Глава 22

Обычно после мероприятий с подобным размахом я еще неделю могла безвылазно сидеть дома, восстанавливая социальную батарейку. Это не передать словами, но ощущения такие, как после Нового года, когда кутил до пяти утра, а на утро проснулся разбитый и опухший.

Всплеск эндорфинов сменялся паузой. Единственное желание после такого праздника – забраться в теплую постель с ведром Оливье и на пару дней потеряться для всех. Не потому, что я не была рада видеть своих читательниц. Нет. Они – моя бесконечная любовь. Просто мне каждый раз требовалось время, чтобы переварить все происходящее, успокоиться и вернуться в привычный ритм.

На этот раз пришлось ограничиться одним днем тишины. Хоть Марк и обещал сестре приехать на следующий день, но я была не готова. Мы провели время в релакс-режиме: посмотрели несколько фильмов, заказали роллы, упивались любовью друг к другу и вечером вышли прогуляться в Серебряный бор. На этом моя программа восстановления была выполнена досрочно.

Следующим утром Милена завалила моего жениха сообщениями с вопросом «Когда мы все-таки приедем в гости?». Вопрос был важный, поэтому она не стала дожидаться ответа и просто позвонила брату как раз в тот момент, когда мы завтракали.

Марк принял вызов, включил громкую связь и отложил телефон на стол. Из динамика донесся энергичный голос Милены.

– Ну что, вы решили? Приедете сегодня? – без лишних предисловий спросила она.

– И тебе привет, сестренка, – уголки губ Марка дрогнули в насмешливой улыбке.

– Привет, привет! И Теоне привет, если она рядом.

– Доброе утро, Милен, – вмешалась я.

– Тео, хотя бы ты ответь, вас сегодня ждать? – с драматичным надрывом спросила сестра Марка.

Мой жених перевел на меня взгляд, вскинув брови в немом вопросе. Я так же без слов кивнула в ответ.

– Сегодня ждите на ужин, – ответил за нас двоих он.

Из динамика донесся радостный визг – такой мощный, что вполне мог оглушить, если бы Марк держал телефон рядом с ухом. Мужчина моего сердца с невозмутимым спокойствием переждал звуковую атаку и добавил:

– Я тоже рад, сестренка.

– Во сколько вы будете? – задала вполне рациональный вопрос Милена после эмоциональной вспышки.

– Давай к семи, – предложил Марк.

– Супер! Сейчас скажу маме.

Связь оборвалась. Видимо, Милена не посчитала нужным прощаться, учитывая, что мы и так встретимся вечером.

Марк погасил экран телефона, наклонил голову и улыбнулся мне.

– Готовься. Вечером моя сестра затискает тебя до смерти.

– Я как-нибудь переживу, – засмеялась я, вспоминая этот юный ураган с розовыми прядями. – Ты же знаешь, у меня хорошая закалка. Вчера на книжной выставке человек триста пытались сделать то же самое. Как видишь, жива.

***

Я не спрашивала, где именно живет мама моего мужчины, да и вызовом машины занимался Марк. Каково же было мое удивление, когда автомобиль притормозил у одной из семи сталинских высоток.

– Да ладно? Твоя семья живет здесь? – спросила я, разглядывая строгие формы здания. – Я столько раз ходила мимо… Всю жизнь прожила в Москве, но ни разу не была внутри.

Кажется, в этот момент я смотрела на высотку на Кудринской площади новыми глазами. Сложно сосчитать, сколько раз я видела это здание – во время похода в зоопарк с родителями или когда мы в студенчестве наматывали с одногруппницами километры по Новому Арбату или Патриаршим. Знаменитые «семь сестер» всегда казались неизменной декорацией, вросшей в городской ландшафт. Они были памятной открыткой из советского прошлого. Визитной карточкой нашего города. В моих глазах они обладали такой же монументальностью, как Кремль или Храм Василия Блаженного. В голове не укладывалось, что за этими стенами кто-то варит суп, смотрит новости и ругается на соседей. Если там кто-то и есть, то они явно из числа небожителей. По крайней мере, так я считала в детстве.

– Все когда-то бывает в первый раз, – философски заметил Марк.

Он вышел из машины, открыл передо мной дверь и подал руку.

– Ты здесь провел детство?

– Нет, увы. Мы жили в бабушкиной квартире рядом с Филевским парком. А тут квартира маминого супруга, – сказал Марк, открывая передо мной тяжелую деревянную дверь. – У него прадед был летчиком-испытателем, получил за заслуги. Это же «дом авиаторов».

