню.

Она понимающе кивнула и подхватила одну из сумок. Жерар взял чемодан. Когда за ними закрылась дверь, я ответила на звонок мамы, располагаясь на мягком диване в стеклянной гостиной.

– Дочь, привет! Как ты? Мой будущий зять рядом?

Мамин голос – такой родной, такой бодрый – тут же растопил все мои защитные механизмы, проникая туда, где я старательно прятала все страхи и переживания от посторонних людей.

– Привет, мамуль, – ответила я, отчаянно пытаясь не расплакаться.

Пока я лежала в больнице, я не хотела, чтобы мама лезла на стену от волнения. Оберегая ее спокойствие, я молчала. Ничего не сказала. Она знала, что мы с Марком уехали из дома Рошфоров и думала, что мы слишком заняты друг другом. Но сейчас… Я больше не могла скрывать правду.

– Что-то случилось? – тут же заподозрила неладное мама. – Ты не плакала? У тебя голос такой…

– Даже не знаю, с чего начать…

– С начала, конечно же, – логично заметила мама. – Вы поссорились с Марком?

– Нет, с ним все хорошо, – быстро сказала я и тут же осеклась. – Точнее, между нами все хорошо, а вот у него нет…

Стоило начать говорить, как плотину прорвало. Меня уже было не остановить. Я выложила абсолютно все: начиная от того, как Адриан перед собственной помолвкой предлагал все вернуть, заканчивая пропажей Феликса. Сказала и про больницу, но без пугающих подробностей, чтобы не стать спонсором седых волос на голове мамы. Правда, закончила свой рассказ невпопад – новостью о предложении руки и сердца от Марка.

– Похоже, Марк серьезно настроен стать твоим зятем, мам, – сквозь слезы улыбнулась я, подводя итог. – Правда, теперь это будет нескоро…

«Как ты сама и хотела» – подумала я, вспоминая свою просьбу не торопиться со свадьбой.

Кто знал, что появится такой тяжелый повод не спешить?

Мама без слов догадалась, о чем я думаю:

– Теона, иногда жизнь забирает что-то очень дорогое, но обязательно чем-то награждает взамен.

– Да, но речь о человеческой жизни, а не о потерянной игрушке…

– Внутри тебя сейчас тоже зреет человеческая жизнь, – напомнила мама. – Так устроен этот мир, что все в нем циклично. Одни уходят, приходят – другие. Родители становятся продолжением своих детей. Дети вырастают. Сами становятся родителями. Жизнь не останавливается…

– А смерть не забывает приходить, – закончила я.

– Что есть, то есть. Нет ничего противоестественного в том, что повзрослевшим детям приходится хоронить своих родителей. Хуже, когда все происходит наоборот.

Мы обе замолчали.

Слышать такие слова от мамы было очень больно, но я понимала, что она права. Просто как бы ты ни был философски настроен, трудно принять мысль, что когда-то твоих родителей не будет в этом мире. Ты не сможешь им позвонить, услышать их голос. Все, что останется от них – это воспоминания и какие-то поведенческие черты, которые ты начнешь замечать в себе самом.

К такому не подготовишься. И если одна только мысль об этом заставляет меня плакать, то что сейчас чувствует Марк, потеряв отца?

– Теона, детка, – услышав мои всхлипы, позвала мама, – я бы очень хотела забрать тебя домой, закутать одеялом, накормить горячим супом и оградить от всех бед, но как бы ни болела моя душа за тебя, я понимаю, что ты уже взрослая. Я не могу решать за тебя. У тебя своя жизнь, ты сама скоро станешь мамой. У тебя теперь есть мужчина, который хочет создать с тобой семью… А в семье бывают взлеты и падения. Очень важно уметь поддержать друг друга в этот момент.

