Глава 23

После того, как мы вернулись во Францию, поездка в Москву вспоминалась, как кадры из другой жизни. Хотя две недели на родине действительно стали глотком свежего воздуха. Книжная ярмарка, знакомство с родителями, День рождения Милены, прогулки в любимых местах. Я как будто побывала в санатории.

Но одна реальность сменяла другую стремительными рывками. Камилла в больнице. Тело Феликса все еще не найдено. Адриан сидел один в фамильном гнезде Рошфоров в канун своего дня рождения.

Возможно, теплое общение с моей семьей делало меня сентиментальной. Возможно, это были гормоны. Но на свой страх и риск я предложила Марку поехать в Антиб и поздравить Адриана. Я боялась, что он истолкует мое желание превратно, но мне было не по себе от мысли, что член семьи отмечает свой день рождения в компании самого себя.

– С чего ты вообще взяла, что он будет один в день рождения? – нахмурившись, спросил Марк.

Он явно не был в восторге от этой идеи, но сцен ревности не устраивал и свои опасения на этот счет не высказывал. Просто продолжал поглощать ужин на кухне своего пентхауса в Монако.

– Я не знаю, – растерялась я, машинально прокручивая спагетти на вилке. – Возможно, я не права… Можешь ему позвонить и прощупать почву. Если он не один, тогда ладно. Вдруг он и правда с друзьями, а я тут включила режим сердобольной девицы.

Марк никак не стал комментировать мои слова. Просто взял в руки телефон и набрал номер брата.

– Какие планы на завтра? – вместо приветствия спросил он и включил громкую связь.

– Работать, – немного прохладно ответил Адриан.

– Да ладно, – недоверчиво хмыкнул Марк. – И никаких тусовок до утра и рек шампанского, разлитых в честь именинника по телам моделей?

– А, ты об этом, – вяло отозвался Адриан. – Я и забыл как-то. Я не собираюсь отмечать, но, если хотите, приезжайте. Посидим.

– От тебя прям так и прет энтузиазмом, – саркастично заметил Марк.

– Приезжайте, – уже тверже сказал Адриан. – Если поживете в родительском доме хоть какое-то время, буду вам благодарен. А то мне кажется, я скоро рехнусь тут один в ожидании хоть каких-то новостей и поеду в больницу вслед за матерью.

– Ясно, – отрезал Марк. – Тогда до завтра.

Завершив вызов, он перевел на меня взгляд.

– Что скажешь? Готова спасать моего брата от одиночества?

От его вопроса стало не по себе. Насмешливая улыбка, ироничный тон и показательно расслабленный вид вряд могли сбить с толку мои внутренние радары. Я успела изучить его вдоль и поперек. Марк злился на брата, ревновал и явно был в шаге от того, чтобы устроить проверку нашим чувствам.

– Я не спасательный круг, Марк. И то, что я становлюсь с каждым днем все более круглой, не аргумент, – не поддалась на провокацию я. – Если ты сам считаешь нужным поехать, я тебя поддержу. Если ты думаешь, что я ищу предлог, чтобы увидеться с ним, могу тебя заверить в обратном. Я не собираюсь между вами метаться. Я свой выбор сделала и мне кажется, ты должен мне доверять. По крайней мере, я не давала повода в себе сомневаться.

– Любовь моя, прости, – на этот раз в тоне Марка не было и тени насмешки. – Я доверяю тебе, но не доверяю своему брату.

– В таком случае решение за тобой.

***

В итоге ближе к вечеру следующего дня мы все-таки поехали в Антиб к Адриану. Без фанфар и воздушных шаров, но то, что Марк решился сделать этот шаг, несмотря на все трения прошлого, уже было чем-то сродни белого флага. В нынешних обстоятельствах капелька душевного тепла и мирное знамя не помешает всем нам.

Всю дорогу я поглядывала на Марка, смотрела на его точеный профиль и таяла от любви к нему. Он спокойно держал руль одной рукой, давил на газ и даже не подозревал, что в этот момент получил от меня очередной жирный плюс.

