Глава 25

Маркус

Повестки не заставили себя долго ждать. Что-что, а полиция Франции работала оперативно. Вежливую просьбу дать показания получили все, кто имел самое непосредственное отношение к нашей семье – домашний персонал и, конечно, мы. Я, Теона и Адриан.

Мой адвокат Льюис Олланд в тот же день сообщил, что копы, поцеловав наши двери, поехали прямо в клинику к Камилле и там им никто препятствовать не стал. Правда Кам давала показания в присутствии доктора Ллойда, за что я ему был крайне признателен. Вряд ли в компании строгого англичанина они рискнули прессовать мою мачеху.

Но я всерьез переживал за Теону. Ей ни к чему лишний стресс, а беременность делала ее эмоциональной и уязвимой. Чтобы уберечь ее и не переживать самому, как бы детективы не выудили ничего лишнего, я попросил своего адвоката представлять и ее интересы тоже.

Без адвоката приехал только Адриан. Видимо, он действительно считал, что юридическая защита в таком деликатном вопросе, как наш, это все равно что добровольное признание вины. Я и сам так думал, но сейчас уверен в обратном. Если эти олухи всерьез решили нацелиться на того, кто им больше всех не понравился, они будут из кожи вон лезть, чтобы найти удобные для них доказательства. И что-то мне подсказывало, при должном усердии у них может получиться. Неспроста под мой бизнес копали уже второй месяц.

Мой брат давал показания первым.

За это время успел приехать Льюис. Этот лощеный пройдоха в дорогом костюме чувствовал себя здесь, как рыба в воде. Он перекинулся парой колких шуток с кем-то из сотрудников полиции, а чуть позже шепнул мне, что следующей на допрос пойдет Теона.

Я знал манеру работы Олланда. В мире адвокатов – он агрессивный питбуль. Задавит интеллектом и перегрызет глотку каждому, кто посмеет усомниться в правдивости слов тех, кого он защищает. Поэтому я не переживал, что во время допроса Теоны что-то пойдет не так и кто-то посмеет обидеть мою девочку.

По совету Льюиса Тео шла на допрос в облегающем платье, чтобы копы не забывали о ее положении и не так бесновались. Манипуляция? О, да! Но чего только не сделаешь, чтобы люди считались с нашими интересами и не нарушали личных границ тех, кто мне дорог.

– Прости за то, что я тебя во все это втянул, – я сжал ладонь Тео в попытке приободрить.

– Да брось, ты же не мог знать, что твоего отца не станет, – возразила она, впрочем, я видел, что она продолжала волноваться.

– Мог не брать тебя с собой, когда узнал об исчезновении отца.

– Какой смысл теперь об этом говорить? – спросила моя королева. – Возможно, они все равно вышли бы на меня или на ту же Адель…

– Все будет хорошо, – заверил я и в подтверждение своих слов поцеловал ее ладошку.

Вышел Адриан. Мой брат держался хладнокровно, но видок имел изрядно уставший. А ведь нам еще заниматься организацией похорон…

Адриан не стал подходить к нам. Ограничился вежливым кивком и покинул здание полиции.

– Пойдем, Тео, – кивнул Льюис моей невесте.

Она бросила на меня последний обеспокоенный взгляд, вздохнула и пошла за адвокатом.

Волновался ли я? Безусловно. Ждал ли ее возвращения? Конечно. Опасался ли, что копы все, сказанное ею, используют против нас? Возможно. Слишком уж запутанные взаимоотношения внутри нашей семьи.

Тео выпустили довольно быстро. По глумливой ухмылке Льюиса было понятно, что разговор проходил на наших условиях – пусть небольшая, но уже победа.

– Готов? – спросил Олланд, сунув руки в карманы брюк.

– Естественно, – кивнул я адвокату и повернулся к Теоне. – Как все прошло?

– Нормально, – махнула рукой Тео. – Их все так же интересует каждый твой шаг.

– Ничего нового.

Ответ Теоны стал очередным подтверждением моих опасений. Они решили, что я – идеальный кандидат в подозреваемые. Значит, Олланд здесь не зря.

– Нам пора, Маркус, – Льюис настойчиво хлопнул меня по плечу.

– Иди, – кивнула Тео. – Я подожду в кофейне напротив.

Комната для допросов не располагала к длительным разговорам по душам. Минимум мебели: широкий стол, стулья по обе стороны «баррикад» и камера, направленная прямо на нас. По хмурым лицам Сореля и Гроссо тоже сразу стало понятно, что теплого приема не будет – у нас слишком разные цели.

