Глава 15

Ольга: Портал открылся с тихим шелестом прямо посреди рыночной суеты, но, к счастью, в небольшом закутке между двумя глиняными складами, от которых пахло пылью и сушёными травами. Я огляделась – наше «потайное уголок» был отделён от основного торгового ряда покосившейся деревянной перегородкой, из-за которой доносился оглушительный гул настоящей жизни. Шум ударил по ушам как физическая волна. Десятки голосов сливались в единый какофонический хор, где каждый продавец старался перекричать соседа: – Пирожки! С мясом, с яблоками! С капустой! Горячие, только из печи, в самый живот греют! – надрывалась дородная женщина с красным от жара лицом, стоя у пышущей жаром жаровни. – Ткань на любой кошелёк и вкус! От эльфийского шёлка, что нежнее лепестка, до гномьей бурки, которую и шипом не протрёшь! – зазывал тощий, вертлявый мужчина, лихорадочно размахивая куском материи, переливающейся всеми цветами радуги. – Хлеб! Мягкий как облако, свежий как утренняя роса! – звенел детский голосок у небольшой, но опрятной палатки, заваленной румяными буханками. – Ножи из стали самих горных королей! Не тупятся, не гнутся, врага насквозь! – гремел бородатый, похожий на медведя кузнец, с силой ударяя клинком по наковальне, чтобы продемонстрировать звон металла. Динара стояла как заворожённая, широко раскрыв глаза, её пальцы непроизвольно вцепились в складки моего плаща. В её взгляде читался неподдельный восторг и лёгкая растерянность ребёнка, впервые попавшего на шумный праздник. – Ну что, пойдём? – обернулась она ко мне, и в её голосе, помимо нетерпения, слышался отчётливый трепет. Я лишь скептически хмыкнула про себя. Дитя современного земного города, выросшее в стерильных торговых центрах с кондиционерами и эскалаторами, я меньше всего на свете мечтала оказаться на этом душном, пыльном и невероятно громком средневековом базаре. Но Динара, похоже, кроме рынка, просто не знала других «развлекательных» мест в городе. Ладно, подумала я, погуляем пока здесь, а потом обязательно свернём в более интересные и спокойные кварталы. Пушок, прижав уши и наморщив нос, недовольно фыркнул от нахлынувшего потока чужих запахов – дымного мяса, резких специй, ваксы для кожевенных изделий и ещё чего-то кисловатого, что в деталях лучше было не идентифицировать. – Идём, – с лёгкой обречённостью вздохнула я, поправляя капюшон, чтобы лучше скрыть лицо, и мы вышли из нашего укрытия, смешавшись с пестрой, шумной толпой. Первой целью, естественно, стала сияющая всеми цветами лавка со сладостями – огромные, рассыпчатые куски халвы, горы засахаренных фруктов, блестящих на солнце, и странные желеобразные конфеты в виде диковинных существ сразу привлекли внимание Динары. Пушок тем временем настороженно обнюхивал воздух, его пушистый хвост нервно подрагивал, улавливая каждый новый аромат. Но когда один из продавцов, заметив его, почтительно протянул на деревянной щепочке кусочек копчёного мяса «на пробу», кот снизошёл до того, чтобы деликатно принять угощение, чем вызвал неописуемый восторг и поклоны у всей окружающей толпы. Видимо, харрасаров здесь действительно не просто боялись, но и глубоко почитали. Мы едва сделали несколько шагов, как сразу же стали центром всеобщего внимания. – Прекрасные найры[3], уверена, вам понравится моя стряпня! – наседала на нас дородная женщина у лотка с пирожками, её пухлые, испачканные в муке руки с завидной ловкостью демонстрировали золотистые, дымящиеся изделия. – Вот с мясом – сочным, с лучком, вот с вишней – сладкой, с соком, а эти с сыром – так вообще тают во рту, словно снежинки! Аромат и вправду был манящим, но Динара, хоть и с живым интересом разглядывала угощения, нервно отступила на шаг, когда торговка сделала резкое движение, будто собиралась сунуть пирожок прямо ей в руки. Тут же к нам, ловко протиснувшись между двумя покупателями, подскочил тот самый тощий мужчина с тканью, перекинутой через плечо. – Посмотрите, какая материя! – воскликнул он, с ловкостью бывалого фокусника разворачивая перед нами отрез переливающегося, невесомого шёлка. – Этот нежный оттенок голубого подчеркнёт синеву ваших глаз, найра, – он почтительно кивнул в сторону Динары, – а этот глубокий, как ночной лес, зелёный… – его оценивающий взгляд скользнул по мне, – просто создан для вашей стати и волос! Динара покраснела от такого прямого и льстивого обращения, а я лишь скептически приподняла бровь, разглядывая товар. Ткань и правда была качественной, тонкой и прочной, но… Наши раздумья прервал новый, юркий голос: – Найры, купите хлеб, только что из печи, душистый! – перед нами вырос невысокий смуглый мальчуган