Я догадывалась, что в глубине души он был бы рад развернуться и поехать обратно. Но он этого не сделал. Не поддался ревности, не спрятал меня за семью замками, чтобы, не дай бог, у него не появились конкуренты. Он был достаточно уверен в себе и в нас, чтобы не поддаваться разрушительным эмоциям. И в этом поступке скрывалось столько мужской силы – протянуть руку брату, невзирая на конфликты прошлого, и не бояться удара исподтишка.

Перед нами плавно открылись кованные ворота семейного гнезда Рошфоров. Зелень вокруг подъездной аллеи настраивала на миролюбивый лад, но стоило нам подъехать к дому, это ощущение куда-то улетучилось. На смену пришла пустота. Белоснежная вилла хоть и выглядела по-прежнему величественно, но казалась какой-то осиротевшей без своих хозяев.

Мы притормозили на кольце у входа и увидели, как из дома нам навстречу вышел Адриан. Марк заглушил двигатель, наградил брата предупреждающим взглядом и вышел из машины. Пока он доставал сумки из багажника, к дверце с моей стороны успел приблизиться Адриан. Он открыл дверь и подал мне руку, помогая выбраться.

Марк к этому моменту уже извлек багаж и встал рядом, как коршун, внимательно наблюдая за каждым движением брата.

– Я рад, что вы решили задержаться, – покосился на наши сумки Адриан.

– Будешь вламываться в нашу спальню, быстро изменим свое решение, – предупредил Марк.

– Да господи, кому нужна твоя голая задница, – закатил глаза Адриан. Видимо, пока он жил в одиночестве, образ идеального наследника ему успел наскучить. К чему чопорность и манеры, если никто их не видит? – Привет, Теона! Спасибо, что приехали.

– С днем рождения! – неловко улыбнулась я.

– Спасибо, – в уставших глазах Адриана впервые появился живой огонек.

Он смягчился, раскрыл руки для объятий и потянулся ко мне. Я несколько растерялась от неожиданности. Так и осталась в ступоре стоять на месте, не успев среагировать.

Адриан слегка прильнул и почти формально коснулся моей спины. Кажется, его ничуть не смущало присутствия брата, и только я чувствовала, как взгляд Марка прожигал во мне дырку.

– Адриан. – Голос моего жениха не был громким. Напротив. Но он буквально вибрировал, предупреждая всех об опасности.

Старший из братьев Рошфор тут же отпрянул и поднял руки вверх в знак капитуляции.

– Пойдем в дом, – сказал Адриан и первым направился к ступеням.

В холле он оглянулся на нас.

– Вы пока располагайтесь. Беата подготовила вашу спальню, а ужин я попросил накрыть в саду, в беседке. Надеюсь, вы не против. Я уже не могу смотреть на эти стены. Тошно.

Как ни странно, я понимала, о чем он. Фамильный дом Рошфоров всегда выглядел расточительно огромным. В нем можно легко затеряться. А сейчас, когда здесь не было тех, на ком держалась вся семья, это место казалось и вовсе пустым, бездушным музеем. И если это чувствовала я, что уж говорить про того, кто здесь вырос?

– Как скажешь. В саду, так в саду, – кивнул Марк.

Через полчаса мы втроем спустились вниз.

Солнце постепенно клонилось к линии горизонта, разливая по саду тот самый золотой свет, за которым часто охотятся любители красивых снимков. Золото заливало белоснежную скатерть, бокалы с водой, листву вокруг. Все казалось мягким и теплым. Бархатный сезон официально вступил в свои права и вечер в первых числах сентября обещал стать приятным. Хотя бы с точки зрения погоды на Лазурном побережье.

Стол был накрыт без всяких излишеств. Вкусная еда, закуски, напитки, свечи в стеклянных подсвечниках. Праздничный торт никто не готовил. Зато вместо него на столе оказались свежайшие эклеры от Лагранжа.

Мы заняли места и Адриан тут же потянулся ко мне, чтобы наполнить мой бокал апельсиновым соком.

