Глава 28

Ольга: Турнир двух земных умников, задуманный моими братьями как элегантное соревнование интеллекта и магии, быстро превратился в нечто, напоминавшее бедлам, устроенный в зверинце во время землетрясения. Нет, они старались, они действительно старались. Кирилл с его маркетинговой хваткой разметил задний двор дворца на «зоны взаимодействия» для разных рас, скрупулёзно учитывая исторические обиды и ограничения в еде у каждой расы. Антон, вооружившись грубой схемой из «Энциклопедии магического этикета», пытался наладить работу «фуршетных линий», где яства и напитки были строго разделены по статусу и видовой принадлежности. Пахло жареным мясом на углях, экзотическими специями и сладковатым дымком магических кристаллов, раскалённых для подогрева эльфийских напитков. Но… Все их старания пошли прахом благодаря моей живности. Синяя птица Ирик, чьё оперение переливалось всеми оттенками лазури и который обычно спал на моей подушке, внезапно открыл в себе душу сорванца. А мой Пушок, кот с философскими наклонностями, внезапно вспомнил, что он, по сути, ещё и хищник. Они почему-то решили, что аккуратно расчерченные мелом «дипломатические коридоры» и «зоны для высоких переговоров» – это идеальная трасса для безумной игры в догонялки. Ирик с пронзительным, похожим на смех щебетом носился между ног удивлённых гномов, его синее перо мелькало то под столом с жареными куропатками, то на спинке кресла, где восседал важный эльфийский посол. Пушок, с шерстью дыбом и хвостом трубой, нёсся за ним, совершенно игнорируя условности и статусы. Он виртуозно петлял между ног слуг, опрокидывая подносы с дорогим игристым, и прыгал через столы, оставляя на скатертях следы лап в икре и фруктовом пюре. Прогнать харрасара, находящегося в азарте погони, могли только бабушка с дедом – верховные боги, чей авторитет был непререкаем даже для него. Но они, как назло, были в столице, решая какие-то неотложные государственные дела. Я же, наученная горьким опытом, принципиально не вмешивалась. Сидела в тени павильона, потягивала прохладный нектар и наблюдала за разворачивающимся фарсом с философским спокойствием. И скоро к всеобщему хаосу присоединились остальные «гости». Азарт погони оказался заразителен. Гномы, чьи бороды были перепачканы пивом, с радостными криками: «В угол его загоняй, треклятого! В угол!» принялись строить импровизированные заграждения из пустых бочек. Орки, учуяв запах потенциальной добычи, с энтузиазмом включились в игру: – Синяя птица! Отличное жаркое получится! – рычал один из них, снося по пути стол с деликатесами для троллей. Тролли, оскорблённые в лучших чувствах, ответили тем же: – Эй! Ты мне на ногу наступил! Смотри, куда прешь! – прогремел бас, и вот уже два массивных тела сцепились в медленной, но мощной потасовке, добавляя к всеобщему хаосу грохот падающей мебели и довольное улюлюканье. В открытые окна дворца неслась дикая смесь из криков, ругани на десятке языков, звона бьющейся посуды и ликующих визгов Ирика. Воздух дрожал от низкого рычания орков, визгливых возгласов гномов и бархатного шипения Пушка, который, кажется, получал самое большое удовольствие в жизни. А мои братья стояли посреди этого ада, с лицами, выражавшими полную и безнадёжную катастрофу. Кирилл бессильно сжимал в руках свой пергамент с безупречным планом мероприятия, а Антон пытался голыми руками остановить дерущихся троллей, что было примерно равно попытке остановить лавину зонтиком. Я отхлебнула нектар. Определённо, это было самое весёлое событие за всю историю драконьего двора. Арчибальд: На этот раз я выдержал месяц. Целый месяц постоянного шума, гама, странных напитков и непривычной еды! Месяц, в течение которого мой дворец превратился в проходной двор для полубогов, аристократов с расстроенными нервами и пахнущих кофе купцов. И моему терпению снова пришел конец. – Мы уезжаем! – категорично заявил я Ольге однажды утром, едва она открыла глаза. Она потянулась на шелковых простынях, ее волосы растрепались по подушке. – Куда на этот раз? – хмыкнула она, смотря на меня сквозь дремотную дымку. – Снова доставать дриад и лесных эльфов? Они еще не оправились от твоего нытья по поводу тишины. Я решительно качнул головой, уже чувствуя спасительную прохладу иного мира. – Нет. Мы отправляемся в мир русалок и русалов. Ольга приподняла бровь. – Я не умею дышать под водой, – фыркнула она, но в ее глазах уже вспыхнула искорка любопытства. – И не надо, – отрезал я, собирая магию в кончиках пальцев. Воздух вокруг затрепетал, заряжаясь силой для разрыва реальности. – Все, кто не живет в море, имеют дома на берегу. Над водой. Там тихо, спокойно, и нет, – я почти выдохнул с ненавистью, – этого дурацкого кофе! С этими словами я щелкнул пальцами, и портал разверзся перед нами – не просто дверь, а водоворот из перламутра и тумана, пахнущий солью и глубиной. И мы шагнули в него, в чем были – я в своем бархатном шлафроке, она – в шелковом ночном одеянии. Мы материализовались на мраморной террасе, врезанной в скалу над бескрайним бирюзовым океаном. Воздух был влажным, соленым и невероятно чистым. Ничего не напоминало о кофе, выпечке или хаосе. Мир русалок и русалов открылся перед нами во всей своей поразительной красоте. Прямо перед террасой бездна океана обрывалась вниз, но вода у берега была настолько прозрачной, что можно было разглядеть каждый камень на дне, каждую водоросль, колышущуюся в такт неспешному дыханию прибоя. Вдали, на горизонте, вздымались хрустальные шпили подводных городов, сверкающие под лучами двух солнц. Их башни и мосты были сплетены из кораллов, жемчуга и чего-то похожего на белый мрамор. Само небо было странного, лавандового оттенка, а по нему плыли не облака, а легкие, переливающиеся полупрозрачные медузы, медленно покачиваясь в воздухе. Где-то глубоко под водой мелькали силуэты – изящные и быстрые. Это были они – русалы и русалки. Их хвосты, переливающиеся всеми цветами радуги, оставляли за собой сверкающие следы. Их песни, тихие и завораживающие, доносились до нас обрывками, сливаясь с шумом волн. Наш дом на берегу был высечен из белого камня, поросшего мягким изумрудным мхом. Вместо мебели – низкие диваны с шелковыми подушками, раковины, служившие столами, и чаши с голубоватым светом, в которых плавали живые светлячки-обитатели глубин. Было тихо. Исключительно тихо. Слышен лишь плеск волн, далекие песни и шелест странных растений, растущих на скалах. Ольга, забыв о своей колкости, подошла к резному парапету и замерла, глядя на подводные города. – Ни одного кофейного киоска, – констатировала она, и в ее голосе прозвучало неподдельное удивление. – И ни одной чашки с паром. Ты знаешь, Арчи, – она обернулась ко мне, и ветер играл ее рыжими волосами, – возможно, ты все-таки гений. Уставший, нервный, но гений. Я глубоко вдохнул воздух, полный свободы и покоя. Да. Здесь не было кофе. Здесь был только океан, тишина и она. И это было идеально. По крайней мере, на ближайший месяц.