лет десяти. Его заострённые уши выдавали вампирские корни, а широкие скулы и слегка выступающие клыки – оркскую кровь. В руках он держал плетёную корзинку, из которой источался аппетитный, согревающий душу запах свежей выпечки. Пушок, до этого с равнодушием аристократа наблюдавший за происходящим, вдруг потянул носом к корзинке и издал короткое, но одобрительное урчание. – О, вашему харрасару нравится! – радостно воскликнул мальчик, тут же доставая небольшой румяный каравай. – Это с мёдом и лесными орехами, очень вкусно! Динара не удержалась и протянула руку к угощению, но я осторожно остановила её: – Погоди, сначала скажи, почём у тебя эта радость? Мальчик заулыбался, демонстрируя полный набор острых клыков: – Для таких прекрасных найр – всего две серебряные монетки! Почти даром! Я фыркнула – цена была завышена минимум втрое, но Динара уже послушно доставала из складок платья изящный кошелёк. – Подожди, – снова остановила я её, затем повернулась к мальчишке, скрестив руки на груди. – Одна монета, и мы берём три каравая. Его глаза расширились от такой наглости, но через мгновение он хищно ухмыльнулся, запасаясь на торг: – Две монеты и пять караваев! Последняя цена! – Полторы и четыре, – парировала я без единой улыбки. – Или идём к соседу, у него, гляжу, тоже неплохо румянятся. – Согласен! – мальчонка почти подпрыгнул от восторга, мгновенно упаковывая хлеб в чистый лоскут ткани. – Вам всегда рад, найры! Динара смотрела на этот молниеносный торг с нескрываемым восхищением, а Пушок тем временем уже успел урвать свой кусочек, аккуратно стащив его прямо из корзинки, пока мальчик отворачивался. – Где ты научилась так… торговаться? – прошептала Динара, когда мы, наконец, пошли дальше, пробираясь через толпу. Я лишь загадочно улыбнулась, отламывая кусок ещё тёплого хлеба: – В другом мире, дорогая. В совсем другом мире, где этому учат с детства… А вокруг нас уже собиралась новая волна предприимчивых торговцев – кожевенник с поясом «от самого болотного василиска», торговец специями, от которого пахло на три улицы, и ювелир с лотком, полным блестящих безделушек. Каждый стремился предложить свой товар первым. Но теперь я была готова к их напору – с кошельком полегче, языком поострее и железной уверенностью, сбивающей с них всю спесь. Арчибальд: Я искал её везде и повсюду, чувствуя, как ярость закипает во мне, как лава в жерле вулкана! Ходил пешком, в бешеном темпе прочесывая бесконечные коридоры, переносился порталами из крыла в крыло, пытался уловить хоть малейший след, хоть отзвук того наглого голоса! Не получалось! Совсем не получалось! У меня складывалось стойкое, леденящее душу ощущение, что её не было не только в её покоях, но и во всём проклятом дворце. С другой стороны, подобное было попросту немыслимо. Супруга лорда-дракона, пусть и временная и непонятная, не могла бесследно исчезнуть, не поставив в известность мужа и повелителя. Ладно, эта дура запросто могла! Она вообще много чего могла, особенно под крылом своего персонального харрасара. Но она в любом случае должна была быть где-то в пределах замка! Ни один, даже самый растерянный стражник не выпустил бы её за ворота без моего личного приказа. А своего портативного портала, насколько мне было известно, у этой человечки иметься не могло. Я пугал своим видом слуг и придворных, носясь по залам и галереям, словно раненый огнедышащий лось, застигнутый врасплох. Каждая комната, каждый темный угол, каждый потайной чулан – все проверялось с яростью затравленного зверя, чувствующего приближение охотников. Я рычал, сметал со столов безделушки, влетал в помещения без стука, заставляя девиц из свиты матери вскрикивать от ужаса. Понятия не имею, как долго все это продолжалось и чем закончилось бы мое очередное шествие хаоса – вероятно, очередной испорченной дверью или опрокинутым гобеленом, – но меня внезапно, как стена, перехватил отец. Он возник передо мной у арочного входа в обеденный зал, его серебристые, как иней на скалах, брови были сведены в редкой для него глубокой складке беспокойства. –Сын, ты случайно не видел Динару? – спросил он, и в его обычно медленном и уверенном, как движение ледника, голосе прозвучала несвойственная ему нотка тревоги. – Никак не можем ее найти уже почти час. Мать беспокоится. И вот тогда, среди вихря собственной ярости, я наконец задумался. Крепко задумался. У моей младшей сестры, этой впечатлительной дурочки, попавшей под тлетворное влияние моей супруги, портальный кристалл, подарок на совершеннолетие, имелся. Да, сама по себе она никогда, ни за что не покинула бы стен дворца, тем более в одиночестве. Это