– Расслабься, брат, – обманчиво миролюбивым тоном сказал Марк. – Ты у нас сегодня именинник. Отдыхай. Я сам поухаживаю за своей невестой.

– Как скажешь, – Адриан прищурил глаза, наградил младшего Рошфора раздраженным взглядом, но все-таки графин поставил обратно, так и не наполнив мой бокал. Вместо него это сделал Марк.

Обстановка за столом была наэлектризованной. Казалось, зажги спичку между братьями, и все здесь вспыхнет к чертям. Но оба старались держать себя в руках и не хамить открыто. Этого уже было достаточно.

– Звонил доктор Ллойд, – сказал Адриан в попытке завязать диалог. – Говорит, матери лучше. Она уже не настаивает на том, что отец жив. Осознала случившееся. Сейчас с ней активно работают специалисты, помогают справиться с горем.

– Ты ездил к ней? – спросил Марк.

– Пока нет, – покачал головой Адриан. – Доктор сказал, что уже можно навещать, но я не знаю, как она это воспримет. Вдруг наш визит спровоцирует срыв.

– Спровоцирует или нет – это всего лишь предположение, – возразил ему Марк. – В любом случае рядом медперсонал и они смогут помочь. Лучше это случится в клинике, а не когда ее выпишут, она вернется в эти стены и ее отбросит назад.

– Я тоже об этом думал, – кивнул Адриан и оглянулся в сторону дома. – Может быть, вообще все это продать? Не уверен, что мать сможет спокойно здесь жить после всего произошедшего.

– Ты ничего не сможешь сделать с недвижимостью, пока отец в статусе без вести пропавшего, – сухо напомнил Марк.

Возможно, мой жених бросил бы еще пару фактов в лицо своему брату, но у Марка зазвонил телефон. Он хмуро глянул на экран и быстро сказал нам:

– Прошу прощения. Не могу не ответить.

Мужчина моего сердца встал из-за стола, еще раз шепнул «прости, я скоро» и вышел из беседки, направляясь в глубину сада с телефоном в руке.

Мы с Адрианом остались вдвоем. Ни он, ни я не решались продолжить разговор, и чем дольше мы молчали, тем более неловкой становилась пауза. Такое случается между людьми, которым точно есть о чем поговорить, ведь когда-то они были близки… Но не ясно, с чего начинать, и стоит ли начинать вообще.

Было невыносимо продолжать в том же духе, поэтому я спросила первое, что пришло в голову:

– Как там Адель? Не сменила гнев на милость?

Вопрос явно не из числа безопасных тем для разговора с бывшим, но эта птичка уже вылетела и краснеть за нее я не собиралась. Мне было все равно, что подумает Адриан и станет ли он вообще искать какой-то скрытый подтекст в моем любопытстве.

Адриану, кажется, тоже было плевать на его невесту.

– Мы с ней не общались все это время, – равнодушно ответил он. – Наверное, у нее все хорошо.

– А как же ваша помолвка? Аннулирована?

– Ты сама все видела, – пожал он плечом и сделал глоток вина. – Официальных заявлений на потеху прессе мы не давали. Но думаю, и так все очевидно.

Я кивнула, отвела взгляд в сторону, туда, где в золотом мареве просматривался силуэт Марка и в ту же секунду чуть не согнулась пополам. Я не сразу поняла, что произошло. Просто инстинктивно схватилась за живот. Вздрогнула.

Первый толчок был таким неожиданным и резким, будто кто-то маленький зарядил мне пяткой под ребра. Притом изнутри. Я уронила вилку, жадно хватая ртом воздух. Второй толчок оказался куда мягче и понятнее. Я ощутила себя маленьким, тесным аквариумом, внутри которого крутит сальто слишком активная рыбка.

– Теона?! Что случилось, милая?

Адриан тут же вскочил и навис надо мной, пытаясь перехватить мой взгляд.

– Что болит? Вызвать врача? – допытывался он, поглаживая меня по спине.

