Глава 24

На утро Адриан снова вломился в нашу комнату. На часах было что-то около восьми утра. Обычно мы вставали ближе к девяти, поэтому от наглого вторжения старшего из братьев Рошфор мы проснулись.

– Какого черта, Адриан?! – прорычал на него сонный Марк, потирая заспанные глаза. – Мы сегодня же уедем в Монако.

– Я так не думаю, – глухо сказал Адриан.

Он стоял в дверях нашей спальни с решительным настроем и мертвенно бледным видом.

– Отец… – начал старший из братьев, но так и не смог договорить до конца, обрывая объяснения на полуслове.

Однако Марк понял его моментально. Он тут же сел в кровати, нервно запуская обе ладони в копну своих темных волос и закрыл глаза, явно собираясь с духом.

Адриан сглотнул, бросил быстрый взгляд на меня, взвешивая, стоит ли это говорить в моем присутствии. Однако я и сама поняла, что сейчас услышу.

– Тело отца обнаружили рыбаки где-то под Марселем, – как-то механически произнес он. – Вставай, Маркус. Надо ехать.

Но Марку и не нужны были эти указания. Он подскочил с кровати еще в тот момент, когда Адриан сказал, что тело найдено.

Я когда-то читала, что пожарные должны одеваться за 20-30 секунд. Кажется, мой жених сумел повторить их нормативы. С трудом за ним поспевая, я тоже встала и поспешила в гардеробную под недоуменный взгляд Адриана. Но он как-то сразу смутился и вышел за дверь.

– Марк, я поеду с вами, – сказала я в гардеробной.

– Нет, – отрезал он. – Это даже не обсуждается.

Я так и осталась стоять с наполовину надетым платьем, когда Марк поспешно вышел из комнаты, даже не попрощавшись. Бежать следом не было смысла.

Одевшись на автопилоте, я вышла на балкон и успела заметить, как оба брата сели в машину Марка. «Бугатти» взревел и покинул укромную территорию Рошфоров.

Я осталась одна.

За весь день я в полной мере почувствовала, о чем говорил Адриан, когда просил нас приехать. Стены давили. От беспокойства я едва ли находила себе место. Я даже не вспомню, чем занималась, потому что все время металась из угла в угол и даже не пыталась сконцентрироваться на чем-то конкретном. Книги, телефон, ноутбук – куда бы я сейчас не смотрела, везде видела только лицо Марка и молилась, чтобы ему хватило сил выдержать это испытание.

Когда приходится ждать, время тянется бесконечно долго. Становится еще одной разновидностью личной пытки. Я не могла избавиться от ощущения, что мою жизнь поставили на паузу и нажали на кнопку проигрывания только вечером, когда внизу послышался рев двигателя спортивной машины.

«Марк!» – подумала я и, вскочив с дивана, поспешила на первый этаж.

Мой жених вошел первым. Его лицо выглядело каменным от напряжения, под глазами пролегли глубокие тени, без утреннего бритья щетина стала еще заметнее. Следом шел Адриан. Он был не менее измотан и выглядел еще бледнее, чем утром. Один тяжелый день сделал с братьями то, что делает с человеком отсутствие сна на протяжении пары суток.

– Как вы? – тихо спросила я.

Казалось, оба Рошфора были настолько погружены в себя, что заметили меня, только когда я подала голос.

– Опознали, – исчерпывающе ответил Марк.

Я поняла, что ни один из них не захочет рассказывать подробности. Да и не была уверена, что сама готова их услышать. Все-таки, Феликс пропал в начале июля, а уже начало сентября. Не трудно догадаться, что зрелище было не из приятных.

***

На следующее утро стало понятно, что это не трагический финал истории Феликса де Рошфора, а лишь начало конца.

Нас снова разбудили, но на этот раз на пороге стоял не Адриан, а робко переминалась с ноги на ногу Дафна.

– Мсье Рошфор, к вам приехали, – растеряно объявила она, когда Марк сказал «войдите».

Марк выругался себе под нос, встал с кровати и подошел к балкону, отдернув штору.

– Кто там? – спросила я, из-за беспокойства мигом лишаясь сна.

– Принесло чертей, – раздраженно ответил Марк.

Впрочем, его агрессия явно распространялась не в мою сторону.

Я встала и подошла к нему. Внизу, на подъездной аллее, стояла знакомая машина, рядом с которой нас ждали Сорель и Гроссо. Только в этот раз на их лицах не было и тени дружелюбия. Один мрачнее другого. И если для Гроссо это перманентное состояние, то Сореля было непривычно видеть без его вечно извиняющейся улыбки.

Марк быстро оделся. Я последовала его примеру и на этот раз он не стал отказываться от моей компании.

Когда мы подошли к лестнице, по ней уже спускался Адриан, опередив нас буквально на долю секунды.

– Ты что-нибудь знаешь? – спросил он, притормозив на ступеньках, когда заметил, что мы идем следом.

– Примерно то же, что и ты, – коротко ответил Марк.

Мы вышли навстречу к копам.

Даже с нашим появлением лица детективов оставались такими же суровыми. Никаких извинений за ранний визит. Никаких показательно вежливых реверансов. Гроссо даже не пытался скрывать, что смотрит на братьев Рошфор, как на подозреваемых – холодно и оценивающе, чтобы, не дай бог, не упустить деталей.

