Глава 32

Ольга: Боги, ну и идея же это была! Сидеть под этим душным магическим пузырем, жевать пирожные и слушать, как мама со свекровью спорят о фасонах платьев, в то время как где-то там, в настоящем лесу, происходит что-то интересное? Да ну уж нет. Я не выдержала и пятнадцати минут. Сначала было весело. Я просто отошла подальше, сделала шаг за золотистую стену купола – и вот он, настоящий зимний лес. Тихий, сверкающий, пахнущий хвоей и морозом. Я даже посмеялась про себя над всеми этими амулетами и предосторожностями. Холодно? Да ерунда! Я же не из сахара. Я решила просто немного пройтись, подышать этим волшебным воздухом и вернуться. Но лес оказался хитрым. Снег хрустел под ногами так заманчиво, деревья стояли такие заснеженные и красивые, что я незаметно для себя углубилась в чащу. А потом поняла, что все деревья вокруг выглядят одинаково. Снег слепил глаза, солнце уже клонилось к горизонту, а я… я была абсолютно одна. Веселье как рукой сняло. Сначала я пыталась идти назад по своим следам, но они уже успели запорошиться свежим снежком. Потом пробовала кричать: «Эй! Я тут!» Но в ответ – только гулкая, зловещая тишина. Даже птицы замолчали. Холод пробирался под меха, цеплялся ледяными пальцами к щекам, заставлял зубы стучать. Я куталась в плащ, но он становился все тяжелее от налипшего снега. Ноги промокли, пальцы замерзли так, что почти не чувствовались. Я шла, спотыкаясь о скрытые под снегом корни, и в голове крутилась только одна мысль: «Вот дура. Вот абсолютная дура. Из-за своего упрямства замерзну здесь, как последняя…» И тут – треск. Слева. Громкий, яростный. Сердце упало куда-то в ледяные ступни. Кабан? Медведь? Что-то еще более страшное? Я замерла, не в силах пошевелиться, ожидая, что из-за елей появится чудовище. Но появился он. Мой великий и ужасный лорд драконов. Весь такой грозный, в своей охотничьей амуниции, с копьем в руке. И выражение его лица… Боги. Сначала это было чистое охотничье напряжение, потом – недоумение, а потом… потом такая вселенская, неподдельная ярость, что мне стало еще холоднее. – Ты как тут оказалась? – его голос прозвучал как удар хлыста по замерзшей коже. – Заблудилась, – выпалила я, сама злясь на себя, на него, на весь этот дурацкий лес. А что я еще должна была сказать? Что мне стало скучно? И тогда он взорвался. Начал орать про магический купол, про женщин, которые должны сидеть и ждать. А у меня внутри всё перевернулось. Весь страх, весь холод, вся беспомощность вылились в ответную ярость. – Вот сам с ними и сиди! – закричала я, и голос сорвался на визг. – И вообще, хватит мне указывать! Лучше домой меня проводи! Я замерзла и хочу есть! Я видела, как он смотрит на мое синее лицо, на дрожащие руки. Видела, как в его глазах ярость борется с чем-то еще. И в этот момент мне было плевать на его охоту, на его традиции. Я хотела только одного – тепла. Ну и чтобы он просто заткнулся. А потом он открыл этот чертов портал. Просто рванул пространство, даже не попытавшись успокоить или помочь. Просто втолкнул меня в него, будто выкидывая надоевшую игрушку. И я очутилась в пустом, тихом дворце. В тишине, которая теперь казалась зловещей. И поняла, что я не просто замерзла. Я промерзла до самого сердца. И его поступок застудил меня куда сильнее, чем любой зимний лес. Арчибальд: Я вернулся домой, во дворец, раньше всех. Где-то через полчаса-час после Ольги. Настроение было напрочь испорчено неудачной охотой. И я наделся расслабиться, отдохнуть… Пока не перешагнул порог дома. Такого знакомого мне. Раньше знакомого, угу. Бездна, в которую я ступил, оказалась куда страшнее любой Бездны, что я знал. Я вернулся домой – в свою крепость, свой оплот, место, где камень помнил шаги моих предков. Или… раньше помнил. Переступив порог, я замер, пытаясь понять, не ошибся ли я порталом. Может, я попал в другое измерение? В логово сумасшедшего алхимика? В кошмар, навеянный тролльей сивухой? Стены. Мои сдержанные, благородные стены из темного камня были залиты ядовито-салатовой краской. По ним ползали какие-то бирюзовые узоры, пульсирующие мерзким светом. От одного взгляда начинало тошнить. Потолок. С потолка свисали не люстры, а некие щупальцеобразные создания из хрусталя и бронзы, которые медленно извивались, издавая тихий, скрежещущий звук. Они словно следили за мной. Воздух. Он был густым и сладковато-горьким, пахнущим паленой ватой, дешевыми духами и… отчаянием. Этим новым «ароматом» было пропитано всё. И звук. О, Бездна, этот ЗВУК! Он пронизывал всё, бил по ушам, впивался в мозг, не оставляя ни единого шанса на спасение. – Степь да степь кругом… – заунывно, на одной тоскливой ноте, выла Ольга. Её голос, обычно такой звонкий (и часто раздражающий), теперь был похож на скрип ржавых ворот ада. – Путь далек лежит… В той степи глухой помирал ямщик… Я прислонился к косяку, чувствуя, как у меня сводит челюсть. Ямщик? Я не знал, кто это такой, но в тот момент я искренне сочувствовал ему и желал ему скорейшей смерти. И себе – тоже. Лишь бы это прекратилось. Это была не песня. Это было орудие массового поражения. Звуковая пытка, против которой не было защиты. Я мысленно пробежался по всем известным мне заклинаниям блокировки звука – ни одно не подходило против этой… этой метафизической пошлости! Ольга пела на весь дворец. Эхо многократно усиливало этот кошмар, превращая его в сплошную стену страдания. Ни в подвале, ни на дальних башнях нельзя было укрыться. Эта жалоба про степь проникала повсюду, словно сама материя дворца пропиталась её обидой. Я стоял, вжавшись в стену, и понимал – это месть. Четкая, продуманная, изощренная месть за сегодняшний лес, за портал, за мой крик. Она не стала кричать, спорить, кидаться в меня посудой. Нет. Она выбрала самое совершенное оружие – акустический террор. И я проигрывал. Безоговорочно. Все мои титулы, моя мощь, моё драконье происхождение были бессильны против этой народной тоски, выворачивающей душу наизнанку. «Помирал ямщик…» – выла Ольга с новым надрывом. Я медленно съехал по стене на пол, закрыл уши ладонями и застонал. Охота провалилась. Вечер провалился. Теперь и мой собственный дом стал полем боя. И на этом поле битвы звучал только один победный клич – ужасающая песня о смерти какого-то ямщика в степи.