Глава 13

Было как-то неправильно идти к дому с Адрианом, когда сердце осталось на пляже с Марком. Я старалась не думать о возможном подтексте, но все-таки не могла не заметить, что общение тет-а-тет стало некомфортным. Не знаю, в чем дело. Может, в том, что после разрыва между нами осталось гнетущее напряжение и проще было не общаться вовсе? Но, скорее всего, причина вообще не касалась нас двоих.

Когда случается горе, молчание не бывает легким.

Пока мы шли, я украдкой поглядывала на Адриана. Если днем он еще как-то держался, брал на себя часть организационных обязанностей, поддерживал мать, то к ночи его нервы явно начали сдавать.

– Как только мы оповестим ближайшие порты и яхт-клубы, новость о пропаже моего отца разлетится по всем СМИ, – вдруг заговорил Адриан.

В тишине ночного парка его слова прозвучали как крик души. Я поняла, что ему нужно выговориться.

– У них же нет ничего святого. Налетят, как стервятники, и начнут мусолить, чем владел отец, подсчитывать его капитал, и гадать, кто и как теперь все это будет делить.

Адриан тяжело вздохнул, провел ладонью по светлым волосам, зачесывая их назад.

– А ведь пока мы его даже не нашли, – глухо сказал он. – Но, конечно, всем плевать на наши чувства. Им лишь бы попрыгать на костях и сделать вирусный материал.

В его голосе было столько горечи и бессильной злости, но вряд ли это могло хоть как-то сдержать журналистов. Адриан прав. Семья Рошфор действительно слишком заметна и богата, чтобы такая новость осталась без внимания прессы. Представители СМИ набросятся на эту историю с рвением голодных акул, учуявших вкус крови за десяток метров от берега.

– Но ведь нет варианта не оповещать? – осторожно спросила я.

– Боюсь, что нет. Спасатели говорят, что течение может вынести тело отца куда угодно. Господи… Что я несу?

Он замер на месте, прикрыв глаза рукой.

– Тело… Почему я называю собственного отца – телом?!

– Может быть, потому что ты уже смирился? – осторожно предположила я, понимая, что любое неверное слово в его состоянии может сделать только хуже.

Я остановилась рядом с ним.

Было невыносимо больно видеть Адриана таким разбитым. Хоть на месте наших отношений стояли одни руины, он все еще оставался частью моей жизни. Изменившейся до неузнаваемости, но все-таки частью. Сейчас Адриан напоминал мальчишку, которого неожиданно бросили в темном лесу. Где тот уверенный, сдержанный и немного холодный мужчина, которого я знала?

– Не знаю. – Адриан пожал плечами, глядя куда-то в сторону. – Да, пожалуй. Прошло слишком много времени. Вряд ли у отца был шанс выжить.

Мы не стали разгонять тлен и обреченность пустыми разговорами. Просто продолжили молча идти по аллее.

Впереди уже виднелись белоснежные стены виллы, а до парадного входа оставалось каких-то 40-50 метров. Наша спонтанная прогулка подходила к концу, когда я вдруг решила озвучить то, что не давало мне покоя весь вечер.

– Мне показалось, Гроссо отнесся к вызову так, будто это не пропажа, а убийство…

Адриан остановился и посмотрел на меня, удивленно вскинув брови.

– Теона, любовь слепа, – немного снисходительно заметил он. – Тебе так показалось, потому что мой брат так на это отреагировал.

– Ты можешь быть при своем мнении, но я видела, как на нас смотрел Гроссо, – все же возразила я.

Адриан покачал головой, будто услышал очевидную глупость.

– Поверь мне, Гроссо и на кассира в магазине будет смотреть так, будто его обсчитали на 10 евро. Это ничего не значит. Он просто выполнял свою работу.

– Не знаю, – пожала я плечами. – Я просто озвучила то, что заметила.

В глубине души я все еще оставалась при своем мнении.

Даже если исчезновение Феликса – просто несчастный случай, детектив решил перестраховаться и поставил этот факт под сомнение. Впрочем, это действительно его работа.