– Возбуждено дело об убийстве Феликса де Рошфора, – скупо объявил Гроссо. – Наши эксперты извлекли из его останков несколько пуль.

– Вот как, – быстрее всех опомнился Марк.

До меня же все сказанное доходило рывками, как будто передачу данных тормозила низкая скорость сети.

Выходит, и правда исчезновение главы семейства Рошфор не было несчастным случаем. Ему помогли уйти. И сделали это так красиво, в точности подстраиваясь под его привычный график, чтобы ни у кого не возникло вопросов. Кому это могло быть выгодно? У кого был мотив? Кто знал лучше всего расписание Феликса?

– У нас к вам много вопросов, господа, – хмуро заключил Гроссо, награждая каждого пристальным взглядом.

– Мы обязательно на них ответим, – подозрительно спокойным тоном заверил Марк. – В отделении полиции и в присутствии адвоката. Назначайте дату и время, а пока, если вас не затруднит, покиньте частную территорию. И если решите заехать к нам в гости в восемь утра, делайте это хотя бы с ордером.

– Конечно, мсье, – почти что выплюнул Гроссо, с ненавистью глядя на младшего Рошфора. – Ждите.

Детективы успели обменяться красноречивыми взглядами, развернулись и пошли к машине нарочито неспешной походкой. Напоследок Сорель посмотрел на нас еще раз, когда садился в авто, но в отличие от наших прошлых встреч, теперь в его глазах не было ни капли прежнего сочувствия.

Машина проехала по кольцу перед домом и скрылась за аллеей стройных кипарисов.

– Марк, ты уверен, что стоило их выгонять? – обеспокоенно спросила я.

– Уверен.

– А вот я – нет, – впервые за все время подал голос Адриан. – Они же теперь совсем озвереют.

– Пусть, – холодно отрезал Марк. – Они еще с прошлой встречи были настроены предвзято, если ты не заметил, и явно хотят пойти по самому простому пути. Но я не позволю им обставлять дело так, как удобно следствию. А ты можешь изображать невинную булочку и общаться с ними без адвоката. Вдруг сработает…

– Маркус, ты дергаешь тигра за усы, – вздохнул Адриан.

– Потому что мне есть, чем ему ответить.

Впервые по общению братьев мне показалось, что им обоим есть чего опасаться. Убийство Феликса обнажило это правду, заставляя повторять по кругу все те же вопросы: кто? Кому выгодно? Кто-то свой или чужой?

Как ни крути, а Феликс де Рошфор – непростой человек. Помимо крупного бизнеса, он, наверняка, успел обзавестись немалым количеством врагов. Это могли быть деловые партнеры, которых он нечаянно или специально подвинул. Конкуренты, которым умышленно перешел дорогу. Любовницы, которых бросил. Список мог быть бесконечным.

Но был и другой. Короткий и слишком тяжелый. Одна мысль о нем разбивала сердце и уничтожала веру в людей, но все-таки…

У кого был мотив среди близких?

У Камиллы? Его супруги, которая обладала не меньшим влиянием и статусом, чем у самого Рошфора. Они любили друг друга, но и в их жизни не обошлось без драм. Так ли уж простила Камилла измену? Она была разбита, сломлена, раздавлена исчезновением мужа. Но вдруг причина ее психоза не в этом?

Я посмотрела на Адриана. Он стоял на террасе, бледный как мел, и нервно заламывал пальцы. Первенец, в которого вкладывали все силы, чтобы однажды он стал наследником банковской империи. Он привык считаться со строгими требованиями и делать то, чего от него ждут. А потом попытался усидеть на двух стульях, но потерял любовь в попытке соответствовать отцовским ожиданиям. Мог ли он не простить этого?

Потом я посмотрела на Марка. Мне не хотелось даже думать об этом всерьез. Да, он внебрачный сын. Отец признал его, но не делал таких ставок, как на своего старшего отпрыска. У Марка было все, но он бунтовал. Все детство мстил за свою родную мать. Отбившись от семьи, строил свою жизнь вопреки, а не благодаря. По молодости делал все, чтобы у отца не было повода им гордиться. Чувствовал себя отбросом и вполне мог возненавидеть свою идеальную семью. Хватило бы этого, чтобы пойти на отчаянный шаг или нужен повод посущественнее? Вдруг Феликс и правда не одобрил наш брак? Марк ведь намекал, что уберет любого с пути, кто будет не согласен с нашим союзом…

Одна разбитая горем жена и два брата. Два наследника. Три человека, у которых были все основания возненавидеть главу семейства. Но опустились ли они до такого?

Я отмахнулась от этих мыслей.

Нет. Это невозможно. Ни Марк, ни Адриан, ни даже Камилла… Нет.

Это абсурд. Паранойя. Какой-то бред…

Но полиция думала именно об этом. Я видела это в глазах Сореля, слышала в тоне Гроссо. Они не прощупывали всех партнеров Феликса, не искали киллера. В первую очередь они смотрели на семью. На тех, кто был ближе всего. На тех, у кого была прямая выгода или мотив.

Я смотрела на братьев и не могла избавиться от ощущения, что все только начинается.

«У нас к вам много вопросов, господа» – подтверждал мою догадку голос Гроссо из еще свежих воспоминаний.