– Я понимаю, но… Он не дает мне быть рядом, – возразила я. – Он попросил меня остаться в доме, пока они ищут. Сказал, что мне нельзя переутомляться…

– И правильно сделал, – твердо сказала мама. – Послушай. Мужчины устроены не так, как мы. Они не хотят, чтобы их жалели. Не любят показывать свою слабость и уязвимость. Поэтому не вини Марка. Он делает то, что должен – руководит поисками, берет на себя все организационные моменты. Это его способ справиться с болью. Даже если сейчас кажется, что ты бесполезна, мешаешься под ногами и ничем не можешь помочь, это не так. Ты ему нужна. Одна мысль, что ты где-то рядом и не сбежала при первых трудностях, дает ему силы.

– Ты права… Спасибо, мам.

– Я люблю тебя, дочь. Береги себя.

– И я тебя, мамуль.

Мы попрощались, и еще какое-то время я сидела неподвижно, прижимая телефон к груди.

Разговор с мамой не решил ни одной проблемы. Наверняка, Феликс все еще считался пропавшим, Марк с Адрианом были на пляже, среди водолазов и полицейских, а будущее оставалось пугающе неопределенным.

Но что-то все-таки поменялось. Как будто кто-то зарядил мою батарейку, которая была почти на нуле, и шепнул на ухо всего пару слов:

«Теперь у тебя хватит сил».

***

В дом Рошфоров мы вернулись около восьми вечера.

Ни Марка, ни Адриана нигде не было видно – скорее всего они все еще координируют поиски на пляже. Камилла тоже не появлялась.

– Мадам, вы будете ужинать? – робко спросила Дафна, прежде чем покинуть меня.

– Я могу поесть в спальне?

– Как скажете, – кивнула Дафна. – Скоро все принесу.

Жерар помог мне занести вещи в гостевую комнату, в которой мы с Марком размещались в прошлый раз, и тактично удалился.

Я осталась одна.

Легла на излюбленный диван Марка и взяла телефон. В уведомлениях – ни пропущенных звонков, ни смс. Пугающая тишина. Порыв позвонить ему был настолько отчаянным, что я еле держалась. Несколько раз я открывала контакт Марка, собираясь набрать его номер, и каждый раз останавливала себя.

Что я скажу?

«Привет, милый. Как идут поиски? Нашел папу?»

Это даже звучит отвратительно. А вдруг водолазы как раз в этот момент обнаружат тело? Где гарантия, что я не наберу его номер в самое неподходящее время? Марк знает, что я беспокоюсь. Когда будут новости, он обязательно скажет сам.

Но вся моя осознанность и нежелание быть назойливой совершенно не помогали успокоиться. Я не находила себе места. Металась из одной комнаты в другую, ложилась на кровать и через пару минут вскакивала, выходила на балкон и, не обнаружив никого за окном, тут же заходила обратно.

Дафна принесла тарелку с аппетитной сливочной пастой с лососем, но из-за волнения я далеко не сразу притронулась к еде. Каждые пять минут проверяла телефон. Потом все же заставила себя сконцентрироваться хотя бы на ужине.

Сытость притушила беспокойство всего лишь на миг. Стало ясно: нужно что-то делать. В итоге я решила успокаиваться старым добрым методом, который работал со мной безотказно – достала ноутбук и открыла свою рукопись.

Как всегда, утонуть в тексте было легко. Абзац за абзацем я погружалась в выдуманную реальность, забывая проверять стрелки на часах. И если на поиски Феликса я повлиять не могла, то судьба Стефании была в моих руках. Оставалось только пройти с ней самый страшный путь и вывести ее к свету.

«ЗОЛОТАЯ КЛЕТКА

Глава 5

Постепенно паника отступила, оставив после себя опустошение и слезы.

Девушка сидела на полу, подобно инертному мешку с картошкой, и тихо плакала. Соленые капли стекали по щекам Стефы, но она даже не пыталась их вытирать. Сейчас все ее мысли были заняты другим вопросом. Есть ли у нее хоть один шанс вернуться домой, не потеряв себя?