– Тео, ты прости, конечно, но в тебе сейчас говорит профессиональная деформация. Мне кажется, ты перечитала своих книжек…

Слова Адриана были обидными и обесценивающими. Он говорил со мной так, будто я глупая девчонка с буйной фантазией. Хотелось развернуться и уйти. Но вместо того, чтобы показывать характер, я призвала весь запас терпения и напомнила себе, с какой трагедией он сегодня столкнулся. Он потерял отца.

Сейчас Адриан имел полное право на любые эмоции. Мог говорить без цензуры все, что думает, и слать к черту всех, кто переходит грань. Я не должна была к лезть нему в душу, а я пристала со своими неуместными конспирологическими теориями. Можно сказать, он почти деликатно поставил меня на место. Мне даже стало стыдно.

– Прости, – сдержанно сказала я и отвела взгляд в сторону.

Адриан тяжело выдохнул.

– Это ты меня прости. Сегодня нервы ни к черту, вот и говорю всякую ерунду… Я не хотел тебя обидеть. Правда…

Он подошел ко мне ближе и легко погладил меня по плечу. Никакого романтического подтекста в этом прикосновении не было. Просто попытка сгладить шероховатость в наших давно разрушенных отношениях.

– Доброй ночи, Теона, – тихо сказал он. – Я вернусь на пляж.

***

Пропажа Феликса де Рошфора оказалась оглушительно громкой.

В течение следующих дней мы в полной мере ощутили силу предсказания Адриана. Как только мы передали информацию в ближайшие порты и яхт-клубы, новость сразу же просочилась в СМИ. Сначала появились короткие заметки в местных изданиях, затем историю подхватили крупные новостные порталы. К утру следующего дня о Феликсе де Рошфоре говорили все.

«Экосистема «Fidélia» все? Один из самых влиятельных игроков французской экономики исчез в водах Средиземного моря».

*

«Банкир Феликс де Рошфор утонул во время утреннего заплыва. Какие изменения ждут группу компаний «Fidélia Capital»?».

*

«Поиски затягиваются. Кому достанется все, чем владел Феликс де Рошфор?».

*

«Акции «Fidélia Capital» идут ко дну вместе с главным акционером».

*

Читать всю эту чернуху было невыносимо даже мне, что уж говорить про непосредственных родственников Феликса.

В какой-то момент к нам приехал Анри де Лаваль. Он предложил братьям Рошфор уединиться в гостиной. Камилла в их переговорах не участвовала. Меня тоже не приглашали. Но чуть позже от Марка я узнала, что будущий тесть Адриана предложил взять этот хаос под свой организованный контроль. Учитывая, что он владел медиахолдингом, это сделать не сложно.

– А зачем это Анри? – удивилась я этому внезапному жесту доброй воли. – Ты говорил, что он хитрый и своей выгоды не упускает. Не удивлюсь, если это с его подачи так кошмарит желтую прессу.

– Вполне возможно, – согласился Марк. – Это в его стиле – раскачать лодку, а потом в период кризиса начать скупать акции.

– И вы согласились принять его помощь?

– Да, – кивнул Марк, поджав губы. – Адриан считает, если не можешь шакалов остановить, нужно их возглавить. Не знаю, насколько у него это получится на пару с Анри… Но думаю, несколько официальных заявлений нам не повредит.

На удивление, никаких неожиданных ударов в спину со стороны отца Адель не произошло. Если Анри и преследовал свои интересы, то проявлялись они в чем-то другом, потому что общий тон публикаций изменился.

Теперь это была не сенсация в желтой прессе о потенциальных наследственных войнах, а трагедия семьи на центральных французских телеканалах. Да, трагедия богатой семьи. Но ведь богатые тоже плачут… И шокирует это ничуть не меньше, потому что все вдруг резко узнают, что представители громких фамилий – не далекие от мира небожители, а вполне себе земные люди. Такие же смертные.

В эфире появились официальные заявления от имени семьи, корректные репортажи о ходе поисков, интервью с представителями береговой охраны. Желтая пресса, конечно, никуда не делась, но теперь ее писклявый голос заглушал поток более взвешенных материалов.