Человека, привыкшего к помпезному убранству в московском метро, сложно удивить советским размахом. Но все-таки в этот момент любопытство шло впереди меня. Внутри за строгими линиями фасада скрывались мраморные колонны с лепниной, стеклянные витражи над лифтами и огромные светильники в виде канделябров. Язык не поворачивался назвать этот подъезд обычным. Что ни говори, а гигантомания, стандартная для той эпохи, здесь присутствовала в избытке.

Мы поднялись на лифте на десятый этаж и замерли перед одной из дверей.

– Ты не волнуешься? – задал вопрос Марк перед тем, как позвонить в дверь.

– Вот сейчас ты спросил и начала волноваться, – немного нервно отшутилась я.

– Не бойся. В этом доме ты еще до знакомства стала желанным гостем, – заверил он и нажал на звонок.

Вслед за мелодичной трелью раздались шаги. Щелкнул замок. Дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина, при виде которой я подумала: «кажется, мы уже знакомы».

Через пару секунд я поняла, что заблуждаюсь – на самом деле я просто привыкла видеть похожее лицо рядом с собой. Так и хотелось перевести взгляд на Марка, а потом на его маму и в шутку спросить: «А вы случайно не родственники?». Не сказать, что они похожи, как две капли воды… Нет. Но даже с поправкой на пол, возраст и размах плеч, сходство было очевидно.

Мама моего мужчины выглядела холеной и строгой за счет каре, собранного в низкий хвост, и профессионально сканирующего взгляда.

Марк шагнул через порог и без лишних слов обнял ее.

Его мама прижалась щекой к крепкому плечу сына и буквально на мгновение закрыла глаза. Как будто эта секунда могла компенсировать те годы, которые им пришлось провести в разлуке друг с другом.

Каково ей было? Отпустить собственного сына в другую страну к человеку, который так и не стал ей мужем, но и не отказался от своей ответственности. Должно быть, это больно. Но она как-то сумела взять себя в руки и не растерять те крупицы, которые остались от ее жизни. Вышла замуж, родила дочь, продолжила летать. А сейчас обнимала уже взрослого сына, который рос в совершенно других условиях, но каким-то образом сумел сохранить русскую душу и не забыть свою мать.

– Я скучала, – вместо приветствий сказала она Марку, а потом отстранилась и перевела взгляд на меня.

– Теона, я столько всего о тебе слышала, что кажется, ты уже живешь с нами. Дочь вчера все уши прожужжала. Сын не был так многословен, но то, что ты тут, уже о многом говорит. Проходи. Не стесняйся, – деловито поторопила она. – Я Марина.

– Очень приятно, – улыбнулась я.

Мне нравились открытые люди, а мать Марка, кажется, еще и была экстравертом. С такими людьми вообще не соскучишься. Они в два счета заговорят тебя и утащат в свой энергичный хоровод.

Не успели мы разуться, как в коридор влетел еще один вихрь под названием Милена. Сестра Марка потеснила свою маму и кинулась ко мне в объятия, игнорируя брата.

– С ума сойти, – выдохнула она. – Моя любимая писательница у меня дома.

– Я тоже рад тебя видеть, сестренка, – насмешливо сказал Марк.

– Дай хоть ребятам войти для начала, – напомнила Марина своей дочери.

В ее интонации не было ни раздражения, ни строгости. Только материнская невозмутимость, которая появляется, когда долгие годы учишься направлять ураган в нужную сторону вместо того, чтобы пытаться его остановить.

Милена отбила «пять» Марку и отступила, давая нам войти.

Я слышала, что в сталинских домах нередко встречались коммунальные квартиры, но здесь из атрибутов прошлого оставались только высокие потолки и паркет елочкой. В остальном – современный ремонт по всем последним канонам дизайна. Светло, просторно и уютно.

За ужином мое первое впечатление подтвердилось – Марина оказалась из тех людей, рядом с которыми молчать не получалось при всем желании. Не было ощущения, что говорит только она, но именно мать Марка задавала тон всей дискуссии. Она была активной, искренне интересовалась всем происходящим, поэтому разговор как-то сразу набрал скорость и не сбавлял обороты.

Погода в Монако, работает ли у Марка домработница, что нового в казино, как мы познакомились, как я стала писателем, как прошла книжная выставка – ее интересовало все.

– Долго мне делать вид, что я не замечаю кольцо на пальце Теоны? – спросила Марина, меняя тему. – На свадьбу пригласите хотя бы?

– Если она будет, конечно, – ответила я и тут же поняла, как это прозвучало.

Как будто свадьбы не будет вовсе.

– Мы еще не решили, как быть, – поспешила я объясниться и посмотрела на Марка в поисках его поддержки. – Пока, мне кажется, неуместно устраивать пышное торжество. Возможно, мы просто распишемся.

При косвенном упоминании событий, связанных с отцом, Марк напрягся, но опровергать мои слова не стал. Ограничился скомканной салфеткой.