– Мсье Рошфор, все как вы просили, – с неприкрытой издевкой в голосе поприветствовал меня Гроссо.

– Детектив Гроссо, если вы еще не настроены на конструктивную беседу, мы можем заехать позже, – осадил его Олланд.

– Присаживайтесь, – почти что миролюбиво предложил Сорель, указывая на свободные стулья.

«Спасибо, что уточнил, куда именно» – хмыкнул я про себя и приготовился к этому изнуряющему спаррингу с детективами.

Льюис демонстративно покосился на камеру полицейских, достал диктофон и положил его на стол, включив запись.

– Мой клиент готов отвечать на вопросы, но я буду пресекать любые попытки манипуляций, – холодно предупредил адвокат.

Вместо ответа Сорель включил камеру и для протокола назвал имена всех присутствующих.

– Мсье Рошфор, – начал Гроссо, – в прошлый раз вы говорили, что видели отца в последний раз на следующий день после помолвки вашего брата. Это так?

– Да.

– У нас есть сведения, что вечером шестого июля вы оба посещали вашего семейного юриста – мэтра Бодрийяра. Почему вы укрыли от следствия эту встречу?

Ну вот… С первых же вопросов Гроссо стало ясно, что детективы времени даром не теряли. Но их источники вызывали вопросы. Вряд ли этой информацией решил поделиться сам Бодрийяр. Он умел держать язык за зубами.

– У вас плохие сведения. Я действительно был шестого июля у мэтра Бодрийяра, но не виделся с отцом и вообще не знал, что он приезжал.

– Вы разминулись? – уточнил он.

– Выходит, что так.

– Кто может это подтвердить? – продолжал засыпать вопросами Гроссо.

– Юрист.

– Вы могли перехватить отца раньше.

– Детектив Гроссо, если у вас нет доказательств этого предположения, перейдем к следующему вопросу, – обрубил его Льюис.

– Зачем вы посещали юриста? – сменил вектор Сорель.

– Вы вторгаетесь в частную жизнь моего клиента, – снова встрял Льюис.

– Вы знаете, что ваш отец внес изменения в завещание? – вдруг выдал Гроссо.

Под кожей пронесся неприятный холодок, но единственное, что я мог сейчас – игнорировать собственные чувства и продолжать отвечать на вопросы.

– Нет.

– То есть вы утверждаете, что цель вашего визита была другой?

– На что вы намекаете, детектив? – прямо спросил я.

Олланд рядом со мной заметно напрягся и уже собирался в очередной раз пресечь попытку манипуляций фактами, но Гроссо его опередил:

– Я не намекаю, мсье Рошфор. Я задаю вполне конкретный вопрос, какова была цель вашего визита к юристу? – Гроссо помедлил. – Вижу, вы и сами понимаете, как это выглядит. Может, вы хотели предотвратить изменение завещания… Некоторые свидетели говорили, что после помолвки вашего брата вы общались с отцом на повышенных тонах, когда приезжали за вещами. Он был вами недоволен. Как будто бы у вас имелся повод для беспокойства.

– Детектив, это не доказательство виновности моего клиента. Если у вас есть конкретные обвинения, озвучьте их, – холодно произнес Льюис. – В противном случае это все домыслы и необоснованное давление.

– Вы отказываетесь отвечать на вопрос, мсье Рошфор? С какой целью вы посещали юриста? – подключился Сорель.

– Консультировался по личному вопросу. Моя невеста – гражданка другой страны. Хотел уточнить формальности при заключении брака.

– Но насколько я помню, вы сделали ей предложение только на следующий день. Зачем консультироваться заранее? – не поверил моим словам Гроссо. – Обычно такими вопросами интересуются гораздо позже.

– Я так привык.

– Вам известен состав завещания вашего отца? – зашел с другой стороны Гроссо.

– Нет.

– Но вы рассчитываете на свою долю? – задал вопрос Гроссо, не сдержав ухмылки.

– Сейчас я рассчитываю достойно проститься с отцом на его похоронах и найти его убийцу. Вот только не уверен, что мы с вами преследуем одни и те же цели.

Гроссо проигнорировал мою реплику и продолжил:

– Мсье Рошфор, нам известно, что налоговая служба проводит проверку вашего казино. К тому же у вас заморожена крупная сделка с покупкой коммерческой недвижимости. Пятнадцать миллионов евро, если не ошибаюсь. Это так?