– Нет…

Я не успела толком объяснить, что со мной. Да и не хотела ничего говорить. Послышались быстрые шаги и в беседку влетел Марк.

– Что произошло?!

Его голос был таким напряженным, что казалось, вот-вот пружина лопнет. Я подняла на него взгляд и, когда увидела его обеспокоенное лицо, разревелась, не в силах совладать с переменчивыми эмоциями. Сентиментальность в последнее время и так шла впереди меня, но сейчас дело было не только в гормонах. В эту секунду я поймала себя на мысли. Биологический отец ребенка все это время стоял в двух шагах и был готов помочь, но я ждала того, кто мчался ко мне через весь сад и делал невозможное, чтобы быть рядом. Только с ним я могла расслабиться и только с ним хотела делить сокровенные воспоминания. Адриан же успел отдалиться настолько, что стал чужим.

– Я его почувствовала, – призналась я. – Ребенок шевелится.

Марк сел на корточки, развернул мой стул лицом к себе и взял мои руки в свои, как-то разом потеснив Адриана.

– Любовь моя, это же чудесно, – в попытке успокоить он поднес мои ладони к своим губами и по очереди оставил на каждой из них по одному поцелую. – Ничего не болит? Давай поедем к доктору Лемар? Убедимся, что с ребенком все хорошо.

– Я тоже думаю, что стоит, – вмешался Адриан, хотя его никто не спрашивал.

Марк даже не посмотрел на брата. И хоть мой бывший имел самое непосредственное отношение к этому ребенку, сейчас он казался лишним. Даже несмотря на то, что первые шевеления малыша я почувствовала именно рядом с ним.

***

У меня и так был запланирован визит к доктору Лемар, но, когда вокруг суетятся две наседки с фамилией Рошфор, оттянуть момент посещения клиники просто невозможно.

Адриан порывался ехать с нами. Даже попробовал тонко намекнуть, что судьба этого ребенка ему не безразлична, но Марк наградил его таким ледяным взглядом, что холодно стало даже мне. Старший из братьев Рошфор почувствовал примерно то же самое и сразу сдался.

– Может, возьмешь «Бентли» отца? – предложил Адриан. – Теоне, наверное, не сильно удобно ездить на твоем ковре-самолете.

Марк перевел вопросительный взгляд на меня.

– Да мне пока нормально, – пожала я плечами.

– Нам пока нормально, – задиристо ответил Марк, наградив брата насмешливым взглядом.

Адриан тяжело вздохнул, но до закатывания глаз в этот раз не дошло.

– Увидимся вечером, – сдержанно сказал он и пошел в подземный паркинг за машиной, по всей видимости, собираясь отправиться по своим делам.

С каждым посещением клиники весь процесс становился все более и более привычным, не вызывая столько стресса. Ресепшн, ожидание, анализы, кабинет доктора Лемар – все обрело свой ритм. Я уже знала, на какой стул сядет Марк во время моего осмотра, в какой момент доктор попросит меня раздеться и насколько прохладным покажется прозрачный гель. Поэтому визит пролетел на одном дыхании.

– Хотите увидеть, как выглядит ваш малыш? – спросила доктор Лемар в конце УЗИ.

– Конечно, – в один голос ответили мы с Марком.

Доктор Лемар развернула к нам монитор, чтобы и я и мой жених могли лучше рассмотреть изображение. На экране проступил силуэт, который с каждым визитом неизменно менялся и рос. На этот раз я увидела не абстрактный контур, а настоящее лицо маленького человека.

– На этом сроке мы уже можем определить пол ребенка. Как вы хотите это сделать? – уточнила доктор. – Я могу просто сказать вам, могу написать и запаковать в конверт. Вдруг вы планируете как-то по-особенному это отметить.

– Можно просто сказать, – решила я.

Мне было горько произносить эти слова, но я понимала, что не могу рассчитывать на что-то иное. У нас не те обстоятельства, чтобы устраивать гендерную вечеринку. И уж тем более я не могу напрягать этими капризами Марка – он и так взял на себя слишком большую ношу и не обязан испытывать какой-то особый трепет от информации о поле ребенка.

