Глава 23

Ольга: Родственники… Они бывают разные: любящие, заботливые, шумные, навязчивые, отстранённые… Мне почему-то везло на гиперзаботливых. Матушка на Земле отказывалась помнить, что я давным-давно выросла, и при каждом удобном случае учила меня жизни – от правильного заваривания чая до советов "как удержать мужчину". Здесь, похоже, ожидалось то же самое. По горящему взгляду бабушки, богини любви, которая смотрела на меня как на свой новый проект, я поняла – меня в покое не оставят. И не ошиблась, увы и ах. Мало того, что сами бабушка с дедом вновь вернулись в императорский дворец уже на следующий день – в сияющих одеждах и со свитой из полусотни слуг, – так они ещё и всю мою земную семью сюда перетащили. Один портал – и вот они уже тут: мать, отец, два брата, застывшие в центре мраморного зала как вкопанные. Они стояли, ошеломлённо разглядывая всё вокруг: высокие потолки с фресками, витражи, отбрасывающие радужные блики, и меня – в роскошном платье, с другой фигурой и другим цветом волос. Мама держала в руках свой старый вязаный свитер, словно это была её единственная связь с прошлой жизнью. Папа нервно теребил очки, которые здесь, вероятно, были ему уже не нужны. А братья… Вот что, по мнению богов, должны делать в магическом мире компьютерщик и рекламный агент? Антон, младший, всё ещё щурился, хотя его зрение, должно быть, уже исправила магия. Он в растерянности крутил в руках свой смартфон – теперь бесполезный кусок пластика и стекла. Кирилл, старший, уже инстинктивно оценивал обстановку взглядом маркетолога – я видела, как он подсчитывал стоимость мраморных колонн и позолоты. Дед-бог ошибся. Мои братья никогда не были воинами. Кирилл всю жизнь совершенствовался в продажах, а Антон разбирался в кодах, а не в мечах. Я, конечно, бросилась к ним, обняла каждого, чувствуя знакомый запах маминых духов и папиного одеколона, смешанный с пылью дороги. Они были тёплыми, реальными, такими же растерянными, как и я когда-то. – Оленька? – тихо прошептала мама, осторожно касаясь моих волос. – Это правда ты? А кто это? – её взгляд упал на Пушка, который с интересом обнюхивал подошвы братьев. Пушок, почуяв родню, лениво потёрся о ногу Антона и издал звук, похожий на мурлыкание. Антон замер, глядя на кота со смесью страха и любопытства. – Это… длинная история, – вздохнула я, понимая, что теперь мне придётся быть их проводником в этом безумном мире. А за спиной уже слышались шаги мужа – быстрые, раздражённые. Ещё одни родственники. Ещё одни заботы. Пушок поднял голову и многозначительно посмотрел на меня, будто говоря: "Ну, ты влипла". Арчибальд: Древние утверждали, что боги умеют смеяться над смертными, выполняя все их желания. Вот только от смеха богов смертные могут и сойти с ума. А потому надо несколько раз подумать, прежде чем просить что-то у того или иного божества. Я, глупец, забыл об этой мудрости, когда решил с помощью женитьбы возвеличиться над всеми расами. Драконов и так боялись в этом мире. Но мне было мало страха. Я хотел, чтобы мне завидовали. И потому выбрал в жены ту, кто мог принести мне много земель и магических амулетов. И боги наказали меня, когда в тело моей невесты вселилась другая. И вот теперь, после свадьбы, я пожинал плоды своей гордыни! – Да успокойся ты, – хмыкнул один из братьев моей супруги, невысокий и щуплый брюнет со странным именем «Антон». – Ну живут в твоем доме боги и полубоги. Ну женат ты на внучке двух богов. И что теперь? Помирать? – Ты не понимаешь, – я раздраженно передернул плечами и налил себе в кружку еще тролльего пойла, чувствуя, как оно обжигает горло.  Мы сидели вместе с братьями Ольги в подвале, поближе к напиткам, беседовали и пили, конечно же. – Это боги. Они всесильны. Твой дед, при желании, может разрушить тут все за минуту. Все, понимаешь? Братья переглянулись. Понимающе так переглянулись. В их взглядах читалось не беспокойство, а скорее… снисхождение. Как будто я был ребёнком, боящимся теней в спальне. – В тебя вбит страх, вбит с рождения, поэтому ты не можешь адекватно оценивать ситуацию, – авторитетно заявил Кирилл, заедая сивуху хрустящим луком. – Смотри на них, на наших бабушку и деда, как на богатых аристократов, и не бойся ты их. Не сделают они ничего дурного своей внучке. А Ольге здесь нравится. Так что не трусь, – он кинул в рот ещё несколько колец лука. – Ничего не случится ни с тобой, ни с этим дворцом. Лучше скажи, вон та синяя птица, что сидит в углу, это мой глюк? Я хмуро покосился в угол. На бочке с вином сидела та самая птица – перья цвета магического пламени, глаза-сапфиры. Она чистила клювом крыло, совершенно невозмутимая. – Нет, это порождение магии твоей сестры. Живет тут… Давно уже… Сварить бы её, да боюсь, ядовитая. Птица внезапно подняла голову и пронзительно закричала, словно оскорблённая аристократка. Братья разразились громким хохотом, который разнёсся по подвалу, заставив затрещать бочки. Антон, всхлипывая от смеха, протянул мне свою кружку: – Выпей ещё. Может, перестанешь видеть проблемы там, где их нет. Я взял кружку, устало глядя на их беззаботные лица. Может, они и правы. Может, боги – это просто ещё одни родственники, с которыми теперь придётся делить кров. Но когда сверху донёсся грохот, похожий на падение нескольких статуй, а за ним – радостный возглас Ольги, я понял: моя жизнь больше никогда не будет прежней.