– Понимаю, – сказала Марина. – Обстоятельства сейчас не самые простые.

Она с беспокойством посмотрела на сына. Ей явно хотелось сказать ему куда больше, но этот разговор не предназначался для меня и Миланы.

– Но в любом случае, пригласите хотя бы на ужин. Наверняка, и родители Теоны будут рады разделить с вами это событие.

– Это точно, – заверила я.

– То есть мы полетим в Монако? – тут же ухватилась за главную мысль Милена.

– Сестренка, я тебе всегда говорил, что ты можешь прилететь ко мне на каникулы, – обрадовал Милену Марк. – В любое время. Только скажи.

– Я не знаю, когда меня папа отпустит, – грустно вздохнула Милена, поджав кукольные губы. – Мама не против.

– Ты же знаешь, детка, – мягко сказала Марина, с сочувствием глядя на дочь, – покажи папе отличный табель, и езжай, куда хочешь.

Милена несдержанно закатила глаза. Похоже, такой упрек она слушала не впервые.

– Ладно. Вы тут секретничайте пока, а мы с Тео пойдем подписывать книжки, – решила сестра Марка. – Ты готова?

– А чай? – спросила Марина.

– Мам, ты нас так накормила, – Милена демонстративно положила руки на живот в желтой обтягивающей футболке. – Дай хотя бы час, чтобы мы все переварили.

Милена не дала мне опомниться. Как только я прожевала последний кусок курицы из «Цезаря», она схватила меня за руку и потянула за собой. Марина только покачала головой, понимающе мне улыбнулась и начала убирать со стола. Марк проводил нас взглядом и подмигнул мне, сохраняя абсолютно невозмутимое выражение лица.

Я последовала за Миленой по коридору, и вошла в ее комнату.

Что ни говори, а в ее уголке было все, о чем только может мечтать пятнадцатилетняя девчонка. Комната Барби в молочно-розовых тонах. Мягкие игрушки жили по соседству с золотыми интерьерными безделушками. Никакого хаоса и разбросанных вещей. Видимо, ее родители строго следили за порядком и держали дочь в ежовых рукавицах. Но при этом давали ей все.

– У тебя тут уютно, – похвалила я.

– Ага. Папа разрешил оформить все, как мне хочется, когда мы делали ремонт пару лет назад. Я тогда заняла первое место на олимпиаде по английскому.

– Ого. Умница! А где папа сейчас?

– В рейсе, – пояснила Милена. – Ему Сеул поставили. Через пару дней вернется. Останетесь сегодня у нас ночевать? У нас есть комната для гостей. Там Марк обычно останавливается, когда приезжает к нам.

– Не могу ничего обещать. Посоветуюсь с Марком.

– Я уговорю его, – самоуверенно заявила Милена. – Смотри.

Она указала на огромный книжный шкаф, который я заприметила сразу, как только мы вошли в комнату. Одним стеллажом тут дело не ограничилось. Всю стену занимали полки, доверху забитые книгам. Тут классика стояла рядом с подростковыми романами о любви. Огромные ряды занимали всевозможные фэнтези-циклы. Тут же стояли детские энциклопедии. Родители Милены явно не жалели деньги на книги для дочери, а у девочки всегда рядом было окно в другие миры.

– А у тебя серьезная библиотека, – одобрительно кивнула я.

– 1500 книг где-то, – зарделась от похвалы Милена. – Марк говорил, у Рошфоров больше.

– Зато эта только твоя.

– Не только. Мама почитывает мои книги периодически. Твою тоже читала. Кстати, вот твоя полка, – указала Милена на один из стеллажей.

Я подошла ближе. На уровне глаз, аккуратно выстроенные по порядку выхода, стояли мои книги. Все до единой. Некоторые – с закладками, торчащими из-под обложки. Парочка – в двойном экземпляре: одна читанная-перечитанная, с потрепанным корешком, а вторая в идеальном состоянии. Помимо обычных изданий, у Милены стояла моя книга, которая успела выйти в подарочном оформлении, – еще один дубль.

Но этим дело не ограничилось. Рядом с книгами теснились открытки с иллюстрациями моих персонажей из каждого первого тиража. Был и лимитированный мерч – фигурки героев, свечи, закладки и объемные стикеры. Насколько я помню, в комплекте с этим мерчем шли открытки с легкой эротикой, но, видимо, такие дополнительные материалы Милена прятала или их попросту изъяли родители.

– Вау! – вырвалось у меня.

– Да! Я чокнутая фанатка, как видишь, – рассмеялась Милена.

– Не чокнутая, – понимающе улыбнулась я. – Но какие-то из этих фигурок изготовлялись ограниченными партиями. Штук по 10 всего.

