Глава 21

Ольга: К моему удивлению, муженек не отказался от прогулки. Я ожидала взрыва, драконьих угроз, но он просто появился в саду ровно в назначенное время – высокий, молчаливый, в тёмном камзоле, оттенявшем его бледную кожу. Мы шли по выложенным серебристым камнем дорожкам Императорского сада. Воздух был густым и сладким от аромата ночных цветов, а под ногами мягко шуршали лепестки, опадавшие с диковинных деревьев. Фонари в виде светлячков, заключённых в хрустальные сферы, мерцали в ветвях, отбрасывая причудливые тени. Я болтала без умолку, показывая на то на экзотическое растение с листьями, переливающимися как павлиньи перья, то на фонтан, где струи воды танцевали под тихую музыку, исходящую от скрытых где-то инструментов. Муж шёл рядом молча, лишь изредка бросая на меня взгляды, в которых читалось скорее недоумение, чем раздражение. А потом я увидела Его. Золотистый цветок, растущий у подножия мраморной статуи древней богини. Его лепестки были совершенны, будто выточены из солнечного света, а бархатистая текстура манила прикоснуться. Это позже я узнаю, что наткнулась на орналису длиннолистовую – редкое растение с… особыми свойствами. А в тот момент я просто почувствовала, как меня неудержимо тянет к нему. Я подошла, наклонилась, и тонкий, пьянящий аромат ударил в голову. Мир вокруг поплыл, по губам расползалась глупая, блаженная улыбка, а внутри всё наполнялось лёгкой, пузырящейся эйфорией. – Муж, а муж, – повернулась я к нему, и слова полились сами собой, весёлые, беспечные. Он стоял в паре шагов с настороженным выражением лица – ей-богу, как будто увидел обезьяну с гранатой. – А пойдём байки, а? В одну спальню? Надо ж нам с тобой деток делать. А то поженились, а деток пока не сделали. Нехорошо это. Да и вообще… Я не договорила. Муженек решительно шагнул вперёд, его рука обвила мою талию, притянув к себе, а пальцы другой руки вцепились в мои волосы. И прежде чем я успела что-то понять, его губы накрыли мои. Первый поцелуй был не нежным. Это было столкновение. Вкус его напоминал грозу – прохладу ночного воздуха, сладковатый привкус магии и что-то ещё, сокровенно-драконье, от чего кружилась голова сильнее, чем от цветка. Мир закружился взбешённой каруселью, сад поплыл вокруг, а где-то глубоко внутри что-то зажглось – тёплое, яркое, пугающее и манящее одновременно. Муженек не стал дожидаться моей реакции. Разорвав поцелуй, он, не говоря ни слова, просто подхватил меня на руки – легко, будто я весила не больше пушинки. И поволок обратно во дворец. Я, опьянённая цветком и поцелуем, лишь обвила его шею руками и рассмеялась – глупо, беспечно. Брачная ночь… Она была не такой, как я представляла. Не было нежности, томных взглядов, медленного познания. Это был шторм. Это было пламя. В его спальне, освещённой лишь дрожащим пламенем камина, он срывал с меня одежду с какой-то яростной торопливостью, его пальцы оставляли на коже горячие следы, а губы обжигали прикосновениями. И я… я отвечала ему с той же дикой энергией, царапая его плечи, впиваясь зубами в губу, слыша, как где-то глубоко в его груди рвётся наружу низкое, похожее на рычание, урчание. Это не было любовью. Это было сражением. Столкновением двух стихий, двух миров, двух упрямых существ, которые наконец-то нашли способ выплеснуть всю накопившуюся ярость, недоумение и странное, мучительное влечение друг к другу. А под утро, когда первые лучи солнца пробились сквозь щели в ставнях, я проснулась от того, что его рука, тяжёлая и горячая, лежала на моём бедре. И его дыхание было ровным и спокойным. И на его лице не было привычной гримасы раздражения. Арчибальд: Это свершилось. Наша брачная ночь наконец-то произошла. Брак был консуммирован. И едва я, наивный, позволил себе помечтать об обычной семейной жизни, тихой и спокойной, как появились очередные проблемы. На следующее утро, сразу после завтрака, который мы с женой провели вдвоем, в моей новой спальне, меня вызвал отец. Через своего мажордома. Официально. В кабинет. Для беседы. Я напрягся, услышав вызов. Но идти пришлось, причем быстро, в чем был, то есть в домашнем костюме – отец сообщил, что дело не терпит отлагательств. Я зашел в кабинет через пять минут после вызова. Бархатный шлафрок внезапно оказался непозволительно легкомысленным для предстоящего разговора. Отец сидел за массивным обсидиановым столом, его пальцы с замысловатыми когтями сжимали сверкающий пергамент. – У нас проблемы, сын, и серьезные, – его голос прозвучал глухо, будто из-под земли. Он не поднял глаз от письма, продолжая водить по нему пальцем, словно пытаясь стереть роковые слова. – Выяснилось, кем является твоя жена. Сядь. Я опустился в кожаное кресло напротив, чувствуя, как подушка с тихим шелестом принимает мой вес. Сердце стучало где-то в горле. Отец наконец поднял взгляд. Его обычно насмешливые глаза были серьезны, а вокруг рта залегла глубокая складка. – Во дворец прилетел магический вестник, – он кивнул в сторону окна, где на подоконнике сидел хрустальный голубь с глазами из рубинов. – От богов. Он сделал паузу, давая мне осознать тяжесть этих слов. За окном беззаботно пели какие-то птицы, совершенно не подозревая о надвигающейся буре. – Богиня любви и бог войны завтра прибудут к нам с официальным визитом. – Отец произнес это так, будто читал смертный приговор. – Хотят полюбоваться на внучку. В ушах зазвенело. Комната поплыла перед глазами. Я почувствовал, как ладони становятся ледяными, а по спине пробегает холодный пот. – Внучку? – выдавил я, с трудом находя воздух во внезапно ставшей разреженной атмосфере кабинета. Отец мрачно кивнул, пододвигая злополучное послание ко мне через стол. – Да, сынок. Похоже, ты женился не просто на полубогине. – Его голос сорвался на едва уловимую дрожь. – Ты породнился с самим пантеоном. Бездна! Да за что?! Чем я провинился?! Мало того, что она из другого мира, так еще и оказалась внучкой двух могущественных богов! Аршарах харранташ шортарраш!