Собрав волю в кулак, Стефа поползла вдоль стены, ощупывая руками пространство вокруг себя. Встать в полный рост девушка не решалась – страх темноты никуда не ушел, просто чуть притупился перед другим не менее сильным кошмаром, который происходил с ней наяву.

Холодный бетон царапал колени, но она упрямо двигалась вперед в надежде найти хоть что-то – окно, еще одну дверь, вентиляционный люк, а может быть даже лестницу. Кто знал, какие секреты таил в себе темный арабский подвал?

Но ничего.

Только голые стены и коврик в одном из углов в качестве жалкой подачки.

Чувство брезгливости было слишком сильным. От ковра дурно пахло и проще было лечь на голом бетоне, но тогда к проблемам Стефы прибавится еще одна – воспаление легких, ведь контраст температур между днем и ночью здесь ощущался слишком сильно.

Переборов себя, Стефа свернулась калачиком на краю ковра и подложила руку под голову. Она закрыла глаза и попыталась уснуть. Попытка сбежать из одной реальности в другую была бесперспективной, но все-таки любой, даже самый страшный сон, не будет таким жутким, как то, что происходило наяву.

Довольно долго девушка просто лежала. Морфей со своими объятиями к ней не спешил, а в голову то и дело лезли мрачные мысли, вынуждая обдумывать вопрос: «Как ей выжить?».

Неужели придется распрощаться со своей гордостью и стать подстилкой для извращенцев?

Но все-таки защитная реакция организма сработала, и Стефания уснула.

Проснулась она от того, как лязгнула металлическая дверь. На секунду подвал заполнился светом, и девушка увидела, как в прямоугольную створку внизу двери просунули поднос.

Стефа среагировала моментально. Она подлетела к двери и ухватила руку девушки, которая принесла поднос.

– Пожалуйста, помогите! Выпустите меня! Меня удерживают здесь насильно.

Но незнакомка лишь вырвала свою ладонь из рук Стефы и поспешила опустить створку.

Девушка снова осталась в темноте.

Наощупь она нашла поднос. На нем лежала лепешка и небольшая бутылка.

Сложно сказать, сколько проспала Стефа, но чувство голода уже давало о себе знать. Скромный ужин улетел за считанные минуты, а вот время до следующего визита незнакомки, которая приносила еду, тянулось мучительно долго.

На второй день Стефания уже не пыталась схватить за руку незнакомку. Она молча приняла поднос все с той же сырной лепешкой и осталась одна. В темноте. В другой стране. Запертая и беспомощная.

Счет времени был утерян и единственное, по чему Стефа могла хоть как-то ориентироваться, это визиты незнакомки. На третий день Стефе принесли еду, фонарь и таз, чтобы она могла справлять нужду. Однако радости это не приносило. Лишь усиливало чувство собственной никчемности.

И только четвертый день принес девушке хоть какую-то надежду на связь с внешним миром. На подносе помимо еды лежала записка.

«Я знаю, что с тобой происходит. Не ты одна прошла через это. Хочешь спастись, будь покорной. Старайся угодить. Твой единственный шанс вернуться к нормальной жизни – заполучить внимание Амира. Он здесь не частый гость, поэтому не разбрасывайся такой возможностью раз уж он успел тебя заметить».

Я печатала, правила, перечитывала, снова печатала. К главам заточения Стефании я не рискнула вернуться, когда лежала в больнице, но сейчас для них оказалось самое подходящее время. История моей героини странным образом резонировала с моим внутренним состоянием – мы обе готовились столкнуться с самым худшим, не переставая верить, что в конце пути появится свет, как бы темно и страшно не было в данный момент.

Иногда я отвлекалась, прислушиваясь к звукам в доме – не хлопнула ли входная дверь? Не раздались ли знакомые шаги на лестнице? Но дом по-прежнему хранил гробовое молчание.

