Глава 36

Ольга: Тот день на магическом полигоне выдался особенно напряженным. Фиолетовый песок под ногами был исчерчен причудливыми узорами от моих предыдущих «упражнений», а воздух все еще пах озоном и расплавленным камнем. Я стояла, чувствуя, как энергия клокочет внутри, как живой, непокорный поток. – Оля! Ну что ты делаешь?! – раздался яростный крик деда. Он снова возник передо мной за новым, уже, наверное, пятнадцатым по счету, щитом. На этот раз щит был не прозрачным, а матово-серебристым, и на его поверхности тут же пошли трещины от моего нечаянного выброса силы. – Ну зачем ты так много силы черпаешь?! Ты же только вернулась после отдыха! Должна быть спокойной и расслабленной! Я только вздохнула, опуская руки. Чувство вины и досады скрутило желудок. Дед был прав. Отдых в мире кентавров действительно пошел на пользу. Те несколько дней на просторах степи, в тишине, без придворных интриг и вечного напряжения, примирили не только меня с Арчибальдом, но и меня с самой собой. Внутри воцарился покой, которого я не ощущала с момента появления в этом мире. Но это внутреннее умиротворение никак не помогало с магией. Совсем наоборот. Казалось, теперь, когда исчезла необходимость сдерживать ярость и обиду, сила хлестала из меня еще более мощным и неуправляемым потоком. Раньше я хотя бы понимала источник – гнев. А сейчас? Сейчас я была спокойна, как удав после сытного обеда, а магия все равно вырывалась с такой силой, будто хотела снести полмира. – Я и есть спокойная, – пробормотала я, глядя на свои ладони, будто впервые их видя. – Вот в том-то и дело. Я не злюсь, не нервничаю… а оно все равно льется через край. Дед, отставив потрескавшийся щит, подошел ближе. Его раздражение сменилось на оценивающий, изучающий взгляд. – Похоже, дело не в эмоциях, детка, – произнес он задумчиво. – А в том, что ты не чувствуешь меры. Ты не умеешь брать немного. Для тебя есть только два состояния: «всё» и «ничего». И пока «ничего» не получается, ты вываливаешь «всё». Он был прав. Словно кто-то дал мне в руки огненный шланг, полный мощности, а вместо вентиля – только рычаг полного затвора и дикую прорву. Попытка сделать «чуть-чуть» заканчивалась либо жалкой искоркой, либо все тем же сокрушительным потоком, который приходилось выпускать в никуда. – Я не знаю, как это – «дозировать», – призналась я с поражением. – Я либо чувствую эту силу бушующей внутри, либо не чувствую ничего. Дед тяжело вздохнул, но в его глазах не было упрека. Было понимание. Такое же, как у человека, который сам прошел через это. – Значит, будем учиться чувствовать. Не выливать, а… наливать. По капле. С сегодняшнего дня никаких взрывов. Только капли. Поняла? Я кивнула, сжав кулаки. Отдых закончился. Начиналась самая сложная часть – битва не с кем-то, а с самой собой. И с этим огненным шлангом, который никак не хотел становиться изящным ручейком. Арчибальд: Тот разговор с отцом за утренним кофе отложился в памяти как очередное доказательство того, что зима – самое ужасное время года. Я сидел, сжав в руке фарфоровую чашку с этим горьким, проклятым напитком, вкус к которому мне настойчиво прививали последние месяцы, и чувствовал, как аромат корицы смешивается с ощущением грядущей головной боли. – Пап, ну какой бал? – поморщился я, отставляя чашку. Эмаль на ручке чуть не треснула от напряжения. – Для чего? У нас и так казна полупустая после последних… предприятий. Отец, восседавший напротив с видом полнейшего самообладания, лишь хмыкнул. Его взгляд скользнул по моему лицу, выискивая слабые места. – Во-первых, – начал он, растягивая слова, – всю подготовку оплачивает бабушка твоей жены. – Он сделал паузу, давая мне осознать этот факт. Богиня любви, спонсирующая бал… Звучало как начало дурного анекдота. – Во-вторых, придворных надо чем-то занять. Слишком много шепчутся по углам. Да и не только их. – Его взгляд стал многозначительным. – В-третьих, твоей младшей сестре давно пора выбрать наконец-то жениха. Могу продолжить, если хочешь. Я подавил тяжелый вздох, чувствуя, как чешуя на спине неприятно ежится. Вот именно за это я и ненавидел зиму. Вынужденное безделье, необходимость днями напролет торчать в этих стенах, дышать одним воздухом с вечно недовольными аристократами и придумывать все новые и новые способы их развлечения. Охота, мой последний оплот, обернулась полным фиаско. И теперь – бал. Ладно, пусть его оплачивает богиня. Я почти физически чувствовал, как за этим стоит очередная уловка моей тещи и ее матери. Им наверняка нужно было прорекламировать новый дурацкий напиток из своих кофеен – «зимний глинтвейн» или «рождественский капучино». А где это сделать лучше, как не на балу, куда соберется вся знать? Но больше всего меня смущала отнюдь не финансовая сторона. Я украдкой взглянул на Ольгу, сидевшую через стол и с энтузиазмом уплетавшую омлет. Она совсем недавно, под чутким руководством Динары и моей матери, начала учиться придворным танцам. А это значило лишь одно: без вмешательства магических амулетов повышенной прочности и, возможно, походного целителя, она за несколько минут танца гарантированно оттопчет мне обе ноги до состояния фарша. Мысль о том, что мне предстоит кружить с ней в вальсе под пристальными взглядами всего двора, пока она наступает мне на ноги с энергией, достойной боевого тролля, заставила меня содрогнуться. Это будет унизительнее, чем провал на охоте. По крайней мере, в лесу никто не видел, как она матерится, заблудившись.