Глава 34

Ольга: Учить меня магии начали практически сразу же, причем, как я и предполагала, на отдельном полигоне. Дед, конечно, не церемонился. Мы занимались в пустынной реальности, где небо было цвета свинца, а под ногами хрустел странный фиолетовый песок. Идеальное место, чтобы не спалить что-нибудь ценное. – Сила есть – ума не надо, – ворчал он, устанавливая перед собой очередной прозрачный щит, который тут же треснул от моего неконтролируемого выброса энергии. Щит звонко разлетелся на осколки, которые испарились, не долетев до песка. – Ты понимаешь, что так всю магию израсходуешь за несколько минут? А ее надо дозировать. Дозировать, слышишь? Тебе вообще знакомо это слово? Слово-то было знакомо. В теории. Но на практике мои эмоции – вся накопленная злость, обида и это странное, щемящее чувство пустоты – вырывались наружу сплошным разрушительным потоком. Я не направляла силу, я просто… выпускала пар. И дед служил идеальным громоотводом. Что с него взять? Он – бог, бессмертное существо. Пару раз я умудрилась отшвырнуть его фигурой в скалы на горизонте. Он возвращался, отряхиваясь, с тем же недовольным ворчанием, но в его глазах я иногда ловила искорку чего-то… одобрительного? Нет, скорее, признания «сырой силы», которая во мне сидела. Мне и правда надо было как-то справляться со стрессом. И с отсутствием мужа рядом. Признаваться в этом вслух я бы ни за что не стала, но по ночам, в чужой башне, куда меня поселили на время обучения, кровать казалась слишком большой и холодной. Да, Пушок, мой верный харрасар, сворачивался калачиком у ног, и от него исходило приятное тепло. Его мурлыканье убаюкивало. Но это была замена, суррогат. Не то же самое. Мысль о том, что Арчибальд так и не вылез из своих погребов, глодала изнутри. Не то чтобы я по нему убивалась. Но это упрямое, молчаливое отсутствие задевало сильнее, чем если бы он пришел с новым скандалом. Это было похоже на игнорирование. А игнорирование я всегда ненавидела больше всего. Однажды, после особенно неудачной попытки создать не взрыв, а хотя бы ровную сферу света, я в сердцах плюхнулась на песок и спросила деда: – А он вообще о чем-нибудь думает? Или только пьет? Дед, поправляя наплечник, который я ему помяла, хмыкнул: – Думает. О том, какой он идиот. Это полезная мысль. Дай ей время укорениться. И в его голосе не было ни капли сочувствия к зятю. Было лишь спокойное знание того, что все идет так, как должно. И это, странным образом, успокаивало. Если уж бог войны не беспокоится, значит, и мне не стоит. Оставалось только научиться не крушить все вокруг от каждого всплеска эмоций. А это, как выяснилось, было сложнее, чем сокрушать божественные щиты. Арчибальд: Привести себя в порядок оказалось адской задачей. Каждая мышца ныла от напряжения, голова была чиста, но до жути хрупка, будто хрустальный шар. Я потратил уйму времени на то, чтобы одеться безупречно – темный камзол без единой складки, сапоги, начищенные до зеркального блеска. Выбрился так тщательно, что кожа горела. Все это было моими доспехами, щитом против грядущего разговора. Подойдя к двери, я замер на секунду. Из-за нее не доносилось ни звука. Тишина была настолько звенящей, что казалась неестественной, подозрительной. Я мысленно готовился к тому, что дверь откроется, и на меня обрушится новый виток акустического ада. Но отступать было поздно. Я решительно дернул ручку и перешагнул порог. Комната встретила меня теплом камина и… все той же оглушительной тишиной. Ольга сидела в глубоком кресле у огня, уткнувшись в книгу. Ее поза была неестественно неподвижной. На нашей – нет, на ее – постели растянулся тот самый пушистый страж, харрасар. Он приоткрыл один глаз при моем появлении, тут же лениво закрыл его и издал нечто среднее между вздохом и фырканьем. Никто из них не удостоил меня даже взглядом. Воздух застыл, густой и тяжелый, как сироп. – Нам нужно поговорить, – заявил я. Голос прозвучал хрипло, будто я долго не пользовался им. Внутри все сжалось в комок, умоляя развернуться и уйти, сохранив остатки достоинства. Молчание. Абсолютное, унизительное. Она даже страницу не перевернула. – Ольга! – я произнес ее имя резче, чем планировал. В голосе прозвучала не просьба, а команда. Глупая, беспомощная команда. Ноль эмоций. Ольга сидела, как изваяние, вгрызаясь взглядом в строки книги, которые, я был уверен, она не читала. Мое терпение лопнуло. – Да, я не совладал с эмоциями, признаю! – слова вырвались наружу, грубые и неотшлифованные. – Да, должен был держать себя в руках! Но это же охота, как ты не понимаешь! Это была ошибка. Оправдание. Слабый ход. И тогда я получил ответ. Не от нее. От харрасара. Тварь медленно подняла голову, и ее янтарные глаза уставились на меня с таким леденящим, безразличным презрением, что по спине пробежал холодок. Казалось, он сказал: «И это все, на что ты способен?» В тот миг я понял всё с ужасающей ясностью. Они сговорились. Молчание было не обидой, не плачем. Это был приговор.