– Да.

– Наследство отца поможет улучшить ваше финансовое положение?

– Детектив, – холодно произнес Льюис, – финансовое положение моего клиента не имеет отношения к исчезновению его отца.

– Имеет самое прямое, мэтр, – возразил Гроссо. – Это мотив.

– Пока неизвестен состав завещания, это всего лишь домыслы, – возразил адвокат. – Переходим к следующему вопросу.

– Как скажете.

Гроссо скривился, но временно отступил.

– Давайте поговорим о вашем распорядке дня восьмого июля, – взял слово Сорель, перелистывая страницу в блокноте. – Вы утверждаете, что утром находились в Монако. Верно?

– Да, – подтвердил я. – В своей квартире.

– Во сколько вы покинули собственную квартиру восьмого июля? – уточнил Гроссо.

– Утром. Где-то в 10.

– И до этого не выходили? – продолжал наседать Гроссо, проверяя прорехи в моем алиби.

– Нет.

– Кто может это подтвердить?

– Даже не знаю, детектив. Запросите записи с камер видеонаблюдения, например, – пожал я плечами, не скрывая сарказма. – Выезд из подземного паркинга или видео из холла. Должно помочь.

– О, разумеется, – с таким же сарказмом ответил Гроссо. – Мы запросили. Вот только никто не спешит нам их предоставлять.

– Бюрократические проволочки – не доказательство вины моего клиента, – встрял Олланд.

– О, конечно, – кивнул Гроссо. – Вот только пока у вашего клиента нет подтвержденного алиби.

– И что это меняет?! – не выдержал я. – Наш специалист службы безопасности передавал вам записи того дня, когда отец ушел плавать и не вернулся. Вы сами видели, что меня на пляже и близко не было. Так какого черта вас так сильно волнует мое алиби?!

– Не нервничайте так, мсье Рошфор, – с напускным сочувствием сказал Гроссо. – Мы рассматриваем все версии и вполне допускаем, что действовали не вы.

– Слава богу. Я уж было подумал, что ваши компетенции вызывают сомнения.

– Выезжали вы утром из дома или нет – это детали, – заключил Сорель, вступая в беседу вместо своего коллеги. – Мы понимаем, что выгодоприобретатель мог действовать не своими руками. Вы же знали распорядок отца?

– Знал. Как и каждый, кто жил в родительском доме. Но может, стоит посмотреть за его пределами?

С каждым вопросом детективов я убеждался в своей правоте – они выбрали удобную мишень и теперь выстраивали доказательную базу. Мотив, орудие и возможность – в ход шла классическая триада любого расследования. И если с мотивом и возможностью они уже определились, хотя бы орудие у них еще вызывало вопросы.

– Не покидайте пока Францию, мсье Рошфор, – напоследок сказал Гроссо и выключил камеру. – Наверняка у нас еще будет повод пообщаться.

Когда я вышел из кабинета детективов, ощущение было такое, будто я пробежал длительную дистанцию на скорость. Разве что не обливался потом и поджилки не тряслись.

Льюис приободряющее похлопал меня по спине и вышел со мной на улицу.

– Не волнуйся, дружище, у них на тебя ничего нет. Только подозрения, а подозрения в дело не пришьешь.

Я кивнул, но напряжение не отпускало. Слишком целенаправленно они копали под меня.

– Интересно, от кого они узнали, что отец внес изменения в завещание?

О моем визите точно проболтался кто-то из клерков, а вот такую информацию можно было получить только от одного человека.

– Скорее всего, от Бодрийяра, – подтвердил мои выводы Льюис. – Учитывая, что это убийство, они имели право сделать запрос. Но содержание им не раскроют без решения суда. Да и какой в этом смысл, если после похорон завещание и так огласят. Просто решили использовать этот рычаг для давления.

– У них получилось, – хмыкнул я.

– Если тебе будет так спокойнее, у меня есть свои выходы. Можем послушать, что говорят на допросах по этому делу остальные. Будешь знать, кто и что о тебе рассказывает.

– Ах ты маленький проныра, – сказал я этому зализанному щеглу ростом с баскетболиста.

– За это ты меня и любишь, Маркус, – усмехнулся Олланд и, козырнув напоследок, ушел к своему «Порше 911».

***

Вечером, когда Теона уснула на моем плече, на телефон пришло сообщение от Льюиса. Можно было отложить просмотр видео до утра, но Гроссо уже спал и видел, как найдет повод меня посадить. Так зачем давать ему фору?

