Глава 38

Ольга: Неделя после бала буквально пролетела. Словно метеор. И сначала я жила обычной жизнью. Но потом… Потом я стала замечать, что с моим здоровьем явно было что-то не в порядке. Это осознание накрыло меня не громом с ясного неба, а тихой, настойчивой волной странных симптомов. Сначала – легкое подташнивание по утрам, которое я списала на последствия слишком богатого ужина. Потом – непривычная сонливость, заставлявшая меня засыпать с книгой в руках посреди дня. И наконец, в тот самый момент, когда я стояла перед зеркалом, поправляя платье, и поймала себя на мысли, что грудь стала чуть более чувствительной, а запах любимых духов почему-то резко опротивел. Я замерла, уставившись на свое отражение. В голове, словно счеты, щелкали дни. И с каждым щелчком внутри росла тихая, уверенная паника, смешанная с чем-то еще, теплым и пугающим. «Не может быть, – подумала я. – Просто не может». Но могло. И было. Я медленно опустилась на край кровати, ощущая, как подкашиваются ноги. Пушок, почуяв неладное, подошел и тыкался мокрым носом в мою ладонь, но я его почти не чувствовала. Весь мир сузился до осознания одного простого и невероятного факта. Я беременна. Внутри меня рос ребенок. Наш ребенок. Полукровка. Помесь дракона и… кто я вообще такая? Внучки богов? Земной девушки? От этой мысли стало одновременно страшно и смешно. Первой эмоцией был чистый, животный ужас. Я вспомнила свои неконтролируемые выбросы магии, свои истерики с перекрашиванием стен. Боги, я была ходячей катастрофой! Как я могу быть ответственной за другую жизнь? Я могла ненароком поджарить его собственной силой, еще до рождения! Потом пришла растерянность. Что теперь делать? Как сказать Арчи? Он только-только привык ко мне, к моим выходкам, мы нашли какой-то хрупкий баланс. А теперь это… Это переворачивало все с ног на голову. Станет ли он снова холодным и отстраненным? Испугается ли? Я положила руку на еще плоский живот. Ничего не чувствовалось. Ни шевелений, ни изменений. Но знание уже жило внутри, теплое и тяжелое. И вдруг, сквозь страх и панику, пробилось другое чувство. Нежное, острое, щемящее. Любопытство. Предвкушение. Какой он будет? Унаследует ли его драконью суровость или мою безалаберность? Будет ли у него сила деда или же он станет самым обычным ребенком? А может, он устроит такой хаос, по сравнению с которым мои проделки покажутся детским лепетом? Я тихо рассмеялась, и смех прозвучал немного истерично. Пушок насторожился и укоризненно посмотрел на меня своими янтарными глазами. «Успокойся, – сказала я ему мысленно. – Все будет хорошо. Должно быть». Вставая с кровати, я почувствовала, как страх отступает, уступая место странной, новой решимости. Да, я была катастрофой. Да, я ничего не знала о материнстве. Да, Арчи мог отреагировать как угодно. Но это была наша катастрофа. Наш ребенок. И как бы ни было страшно, я уже знала – мы справимся. Вместе. А если нет… Ну, что ж. По крайней мере, скучно не будет. Арчибальд: Тот день начался как любой другой. Солнечный свет, пробивавшийся через витраж, лежал на полу знакомыми разноцветными пятнами. Воздух в наших покоях пахнет остывшим кофе и ее духами – смесью, к которой я уже успел привыкнуть. Ольга была немного бледнее обычного и жаловалась на легкое недомогание, но в ее глазах читалось нечто большее, чем просто усталость – тихое, трепетное ожидание. Когда вошел придворный лекарь, старый дракон с седой чешуей на висках, я отложил бумаги и встал, чувствуя странное напряжение в воздухе. Ольга протянула руку, и эфир вокруг ее запястья замерцал под прикосновением диагностической магии. Я наблюдал, как взгляд лекаря из отстраненного становится сосредоточенным, а потом… смягчается. Его старые, покрытые пленкой глаза поднялись на нас, и в них вспыхнули искорки чего-то древнего и мудрого. – Поздравляю ваши величества, – его голос, обычно сухой и безразличный, прозвучал тепло и почти торжественно. – Беременность подтверждается. Примерно шестая неделя. Все признаки благоприятные. Слова повисли в воздухе, тяжелые и беззвучные, как снежинки перед падением. Я слышал их, но мой разум отказывался воспринимать. Это было похоже на удар молнии, который не обжигает, а наполняет светом каждую клетку. Я обернулся к Ольге. Она сидела, прижав ладонь к губам, и смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых плескалась целая буря – страх, радость, неверие. И в этот миг все остальное перестало существовать. Никакой лекарь, никакой дворец, никакие обязанности. Я сделал шаг, опустился перед ее креслом на одно колено и взял ее руки в свои. Ее пальцы были ледяными и дрожали. Мои – тоже. – Ольга, – произнес я, и мой собственный голос показался мне чужим, приглушенным этим всепоглощающим чувством. Восторг, острый и болезненный, как лезвие, подкатил к горлу. – Это… это правда? Она кивнула, не в силах вымолвить слова, и по ее щекам покатились слезы. Но это были не слезы горя или страха. Это были слезы облегчения, счастья, того же безумного восторга, что переполнял и меня. Я прижал ее ладонь к своей щеке, чувствуя, как чешуя под кожей разглаживается от прикосновения. Внутри меня бушевало пламя, но оно было теплым, живительным, а не разрушительным. Наследник. Продолжение рода. Наше дитя. Мысли путались, не находя выхода, и все, что я мог сделать, – это смотреть на нее, на эту удивительную, непредсказуемую женщину, которая принесла в мою упорядоченную жизнь такой хаос и… такое невероятное счастье. – Спасибо, – прошептал я, и это было обращено и к ней, и к богам, и ко всей Вселенной. – Спасибо. Лекарь тактично удалился, оставив нас одних. Я не отпускал ее рук, а она молча плакала, улыбаясь сквозь слезы. В тот миг я понял, что все мои победы, все завоеванные земли и накопленные сокровища меркнут перед этим простым чудом. Мой мир, некогда состоявший из камня, власти и долга, внезапно расцвел самым хрупким и драгоценным цветком. И я поклялся себе, что сделаю все, чтобы защитить этот цветок. Даже если для этого придется перевернуть с ног на голову все мироздание.