Рошфоры и так не жалели ресурсов на поиски, оплачивая дорогостоящую аренду подводных дронов и дополнительных катеров. Но после того, как история Феликса прогремела на всех центральных каналах, к операции присоединились волонтеры. Обычные люди, которые решили помочь. Кто-то из сочувствия, кто-то из праздного любопытства. Но факт оставался фактом. Десятки неравнодушных добровольцев вызвались патрулировать сушу – они просматривали побережье от Антиба до Канн, заглядывая в каждую расщелину между скалами, проверяя каждую бухту.

Все понимали, что рано или поздно тело вынесет на берег. Вопрос был лишь в том, где и когда это произойдет.

Мы с Марком тоже взяли на себя один из возможных участков. Пока мы шли вдоль кромки воды, осматривая море и сушу, а я молила всех богов, чтобы этот кошмар закончился побыстрее. От одной только мысли, что десятки незнакомцев сейчас бродят по берегу в поисках трупа, становилось не по себе.

Границы между днями стирались, превращая время в одни бесконечно долгие сутки.

Камилла провалилась в какое-то странное, почти анабиозное состояние.

Она проводила все время в своей комнате и лишь изредка выходила, чтобы задать один и тот же вопрос:

– Феликс вернулся?

Не знаю, что меня пугало больше, поиски тела Феликса или вопросы Камиллы. Пока никто не заострял внимания на этой защитной реакции. То ли в общей траурной суете всем было не до того, то ли все просто понимали, что ей нужно время, чтобы справиться со стрессом в период неопределенности. В конце концов, каждый горюет, как умеет.

«Может, ей нужен психолог?» – подумала я однажды, но так и не решилась озвучить эту мысль вслух.

Марк и Адриан постоянно были заняты. Оба брата курировали поиски, разделив обязанности между собой.

Адриан старался брать на себя основной медийный удар, удерживая прессу на приемлемом расстоянии от семьи, чтобы их любопытство не переходило всех границ. Давал короткие комментарии журналистам, согласовывал официальные заявления с Анри, и методично отсекал папарацци, которые пытались пробраться на территорию виллы.

Даже не представляю, сколько ему приходилось тратить усилий, чтобы корректно отвечать на бестактные вопросы о наследстве и будущем компании. Общение с представителями медиа давалось ему непросто, но в конечном итоге публика тепло воспринимала комментарии от любящего сына, который тоскует по без вести пропавшему отцу.

Марк же оказался из тех, кто топит свое горе в действиях. Если бы он выступал с заявлениями в СМИ, люди не поверили бы, что он хоть капельку скучает по Феликсу. Слишком собранный, слишком рациональный, слишком жесткий. Журналисты тут же стали бы выдвигать теории, что младший сын Рошфора не особо-то и любил отца, а сейчас только рад его смерти.

Но я-то чувствовала, что это не так. В последнее время он жил в постоянном напряжении, хотя раньше казался беспечным баловнем судьбы, который легкомысленно плывет по течению.

Оказалось, Марк не умел горевать на публику. Зато умел действовать. И, возможно, именно это не давало ему окончательно сломаться.

За эти дни количество патрульных катеров сильно увеличилось, зона поисков постоянно расширялась. Круглосуточно работали подводные дроны. Дважды в день побережье просматривали с вертолетов. Марк плотно контактировал со спасательными бригадами. Каждое утро проводил брифинги с капитанами, утверждал маршруты патрулирования, консультировался со специалистами.

Вся координация поисков держалась на нем. Однако это не позволило ему забыть о моем существовании.

На седьмой день с момента исчезновения отца Марк вернулся в нашу спальню после очередного утреннего брифинга с моряками.

Я сидела на кровати с ноутбуком на коленях, но тут же отложила работу в сторону, стоило ему появиться. Марк рухнул на кровать лицом вниз прямо на меня и уткнулся носом мне в бедра, обхватывая их руками.

– А почему ты молчишь? – глухо спросил он, обдавая кожу между бедер горячим дыханием.

Его плечи расслабились, и хотя бы на миг он позволил себе сбросить невидимую ношу, которую нес все эти дни. Я запустила пальцы в его темные волосы и начала мягко массировать голову.

– Ты о чем?

Марк приподнялся на локтях и поймал мой взгляд. Несмотря на выматывающую усталость, когда мы оставались наедине, его взгляд был нежным.

– Твой доктор говорила нам приехать на осмотр через три-четыре дня, – напомнил он, – а уже прошла неделя.