Когда я в очередной раз оторвала уставшие глаза от текста, часы в углу монитора показывали 23:35. Июльская ночь вступила в свои права. За окном давно стемнело, в саду зажглись фонари, а над морем стояло зарево от ярких прожекторов – судя по всему, работы продолжались.

Тревога, которую мне удавалось какое-то время держать в узде, снова вырвалась на свободу. Я больше не могла просто сидеть и ждать.

Сохранив файл, я закрыла ноутбук, схватила телефон и вышла из комнаты.

В тишине дома мои шаги казались оглушающе громкими. Я спустилась по лестнице, с трудом перебарывая желание идти на цыпочках, и оказалась на улице.

Ночь была теплой и безветренной, но я все равно поежилась, пока шла одна в пустом парке в сторону моря. Высокие деревья отбрасывали мрачные тени, рассеивая свет фонарей. Сад, который днем казался безмятежным уголком Французской Ривьеры, сейчас выглядел немного зловеще.

По мере приближения к пляжу стрекот цикад заглушали мужские голоса. Я замерла на самой верхней ступеньке. Берег освещали ярким, почти хирургическим светом те самые прожекторы, которые были видны из окна спальни.

У кромки воды покачивался катер береговой охраны, а на берегу суетились люди – несколько водолазов снимали гидрокостюмы, еще трое укладывали снаряжение в большие сумки, кто-то сматывал тросы. Все участники поисковой группы были на пляже. Никто уже не нырял.

Первая мысль была пугающе ясной: нашли. По спине пошел липкий холодок, а ноги вдруг стали совсем ватными, как будто я вот-вот осяду на землю как тряпичная кукла.

Взгляд лихорадочно метался вдоль берега в поисках того, что могло подтвердить мою догадку. Черный мешок. Носилки. Накрытое тело на песке… Но ничего подобного не было. Просто уставшие мужчины методично сворачивали операцию. Никакой особой суеты или того напряжения, которое неизбежно сопровождало бы страшную находку.

Ни-че-го.

Не знаю, эта мысль успокаивала или, наоборот, добавляла новую порцию тревоги, способствуя повышению кортизола в крови? С одной стороны, отсутствие тела – это хоть и призрачный, но все-таки шанс, что Феликс жив. Может быть, его унесло течением, и он выплыл где-то на другом конце Лазурного берега? С другой стороны – каждый новый день неизвестности только растягивал агонию ожидания, ведь завтра нам придется проходить через этот ад заново.

Я осторожно спустилась по ступеням и ступила на прохладный песок. Среди незнакомых силуэтов мужчин я сразу заметила Марка. Он стоял среди водолазов и о чем-то разговаривал с крупным мужчиной в наполовину спущенном гидрокостюме. Борода и длинные волосы делали незнакомца устрашающим, навевая ассоциации с молодым Посейдоном.

Чуть поодаль стоял Адриан с тлеющей сигаретой в руках. Видимо, этот день выдался для него таким же стрессовым, как и его собственная помолвка.

Я медленно направилась к Марку, чувствуя на себе взгляды водолазов. Впрочем, все довольно быстро вернулись к своим делам. Марк тоже заметил мое приближение. Он кивнул собеседнику, хлопнув его по плечу, и пошел мне навстречу.

Вопреки моим самым худшим опасениям, Марк не выглядел сломленным и разбитым. Уставшим? Да. Серьезным и сосредоточенным? Однозначно. Но не было тех следов отчаяния, которые присутствовали у той же Камиллы.

Его взгляд был цепким и ясным. Сразу было понятно, он знает, что делать, и методично это выполняет. Никакой затравленной пустоты или безнадежности. Просто усталость после тяжелого рабочего дня, который закончился безрезультатными попытками найти решение сложной задачи. Железный человек, не иначе.

Марк подошел ко мне и приобнял за плечи, притягивая к себе. Сейчас к его парфюму с нотами горького апельсина и табака добавился запах морской соли и йода. Не удивлюсь, если Марк успел погрузиться в воду вместе с водолазами, пока меня не было.