Я аккуратно переложил Тео на ее половину кровати и потянулся к тумбе за наушниками.

«Вместо порно» – лаконично подписал видео Олланд.

Я хмыкнул и включил запись, понизив яркость телефона.

По началу Адриану задавали примерно те же вопросы, что и мне. Где был, когда виделись, сорились, не сорились. Но брат держался как кремень. Об изменении завещания он тоже не знал.

И все бы ничего, но как-то незаметно разговор переключился на других членов семьи. Вначале прошлись по Камилле.

– Ваш брат Маркус ведь внебрачный сын. Как вы считаете, могла ли ваша мать не простить измену отца? – выдал Гроссо.

– Вы так шутите? – удивился Адриан. – Вы плохо знаете мою семью. Моя мать искренне любила отца. Настолько, что готова была ему все прощать, а когда лишилась его, не выдержала и слегла.

– Как знать, – недоверчиво сказал Гроссо. – Вдруг частная клиника – это всего лишь удобный повод, чтобы избежать подозрений. Не находите?

– Нет, не нахожу, – холодно возразил Адриан.

– Как вы считаете, а у вашего брата были причины пойти на убийство отца? – переключился на меня Гроссо.

Детектив не ходил вокруг да около и не пытался юлить. Прямо прощупывал мотивы возможных подозреваемых и внимательно следил, какая из наших реакций окажется слишком эмоциональной.

– Господи, о чем вы? – закатил глаза Адриан. – Почему вы вообще считаете, что это мог сделать кто-то из членов семьи?

– Это же очевидно, – невозмутимо ответил Гроссо. – Члены семьи ближе всего к убитому, и кто-то из вас может стать выгодоприобретателем в большей степени, чем другие.

– Мне не очевидно, – возразил Адриан. – Отца могли устранить конкуренты в надежде на то, что без него наш банк ослабнет.

– И все-таки, давайте вернемся к вашему брату. Он мог пойти на убийство? – игнорируя реплику Адриана, переспросил Гроссо.

– Нет, – покачал головой мой брат. – Маркус – не святой, но на убийство отца не пошел бы. Я уверен. Да и вообще, если это он, зачем он возглавлял поиски и бросал на это все силы?

– Знаете ли, хочешь что-то спрятать – положи на видное место, – невозмутимо парировал Гроссо.

– Может, он взял на себя ведущую роль в поисках, чтобы контролировать поступление улик, – предположил Сорель.

– С такой логикой меня тоже берите под подозрение, – усмехнулся Адриан, вставая на мою защиту. – Я был постоянно рядом с Маркусом и помогал ему в поисках.

– То есть вы могли быть сообщниками? – Гроссо тут же вывернул его слова наизнанку. – Или он принял на себя ведущую роль, а вас попросил прикрыть в случае чего?

– Вряд ли Маркус стал бы просить меня о чем-то подобном, – холодно ответил Адриан.

«Что?!» – нахмурился я и поставил видео на паузу, обдумывая его слова.

Мне сейчас показалось или это намек? Всего одной фразой Адриан обнулил все ранее сказанное, дистанцировался и бросил тень подозрения на меня. Теперь он как будто допускал вероятность моей вины. Браво, братишка!

Я возобновил видео и стал слушать дальше.

– А вы бы пошли на это? – тут же ухватился за его слова Гроссо.

– Разумеется, нет, – возмущенно ответил Адриан. – Как вам такое в голову пришло? На вашем месте я бы тщательнее проверил конкурентов отца.

– Можете назвать кого-то конкретно? – уточнил Сорель.

– Даже не знаю, – задумался Адриан. – Проверяйте всех. За годы активной деятельности отец вполне мог обзавестись теми, кто захотел бы с ним поквитаться.

– Ваш будущий тесть входит в их число? – в лоб спросил Гроссо.

– Не думаю. Отец с Анри были не только партнерами, но и друзьями.

– Что ж, если вспомните кого-то еще, сообщите, – подвел итог Сорель.

– Разумеется, – заверил копов Адриан. – Я к вашим услугам.

«Да уж, интересно» – подумал я, закрывая вкладку с видео.

Адриан все так же стоял на страже интересов нашей семьи и даже защищал меня и Камиллу, но было понятно, что это до поры, до времени. В конечном итоге каждый сам за себя, а значит, я все сделал правильно.

Телефон завибрировал снова. Нахмурившись, я прочитал смс:

«06.07.2025. 17:52. Это проблема?».