Я немного затянула с визитом к врачу, но не забывала об этом.

– Не хотела тебя отвлекать, – просто сказала я, пожимая плечами. – Я уже записалась на сегодня. Попросила Жерара меня отвезти.

Марк ответил не сразу. Он задумчиво смотрел на меня, медленно запустив руку мне под юбку. Его теплая ладонь скользнула по бедру, а большой палец начал поглаживать кожу с едва ощутимым нажимом. Прикосновение не было направлено на эрогенные зоны, но все-таки пробуждало желание ничуть не меньше. Я успела ощутить, как кровь прилила к паху. Захотелось поддаться и раздвинуть ноги.

– Отменяем поездку с Жераром, – твердо сказал он, продолжая поглаживать мою кожу.

Не выдержав, он чуть сместил ладонь влево, касаясь большим пальцем чувствительной точки. Я шумно выдохнула, запрокинув голову на подушке. Невольно закрыла глаза.

Если посчитать дни, проведенные в больнице, и этот жуткий период затянувшихся поисков, у нас не было близости уже больше двух недель. Мы оба успели изголодаться, просто не задумывались об этом. Было не до того.

– Я сам тебя отвезу, – решил он.

– Ты уверен? – Я подняла голову и с сомнением посмотрела на него. – Может быть, ты здесь сейчас нужнее?

Марк замер. Его ладонь остановилась, и он достал руку из-под юбки.

– Сложный вопрос… Нужно расставлять приоритеты. Возможно, я тут и понадоблюсь, если отца найдут, – медленно произнес он и перевел взгляд в сторону. – Но капитан успел меня убедить, что в живом состоянии этого точно не случится.

В его голосе не было горечи. Только усталость и вынужденная констатация факта.

– Такое могло произойти только в сериалах, – продолжил он. – Но реальность далека от красивых сценариев. Отца могло унести течением. Люди не выживают в открытом море больше нескольких часов, а прошла уже неделя.

Ощущение тяжести на душе снова вернулось.

– Поэтому мы едем в больницу, – заключил он. – Ты и наш ребенок –единственное, в чем сейчас есть смысл.

***

Не думала, что когда-то это скажу, но визит в клинику в компании Марка стал тем самым глотком свежего воздуха, в котором мы оба отчаянно нуждались. Хотя бы ненадолго мы покинули дом Рошфоров и отвлеклись. Вспомнили, что нормальная жизнь продолжается.

На ресепшн нас встретила высокая девушка-мулатка. Из-под ее чепчика выбивались упругие завитки медных кудрей, но сама она держалась строго и сосредоточенно.

– Teona Azarova? – деловито уточнила она мои данные.

Перепроверив записи в компьютере, девушка кивнула нам и проводила в процедурный кабинет, где у меня взяли кровь на анализ. Затем она дождалась, пока я выйду, и пригласила в кабинет к доктору Лемар.

– Теона! – поприветствовала меня доктор, когда мы с Марком вошли в кабинет. – Мсье Рошфор. Я уже начала переживать, что вы не приедете.

Ее сочувственный взгляд задержался на Марке. Хоть доктор Лемар воздержалась от расспросов или дежурного выражения соболезнований, было видно, что новости она смотрела.

– Как себя чувствуете? Жалобы есть?

– Я в порядке. Иногда подташнивает по утрам, но не критично. Ничего не болит.

– Головокружения? Кровотечения? Тянущие ощущения внизу живота?

– Ничего из перечисленного, – покачала я головой.

– Рада слышать, – кивнула доктор. – Тогда давайте проведем осмотр. У нас как раз подходящий срок для первого скрининга.

Я сняла платье и легла на кушетку, оставшись в одном белье. Доктор Лемар нанесла мне на живот прохладный гель и включила аппарат. Было волнительно. Затаив дыхание, я пыталась отогнать плохие мысли и не думать о том, что могу услышать что-то плохое. Неделя непрерывного стресса, постоянное напряжение, недосып… Все это могло сказаться на ребенке, но все же хотелось верить в лучшее.

Несколько минут доктор Лемар молча водила датчиком, вглядываясь в экран монитора. Я следила за ее лицом, пытаясь понять, о чем она думает, и уловить хоть какие-то эмоции, но она сохраняла профессиональную невозмутимость.

