Глава 17

Ольга: – Согласна, – медленно кивнула свекровь, с изяществом истинной драконицы опуская фарфоровую чашку на блюдце. Она сидела в своём любимом кресле у камина, а перед ней на низком столике стоял скромный сервиз, так непохожий на дворцовые золотые сервизы. – Совсем другой вкус, действительно. Мягкий, нежный, без той грубой горечи. То есть ты, милая, в своём бывшем мире пила именно такой, с этими… добавками? Я с наслаждением потягивала свой импровизированный капучино, наблюдая, как густая молочная пенка медленно оставляет кремовый след на стенках простой глиняной чашки. После трактирного кофе даже такая подача казалась роскошью. – О, в моём мире кофе был целой вселенной, – ответила я, с легкой ностальгией отставляя чашку. – Десятки, если не сотни способов его приготовить. От крошечной чашечки крепчайшего эспрессо, который бьёт в голову как молоток, до воздушного, сладкого рафа с ванильным сиропом. И сорта… от ямайских с их фруктовыми нотами до эфиопских с винной кислинкой. Каждый мог найти свой. Не то что здесь – всего два варианта: «крепкий, как удар топора» или «никакой». – Я сделала небольшую паузу, собираясь с духом, и затем осторожно спросила. – А ваш сын… он всегда был таким… нервным? Реагирует на всё так буйно? «Вы лечить его успокоительными не пробовали? Или, может, ему просто не хватает… внимания?» – мысленно доформулировала я, с трудом сдерживая саркастичную ухмылку, но на лице сохраняя маску почтительного интереса. Свекровь отставила свою чашку, её длинные пальцы с безупречным, слегка заострённым маникюром мягко легли на резной подлокотник кресла. – Арчибальд, – начала она, тщательно подбирая слова, – с самых пелёнок был… не просто сторонником, а ярым приверженцем порядка. Жёсткого, незыблемого, выстроенного по линейке. Полная противоположность своему отцу, – её глаза, обычно холодные, на мгновение потеплели при этих словах, – который всегда горел жаждой приключений и обожал всё новое, даже если оно ломало устои. То, что ты принесла в наш дом… – она сделала широкий, плавный жест, который включал в себя и кофе, и наши с Динарой трактирные вылазки, и сами разговоры о свободе, – выбивает его из колеи не потому, что это плохо. А потому, что никак, абсолютно никак не вписывается в его выстроенное за века представление о том, какой должна быть жена лорда драконов. Но ты не бойся, милая, – её голос стал твёрже, – мы с его отцом полностью на твоей стороне. Этому застывшему миру и правда не помешает хорошая встряска. А что до Арчибальда… – на её губах появилась лёгкая, почти материнская улыбка, – как говаривала моя мудрая бабушка: «Побесится, покипятится – и как рукой снимет». И всё же… – она наклонилась чуть ближе, и её голос стал доверительно тише, – вам необходимо наконец переспать друг с другом. Официально. Чтобы дать понять всему двору, да и всему миру, что брак консуммирован, и ты – полноправная супруга, а не временная гостья. А до того – вам просто необходимо спокойно поговорить. Без криков и хлопанья дверьми. Я невольно фыркнула, бессознательно копируя любимый жест Пушка, который в этот момент мурлыкал у моих ног, свернувшись калачиком: – Да как же мы это сделаем, если он начинает психовать от каждого моего вздоха? Вчера чуть не вынес дверь с петлями, когда я всего лишь вежливо предложила ему присесть и обсудить расписание ужинов. Бедному Пушку постоянно приходится вставать между нами в позу угрожающего пушистика. Не самый романтичный фон для брачной ночи. – Отец обязательно поговорит с ним. Обстоятельно, – твёрдо сказала свекровь, и в её глазах мелькнула стальная искорка, напоминающая, что она – не просто мать, но и императрица. – И сегодня, максимум завтра, Арчибальд лично пригласит тебя разделить с ним вечернюю трапезу. Ты согласись. В еду… будет подмешано одно древнее, мягкое расслабляющее средство, которое традиционно дают нашим молодожёнам перед первой брачной ночью. Оно снимет напряжение, позволит вам насладиться не только трапезой, но и… обществом друг друга. Без лишних нервов. Я задумалась на секунду, наблюдая, как последние капли кофе стекают по стенке чашки. Авантюра так авантюра. Уж если суждено быть женой дракона, то пусть это будет хотя бы без истерик. – Ну что ж… – наконец сказала я, чувствуя, как приятное тепло от кофе разливается по животу и рождает странное спокойствие. – Как скажете. Можно и так попробовать. Главное, чтобы ваше «расслабляющее средство» не усыпило его раньше времени. В этот самый момент дверь в гостиную приоткрылась на палец, и в щели показалось яркое, слегка взъерошенное перо экзотической птицы, заколки, которую я сама недавно подарила Динаре, – явный признак того, что принцесса всё это время с интересом подслушивала за дверью. Свекровь лишь покачала головой и тяжело вздохнула, но