– Как дела? – осторожно спросила я, заглянув ему в глаза.

Казалось бы, такой простой вопрос. При других обстоятельствах его можно было бы посчитать даже скучным. Но за невинными словами я подразумевала совсем другое:

« Вы нашли Феликса? Точнее его тело?»

– Ничего не нашли, – коротко ответил Марк.

Как всегда, ему не нужны были уточнения, чтобы понять, о чем я говорю. Порой нам хватало одних только взглядов.

– Тебе не стоило сюда спускаться, – мягко заметил он.

Казалось, его голос потеплел на пару градусов. Сквозь напряжение прорвалось привычное желание защищать меня от всех бед.

– Мы уже закругляемся, – пояснил Марк. – Прошло 40 часов с момента исчезновения отца. Критический рубеж давно пройден. Шансов нет, а течение усиливается… Капитан не хочет рисковать командой. Будем патрулировать берег, а вместо людей – погружать под воду ROV21. Завтра с рассветом возобновим поиски.

– Еще бы предложили просто ждать пока где-то всплывет, – бессильно выплюнул Адриан, подходя к нам.

В отличие от Марка, который каким-то образом умудрялся хранить спокойствие, Адриан явно злился на команду за вынужденное бездействие.

– Маркус, мы такими темпами отца не найдем. Нужно что-то делать.

В голосе Адриана было такое отчаяние, что мне в очередной раз за день стало не по себе. От нервного напряжения у меня начала дрожать челюсть и разговор братьев я слушала, стараясь игнорировать клацанье зубов.

– Ты же слышал, утром за два часа они сделают больше, чем ночью за шесть. Тем более ты со своим сарказмом был не так уж далек от истины, – заметил Марк. – В судебно-медицинской практике через 24-48 часов в теплой воде тело действительно всплывает. Его могло унести километров на 15 отсюда и нет смысла искать только на дне.

– Хорошо. И что ты предлагаешь?! – вспылил Адриан.

– Расширять зону поисков, увеличить количество патрульных катеров, оповестить порты и яхт-клубы. Начнется шумиха, но в случае с отцом огласка все равно неизбежна.

На этот раз Адриан согласился с братом. Он молча кивнул, снова потянулся к пачке сигарет, затем вспомнил, что я рядом, и сунул ее обратно в карман.

Я не стала спрашивать, почему за полтора года наших отношений Адриан никак не проявлял этой вредной привычки. И так было очевидно. Он тянется к сигаретам в условиях стресса, а сейчас у него был как никогда обоснованный повод.

– Ты будешь здесь? – тихо спросила я Марка.

– Дождусь, когда привезут дроны, – ответил он. – Хочу убедиться, что работа продолжается. Их скоро доставят.

Я кивнула, подозревая, что Марк проведет всю ночь на пляже.

– Ты, наверное, устала, – заметил он. – Может попробуешь поспать?

Как бы я ни валилась с ног, оставлять его одного не хотелось.

– Давай я провожу Теону в дом, – предложил Адриан.

Марк хмуро посмотрел на брата. Я была уверена, что ему хочется послать Адриана куда подальше. За долю секунды они успели провести молчаливую дуэль взглядом. Я снова почти физически ощутила знакомое напряжение – то самое, которое зрело между ними годами и никуда не делось даже перед лицом общего горя.

Но сейчас не время для ревности и старых обид, и Марк это понимал.

– Хорошо, – неохотно согласился он.

Марк наклонился ко мне, теплой ладонью коснулся моей щеки и нежно поцеловал. Поцелуй был быстрым и при свидетелях, но даже в этом легком касании губ чувствовалась благодарность за то, что я не отсиживаюсь в комнате, делая вид, что ничего не происходит.

– Я скоро приду к тебе, – тихо сказал он и отстранился.