Марк придвинул стул ближе к кушетке и взял меня за руку. Наверняка, его посещали те же мысли, что и меня.

Наконец доктор Лемар развернула экран так, чтобы нам было видно и произнесла:

– Вот ваш малыш. Видите?

В центре черно-белого изображения просматривалось что-то похожее на креветку. Силуэт. Такой маленький, но уже такой четкий. Крошечный человек с хорошо различимой круглой головкой, тельцем и миниатюрными ручками и ножками. Мой малыш.

– Копчико-теменной размер – 45 миллиметров, – прокомментировала она, делая заметки. – Соответствует вашему сроку. Воротниковое пространство в норме. Носовая кость визуализируется.

Она нажала на кнопку, аппарат отзывчиво пикнул, и комнату наполнил быстрый, ритмичный звук, похожий на галоп крошечной лошадки. В нем было столько жизни. Столько силы. В глазах защипало и я даже не пыталась сдерживать слезы.

Посреди всего этого сумрака – изматывающих поисков, неизвестности, пропитанной дыханием смерти, – внутри меня билось маленькое сердце. Новая жизнь. Человек, размером с креветку, который упрямо цеплялся за свое существование, вопреки всем невзгодам.

– Сердцебиение сто пятьдесят два удара в минуту. Отличный показатель для вашего срока.

Я повернулась к Марку. Он не сводил глаз с экрана, и впервые за всю неделю его лицо было умиротворенным. Почувствовав мой взгляд, он посмотрел мне в глаза, крепче сжал мою руку и ободряюще улыбнулся.

Признаюсь, я боялась заметить равнодушие с его стороны. А ведь вероятность такого исхода была высока. На ранних сроках моя беременность оставалась чем-то неосязаемым, но время не стоит на месте. Вдруг он поймет, какую ношу пытается на себя взвалить, когда увидит ребенка? Чужого ребенка.

Но все мои страхи выглядели необоснованными. Пока Марк справлялся ничуть не хуже любого из самых благонадежных родных отцов.

– Хотите я пришлю вам запись звука на почту? – спросила доктор.

– А так можно? – удивилась я.

– Почему бы и нет, – улыбнулась доктор Лемар.

Какое-то время она продолжала водить датчиком по животу, фиксируя данные в карту. Затем выключила аппарат и протянула мне салфетки.

– Что я могу сказать, – подвела итог доктор, когда я оделась. – Меня устраивают все показатели УЗИ. Несмотря на стресс, состояние плода стабильное.

– Правда? – обрадовалась я.

Доктор кивнула.

– Когда будут готовы результаты анализов, я их проверю, продублирую вам на почту. Если будет что-то не так, позвоню. А пока продолжайте принимать витамины и старайтесь сохранять покой, – напутствовала она. – Если в ближайшие дни вас ничего не будет беспокоить, можем постепенно снимать все интимные ограничения.

Доктор Лемар задержала взгляд на Марке, явно адресуя эту часть рекомендаций ему.

– Но все в пределах разумного. Никаких сексуальных марафонов, пожалуйста. – Доктор снова посмотрела на меня. – Теона, если вдруг появятся какие-то неприятные симптомы – сразу ко мне. Не тяните.

– Спасибо, доктор.

– Это вам, – она протянула мне белый конверт и файл с отчетом УЗИ. –Увидимся на втором скрининге. Берегите себя.

Со спокойной душой мы покинули кабинет врача. Я настолько обрадовалась, услышав хороший прогноз, что далеко не сразу взглянула на бумаги, которые вручила мне доктор Лемар. Опомнилась, только когда мы выходили из клиники.

Марк придерживал передо мной дверь, пока я на ходу доставала вложение из конверта. Оказавшись на улице, я замерла, глядя на черно-белый лист с коллажем из фото. С разных ракурсов там был запечатлен наш маленький человек.

От переполнявших эмоций я даже не сразу поняла, что происходит. Откуда суета на парковке? Почему кто-то встал у нас на пути? Хотелось плакать от счастья, но на землю меня вернул бестактный вопрос:

– Мсье Рошфор, как вы считаете, исчезновение вашего отца – случайность или злой умысел?