было бы немыслимо. Но вот в паре с моей женой, с этой смутьянкой, для которой, казалось, не существовало никаких правил? Два и два сразу же сложились в моей голове в идеальную, ужасающую картину. Я замер на месте, почувствовав, как в сознании с громким щелчком срабатывает механизм древнего замка, открывая дверь к истине. – Перенеси меня к Динаре, где бы она ни была сейчас, – приказал я голосом, в котором шипела сталь, сжимая в кулаке связь с родовой магией. И в следующий миг, к своему полнейшему изумлению и ярости, я оказался не в благоухающем саду и не в будуаре сестры, а в каком-то богом забытом, плохоньком трактире в самом сердце купеческого квартала. Я застыл на месте, ощущая резкий, унизительный контраст между золочеными дворцовыми покоями и этим душным, пропахшим нищетой и дешевым хмелем заведением. Воздух был густым и липким от запаха пережаренного лука, кислого вина и немытого человеческого тела. Скрипучие, неровные деревянные полы под ногами, щедро заляпанные засохшими пятнами от кружек, дрожали под тяжелыми, нетвердыми шагами подвыпивших посетителей – грубых моряков и усталых возничих. И прямо передо мной, за грубым, исцарапанным дубовым столом, сидели ОНИ. Моя жена и моя сестра. Динара, обычно такая изысканная и ухоженная, сейчас сжимала в дрожащих пальцах толстенную глиняную кружку, её изящный нос брезгливо сморщился от отвращения к окружающей обстановке. А та… та самая женщина, из-за которой весь этот кошмар и начался, с азартом сумасшедшего размахивала руками, что-то оживлённо объясняя на пальцах, будто читала лекцию в академии. – Нет, нет и ещё раз нет, – её голос звенел, нагло перекрывая пьяный гомон трактира, – ты просто не понимаешь! Кофе – гениальный напиток, горький, бодрящий, очень вкусный, особенно если добавить в него молока и сахара! Она с размаху шлепнула ладонью по липкой столешнице, заставив кружки подпрыгнуть и брызнуть своим содержимым. Харрасар, свернувшийся у её ног пушистым ковриком, лишь лениво приоткрыл один свой янтарный глаз, оценивая обстановку, и тут же снова его прикрыл. – Ты просто не умеешь его пить правильно, – продолжала она, с победным видом подталкивая к Динаре другую, наполненную тёмной, подозрительной жидкостью кружку. – И хватит уже этих своих аристократических предрассудков. Запомни, нет никакой принципиальной разницы, что есть, что пить и где это делать, если процесс приносит тебе удовольствие! Моя сестра, поколебавшись, робко потянулась к напитку, но в этот самый момент её взгляд скользнул за мою спину и наткнулся на меня. Её глаза округлились до размеров блюдец, пальцы дрогнули, и кружка с оглушительным грохотом опрокинулась, оставив на столе зловонную чёрную лужу. – Б-братец… – прошептала Динара, стремительно бледнея, как полотно. Моя жена, словно чувствуя моё присутствие спиной, медленно, с театральным спокойствием повернула ко мне голову. Её гупы растянулись в той самой, до боли знакомой и ужасной ухмылке, от которой у меня всегда начинала предательски дергаться и наливаться жаром чешуя на спине. – О-о-о, – сладко протянула женушка, – а вот и наш дорогой супруг пожаловал. Какая неожиданная, но приятная встреча. Как мило с твоей стороны, что присоединился к нашему скромному… культурному обмену. Я чувствовал, как по моим щекам и лбу со щелчком расползаются тонкие трещинки, сквозь которые проступает синеватая чешуя. Где-то под столом харрасар лениво, но демонстративно потянулся, выпустив на всеобщее обозрение целый арсенал острых, как бритвы, когтей. Динара замерла, застыв в полупоклоне, её взгляд метался между нами обоими с выражением пойманного и обреченного зайчонка. На её пальце, который она судорожно теребила, поблескивал тот самый, предательский портальный кристалл – причина нашего «счастливого» и совершенно непотребного семейного воссоединения. Трактир вокруг будто вымер, погрузившись в гробовую тишину. Даже самые пьяные и буйные моряки у бара притихли, инстинктивно, на уровне генетической памяти, чувствуя исходящую от меня смертельную опасность. И в этой внезапной, звенящей тишине, под взглядом десятков пар глаз, я с абсолютной, унизительной ясностью осознал – мне, лорду драконов, правителю земель, предстоит теперь объяснять своему отцу, императору, почему его любимая, нежная дочь оказалась в самом грязном и сомнительном трактире купеческого квартала… с моей собственной, ниспосланной в наказание женой… за распитием какого-то варварского кофия. Бездна, но в такие моменты искренне хочется просто взлететь, проломив крышей эту вонючую лачугу, и спалить все в радиусе мили дотла, чтобы ничто не напоминало об этом унижении!