В таком случае зачем это нужно?

От последних мыслей ком подступил к горлу. Я отвернулась от экрана и закусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться прямо на кушетке у доктора.

– Напишите, пожалуйста, и запакуйте в конверт, – вклинился в мой унылый ход мыслей решительный голос Марка.

Я перевела на него удивленный взгляд. Он не стал объяснять свое решение и просто мне подмигнул.

– Так все же, кого мне слушать? – нахмурилась доктор Лемар.

– Меня.

– Его, – сказали мы с Марком в один голос.

Губы доктора Лемар дрогнули в легкой улыбке:

– Хотя бы в этом вопросе единогласны.

***

Сколько бы я ни допытывалась, что задумал Марк, он так и не ответил. Молчал весь день, как партизан, прятался за работой, а на все мои бесконечные вопросы отвечал односложно: «сюрприз» и «вечером увидишь».

Я смирилась. Примерно к полудню, когда стало понятно, что никакие методы допроса не работают, я просто отпустила ситуацию и пошла в библиотеку, чтобы поработать над своей рукописью.

Ближе к семи в мою книжную обитель заглянул Марк.

– Ты готова? – спросил он.

– К чему? – я откинулась на широкой спинке кожаного кресла, внимательно изучая лицо своего жениха.

– Поужинать, конечно. А ты что подумала? – с полной серьезностью ответил он, но я видела, как черти в его глазах замышляют очередную шалость.

Я занесла ноутбук в нашу спальню, и мы спустились вниз. Марк открыл передо мной двери столовой, пропуская вперед, но я так и не смогла сдвинуться с места. Просто обомлела.

Конечно, мысленно я прокручивала в голове самые разные варианты, но никак не смела надеяться, что увижу что-то подобное. Настоящее буйство красок посреди светлой столовой Рошфоров. Элегантное пространство заполняли красные и изумрудные воздушные шары. Какие-то из них парили под потолком, какие-то были расставлены вокруг стола, накрытого на двоих. Между изящной посудой, бокалами и свечами стоял внушительный торт все того же цвета малахитовой шкатулки.

Я смотрела во все глаза и не могла поверить, что мой жених устроил все это для меня.

– М-а-а-а-а-р-к! – выдохнула я, продолжая стоять в полнейшем оцепенении. – Ты даже не представляешь, как много для меня сейчас сделал!

– Для нас, – мягко поправил он.

– Для нас, – эхом повторила я.

Я поднялась на цыпочки и поцеловала мужчину, который похитил мое сердце, пытаясь вложить в это касание губ всю свою любовь. И он понял меня без слов.

Продолжая парить на седьмом небе от счастья, я оторвалась от Марка и подошла к столу, осматривая утонченный интерьер, который когда-то холила и лелеяла Камилла. Яркие краски на фоне изысканной мебели выглядели по-настоящему жизнеутверждающе.

– Разрежем тортик, любовь моя? – Марк подошел ко мне и обнял сзадик, разместив голову на моем плече.

– Даже не знаю, я не вовремя или как раз в самый подходящий момент…

Я вздрогнула и оглянулась. Марк тоже повернулся к входной двери.

На пороге стоял Адриан. Он быстро оценил обстановку и сделал выводы. Впрочем, ответы и так лежали на поверхности. Шары двух цветов, огромный торт, руки Марка на моей талии. Пазл складывался довольно быстро, да и старший из братьев Рошфор не был обделен интеллектом.

– Я бы сказал, что первое, – хмуро глянул на него мой избранник, – но последнее слово за моей невестой.

Марк повернулся ко мне. В его взгляде не было давления. Только немой вопрос. Разделим ли мы этот вечер с его братом?

Я посмотрела на Адриана. Мой бывший так и стоял на пороге, не собираясь уходить, но и не решался зайти к нам. Он тоже ждал ответа. И судя по умоляющему выражению лица, ему ох как не хотелось услышать отказ.