– Да, я в курсе. Эту, например, я нашла на «Авито» у какой-то девочки из Иркутска. Решила, что мне нужнее.

– Резонно.

– С чего начнем? Подпишешь мне все? – мило улыбнулась Милена.

– А давай.

Милена усадила меня за свой письменный стол, а сама выдавала по одной книжке, продолжая метаться по комнате. В конце концов, она устала, села рядом и стала наблюдать, как я пишу ей персональное пожелание в очередном экземпляре.

– Ты не думала стать книжным блогером? – спросила я, в очередной раз рассматривая ее богато уставленные полки.

– Да как-то нет… Только подружек заставляю читать книги, на которых ловлю гиперфикс.

– Это тоже самое, только в больших масштабах. Влюбилась в какую-то книжку, включила камеру и рассказала все, что сказала бы подружке. Попробуй как-нибудь. Ты же умеешь убеждать, я вижу.

Милена задумалась. Было видно, что идея не показалась ей абсурдной – скорее пугающей и заманчивой одновременно.

– Надо попробовать, – протянула она, но тут же сникла. – Хотя, наверное, папа скажет, что я страдаю ерундой вместо того, чтобы готовиться к поступлению.

Сейчас в голосе жизнерадостной девочки слышалось столько тоски. Желание исполнять собственные мечты боролось с необходимостью оправдать ожидания строгих родителей. И кажется, мечты в этом бою с треском проигрывали.

– Так ведь тебе поступать через пару лет только, – нахмурилась я.

– Да, в этом году мы сдали экзамены, – улыбнулась Милена. – Через пять дней отмечу свои сладкие шестнадцать и с сентября уже нужно морально и физически готовиться к ЕГЭ. Осталось два года всего.

– Ты справишься! – подбодрила Милену я. – Но не сломай в себе способность мечтать.

– Спасибо. Видимо, я должна была услышать какой-то такой совет.

– Кстати, ты писала мне когда-нибудь в соцсетях? – перевела тему я.

Интуиция подсказывала, что мы вполне могли пересечься на просторах интернета. Я всегда была открыта к общению, а напротив меня сидела явная поклонница моего творчества. Вряд ли с ее активностью она могла устоять и ни разу не написать.

– Ставила лайки. Комментировала иногда. Но я не из тех, кто пишет в личку «ты изменила мою жизнь». Хотя ты, как раз, изменила, – призналась она.

– Ну-ка, – я потянулась за своим телефоном. – Покажи аккаунт.

Милена взяла в руки мой телефон, нашла в нем свою страницу в соцсетях и вернула мне.

Я пролистала ее профиль: на аватарке мультяшная белая кошка с розовым бантом из «Котов аристократов» – интересный выбор, учитывая, что мульт вообще не из ее поколения. Полтора десятка подписчиков. Разные фотографии – книги, кофе, закаты с балкона, пара селфи с подружками. Свежий кадр со вчерашней книжной встречи, где мы с ней улыбаемся во все 32.

Я попыталась вспомнить этот аккаунт среди тех, кто регулярно появлялся у меня в комментариях. Самых активных я обычно запоминала по аватаркам – они успевали примелькаться и становились знакомыми среди тысяч подписчиков. Но мультяшная кошка в памяти не всплывала. Видимо, Милена и правда была из тех читательниц, которые любят на расстоянии.

Чувствуя на себе пристальный взгляд сестры Марка, я быстро нажала на кнопку «подписаться». Милена уставилась в экран моего телефона, потом на меня, потом снова в экран. Зажала рот ладонью и издала сдавленный писк, пытаясь не заорать в полный голос.

– Ты на меня подписалась, – выдохнула она и кинулась меня обнимать.

– Мы же без пяти минут родственники, – засмеялась я.

– Точно! Это самое лучшее, что мог сделать мой брат! Позвать замуж мою любимую писательницу.

Милена в очередной раз меня насмешила, потому что я представила, что на месте ее любимой писательницы вполне могла оказаться какая-нибудь миловидная дама почтенных лет. Как бы Марку пришлось выкручиваться, чтобы порадовать любимую сестру?

– Пойдем пить чай? – предложила я. – Час уже точно прошел.

Мы вышли из комнаты и двинулись по коридору на кухню. Дверь была прикрыта не до конца – узкая щель пропускала свет и голоса.

– … я не мог поступить по-другому.

– Я понимаю, – тихо ответила Марина своему сыну.

Я замедлила шаг. Милена шла впереди и уже входила в кухню, явно не обратив внимание на слова, вырванные из контекста.

У меня было предположение, что речь шла о Феликсе и его исчезновении, но все-таки двусмысленный обрывок мог означать все, что угодно.

Их разговор тут же прервался, стоило нам войти, а вопрос Марины о том, какой чай заварить, быстро переключил фокус моих мыслей.