в уголках её глаз заплясали весёлые, лучистые морщинки, выдавая, что этот заговор её ничуть не смущает, а даже забавляет. Арчибальд: Разговор с отцом вышел, мягко говоря, излишне эмоциональным и совершенно унизительным. Я, стараясь сохранить остатки достоинства, напоминал ему о незыблемости законов и устоев нашей империи, о том, что женщина, кем бы она ни была, должна знать своё место. Он же в ответ, откинувшись в кресле с видом пресыщенного мудреца, лишь иронично интересовался, что я, собственно, стану делать, если окажется, что моя «скромная» женушка является наследницей одной из вымерших рас, или, не дай Бездна, потерянной полубогиней. У меня был острый, почти неконтролируемый порыв покрутить пальцем у виска, но я сдержался, лишь сжав кулаки так, что когти впились в ладони. Потому что в глубине души, где-то на самом дне, в том месте, где прячется холодный, беспристрастный разум, я понимал, что отец, Бездна бы его побрала, возможно, прав. Харрасары, эти божественные стражи, не появляются просто так, по велению сиюминутного каприза судьбы у обычных смертных. А значит, да, существовала пугающая, абсурдная, но вполне реальная вероятность того, что эта бестия была если не полубогиней, то кем-то чрезвычайно близким к этому статусу. В древних хрониках были записи о том, как боги, скуки ради или по иным причинам, разгуливали по немагическим мирам, оставляя там своё потомство. И это потомство рано или поздно притягивалось обратно, в мир предка, принося с собой последствия – подчас катастрофические для местных обитателей. И потому, хоть и поспорив с отцом до хрипоты и пары разбитых ваз, я, скрепя сердце, начал нехотя готовиться к этому дурацкому ужину со своей так называемой женой. Нам и впрямь следовало расслабиться, прекратить это противостояние и… с пользой провести ночь в объятиях друг друга. Хотя сама мысль об этом заставляла чешую на спине ёрзать. Я стоял у высокого арочного окна, глядя, как закат окрашивает остроконечные башни моего замка в тревожные, кроваво-багровые тона, и впервые за долгие столетия ощущал не просто раздражение, а настоящую, гнетущую неуверенность. Что, если она и вправду?.. Затем я тяжело, с шипением выдохнул струйку дыма и резко дернул за шнур звонка, вызывая прислугу. Я отдал чёткие, отрывистые приказания: накрыть на два персоны в моей личной гостиной – той, что неподалеку от новой, пока ещё безликой спальни. И, опустив голос, дал отдельное, конфиденциальное распоряжение главному виночерпию добавить в вино латтар – тот самый древний расслабляющий порошок, что веками использовался в наших родах для смягчения нравов строптивых невест. А сам, чувствуя себя заговорщиком в собственном доме, отправился сначала омыться, а затем и переоблачиться. В ванной комнате, больше похожей на грот, огромный мраморный бассейн был до краёв наполнен дымящейся, почти кипящей водой, в которую добавили ароматных вулканических трав – полыни, пеплагора и чешуйчащей мяты. Я погрузился в обжигающую жидкость, чувствуя, как напряжение медленно, с неохотой покидает мышцы. Густой пар клубился под сводчатым потолком, а на поверхности воды плавали, подобно рубинам, лепестки огненных лилий, собранных на самых опасных склонах наших гор. После омовения, когда кожа ещё парилась, я долго и придирчиво стоял перед распахнутым гардеробом. Выбор был делом стратегическим. Остановился в итоге на темно-багровом, почти черном бархатном камзоле с призрачной серебряной вышивкой, изображающей драконов, сражающихся с фениксами – аллегория, которая, как мне казалось, идеально подходила для ужина с потенциальной полубогиней. Каждая деталь была выверена: запонки с черными алмазами, поглощающими свет; пояс с пряжкой из когтя древнего змея; сапоги из мягкой, бесшумной кожи шадонов, не издающие ни звука при ходьбе. Перед выходом я замер перед огромным зеркалом в полный рост, критически изучая отражение. Лорд драконов. Властитель. Во всём своём подавляющем величии. Ни тени сомнения, ни намёка на внутреннюю дрожь. Только сила, выкованная веками, власть, прошитая в каждой нити одежды, и… едва заметное, предательское подёргивание века, которое я тут же подавил железным усилием воли, заставив мышцы застыть в маске непроницаемого спокойствия. Из гостиной, куда я направлялся, уже доносился соблазнительный, пряный аромат жареной грудки снежного индюка с ягодами глории – блюдо, которое, по заверению поваров, должно было произвести впечатление даже на самое изысканное божественное существо. Всё было готово. Стол накрыт, вино заряжено, я – закован в броню из бархата и самообладания. Оставалось только дождаться её. Ту, что одной лишь своей непредсказуемостью поставила под вопрос всё, что я считал незыблемым. Ту, с кем меня, вопреки всякой логике, связала воля высших сил.