Глава 12 · Кирилл «Русская душа»

Прошло три дня.

Три дня, в которые я официально работал над новым проектом, а неофициально — сходил с ума по одной рыжей женщине.

Мы встречались тайно. Ночью. Иногда у нее в бане, иногда у меня в старом доме, когда не было Валеры, иногда просто в саду за ее домом, где нас никто не мог увидеть.

Мы почти не говорили. Мы просто набрасывались друг на друга, как голодные. Но чем дальше, тем больше я понимал: мне уже мало просто тела. Мне нужна она вся.

Утром я сидел за столом и смотрел, как Паша наливает мне кофе. Он улыбался. Уже третий день подряд. Делал это молча, но у него был такой вид, словно он все знает.

— Что лыбишься? — не выдержал я.

— Ничего, Кирилл Михайлович. Просто утро хорошее, настроение хорошее, жизнь вообще прекрасна, да?

— Задание на сегодня. Поедешь в район, встретишься с главой администрации. Скажешь, что мы готовы обсуждать новый вариант — маленький эко-отель, двадцать номеров максимум. Никакого гольф-клуба. Никаких вырубок. Только восстановление старых домов и небольшой спа в русском стиле.

Паша кивнул, но улыбка никуда не делась.

— Понял. А вы сами… опять будете «работать из дома»?

Я посмотрел на него тяжело. Он поднял руки:

— Молчу, молчу, барин.

Но когда он ушел, я все равно подошел к окну и долго смотрел на соседский дом. Аглая развешивала белье на веревке. В простом сарафане, с влажным волосами. Я хотел ее. Прямо сейчас. Хотя всего несколько часов назад мы расстались под утро, и я думал, что на сегодня хватит.

Ничего не хватало. Впервые в жизни мне было мало одной женщины. И это пугало.

В дверь постучали. На пороге стоял дядя Петя — с почтовой сумкой через плечо, но по его глазам было видно, что он пришел не просто так.

— Можно? — спросил он.

— Заходите.

Он вошел, сел за стол без приглашения, достал из сумки бутылку самогона и два стакана.

— Поговорить надо, барин.

Не стал возражать. Мы выпили по первой. Дядя Петя крякнул и посмотрел на меня внимательно.

— Ты Аглаю не обижай, — сказал вдруг тихо. — Ее и так жизнь обидела достаточно. Жених бросил. Егор этот. Три года назад. Сказал, что она слишком яркая, слишком громкая, слишком… ну ты понимаешь. Ушел к какой-то тихой мышке из райцентра. А через полгода у Аглаи мама умерла. Рак. Быстро сгорела. Она тогда одна осталась. С домом, с курами, с долгами. И все равно поднялась. Такая вот наша Аглая.

Я молчал. Горло сжалось.

— Она сильная, — продолжал дядя Петя. — Но внутри… хрупкая. Как хороший самовар — снаружи блестит, а внутри огонь. Не всякий такой огонь выдержит. Многие хотят его потушить или под себя подмять. А ты… ты тоже хотел подмять? Сначала деревню, а теперь и ее?

Смотрел в стакан. Слова дяди Пети падали тяжело, как камни в колодец.

— Я не хотел… — начал и замолчал, потому что хотел. Именно так и хотел. Подмять. Контролировать. Сделать так, как мне удобно.

— Вот то-то и оно, — кивнул дядя Петя. — Русская душа — она не всем дается. Ее нельзя купить, нельзя сломать, нельзя заставить. Ее можно только принять. Как есть. Со всеми тараканами, с петухом наглым, с пирогами и характером горячим. Понял?

— Понял, — ответил тихо.

Дядя Петя выпил самогон, встал и похлопал меня по плечу.

— Ну, вот и ладно. А теперь иди к ней. И не молчи слишком долго. Женщины этого не любят.

Когда он ушел, я долго сидел и смотрел в одну точку. К вечеру я пошел к Аглае. Не стучал, просто открыл дверь ее дома. Она сидела на кухне, увидела меня и ничего не сказала, просто смотрела.

Подошел, взял ее лицо в ладони и поцеловал. Нежно, долго, без спешки. Она ответила. Руки легли мне на грудь, потом обвили шею.

В эту ночь мы не торопились. Я целовал каждый сантиметр ее тела. Медленно, тщательно. Она дрожала под моими губами. Когда я вошел в нее, тоже медленно, глубоко, глядя в глаза, девушка тихо застонала мне в губы.

Мы двигались в одном ритме, без слов. Только дыхание, только взгляды, только кожа к коже. Я держал ее, прижимал к себе, будто боялся потерять. Она обнимала меня ногами, запустив пальцы в мои волосы.

Когда мы кончили почти одновременно, я не вышел из нее. Просто лежал сверху, уткнувшись лицом в ее шею.

— Не уходи сегодня, — прошептала она вдруг.

— Не уйду, — ответил.

Я остался, а потом мы просто лежали, обнявшись, слушая, как за окном поют птицы, как в кронах деревьев шумит ветер, как где-то стрекочут сверчки. И было так невероятно хорошо, что я и не думал, что так бывает.

Не где-то на Мальдивах или в Греции, а здесь, в Малых Петушках, с самой невероятной и желанной женщиной.

Впервые за много лет я чувствовал себя дома.