Прогнать Адриана было бы легко. Одно слово – и он уйдет. Но почему-то я не могла лишить его столь малого…

Вокруг нас могли стоять родители, родственники, все наши друзья, но в столовой были только мы втроем. Присутствие Адриана не значило ровным счетом ничего, не давало ему какого-то особенного права. Несмотря на биологическое отцовство, сейчас он был просто одним из Рошфоров.

Я перевела взгляд на Марка. В его глазах читалось что-то вроде:

«Решай сама. Я приму любой ответ».

– Можешь остаться, – повернулась я к Адриану, – но не думай, что это что-то значит. Ты всего лишь член семьи.

Лицо Адриана на долю секунды исказилось от боли, как будто ему зарядили хорошую пощечину. Мой бывший криво улыбнулся и молча подошел к столу.

Я повернулась к Марку. Он взял нож с перламутровой ручкой и протянул мне. Прохладная рукоятка пробирала до дрожи и теперь я разволновалась по-настоящему. Марк накрыл мою руку своей. Сердце отбивало бешеный ритм на уровне энергичной чечетки, но близость моего мужчины помогала справиться с нарастающими эмоциями.

– Готова? – шепнул он на ухо.

– Да.

Он надавил на мою руку и лезвие вошло в зеленую глазурь с тихим хрустом. Прошло сквозь крем. Добралось до бисквита. Мы медленно довели разрез до конца, сделали второй, отступив сантиметров пять, и синхронно подковырнули кусочек торта.

Зеленый бисквит.

Шестеренки в голове крутились. Я повернулась к Марку, чтобы по его взгляду убедиться, что поняла правильно его ассоциации. Мальчик.

– У нас будет мальчик? – оглушенным шепотом спросила я.

– Да, любовь моя.

Разрезание торта ушло куда-то на второй план. Я отпустила нож, бросилась к Марку на шею и разрыдалась, даже не пытаясь сдерживаться. Меня настолько разрывало от эмоций, что, кажется, на этих качелях я успела сделать «солнышко». Я плакала и смеялась одновременно. Уткнувшись носом в плечо Марка, я хваталась за него, как за плот посреди океана, и чувствовала такую же отдачу. Он прижимал меня к себе, легонько поглаживая по голове. Был со мной, полностью разделяя самый важный момент.

Сейчас я не думала, что в шаге от нас стоит родной отец этого ребенка и смотрит на нас. Я вообще забыла о его существовании и в какой-то момент перестала замечать, что мы не одни.

– Поздравляю, – раздался за спиной скупой голос Адриана.

Только тогда я оторвалась от Марка и посмотрела на бывшего.

Сейчас Адриан выглядел жалко. Каково ему наблюдать за нами и понимать, что на месте его брата должен был стоять он?

Пока мы переживали эти яркие эмоции, ему приходилось молча наблюдать за картиной двух счастливых людей, которые познакомились только потому, что он сам допустил серьезный промах. В минуту, когда мне нужна была его поддержка, он пошел решать вопросы семьи, расставив приоритеты не в мою пользу. И судя по его лицу, успел об этом пожалеть, полностью вкусив последствия.

Я не злорадствовала, глядя на бывшего. Нет. В какой-то момент мне даже стало неудобно, что я дала слабину и позволила ему остаться с нами. Я могла бы обрубить все одним махом, прогнать и не заставлять его мучаться. Так было бы правильнее…

Поздним вечером меня окончательно замучила совесть. Мне стало жаль Адриана. Он потерял меня и ребенка. Потерял отца. Потерял статусную невесту. Даже собственную мать едва сумел удержать на плаву. Может не стоит его добивать?

Захотелось поддержать его хотя бы морально. Дать тот минимум, который ни к чему меня не обязывал, но мог залечить хотя бы поверхностные раны.

Я отправила ему запись сердцебиения ребенка и тут же выключила интернет, чтобы не получить от него привет из прошлого.

Но «привет» все-таки пришел…