Глава 9 · Аглая «Послевкусие»

Проснулась от собственного стона.

Тело было горячим, мокрым и предательски хотело секса. Между ног пульсировало так, будто вчерашний вечер все еще продолжался.

Лежала на спине, ночная рубашка задрана до талии, одна рука между бедер. Пальцы уже работали сами, почти автоматически.

— Черт… черт… черт… — шептала, кусая губу.

Перед глазами стоял Кирилл, как он брал меня на кухонном столе, как держал за бедра, как рычал мне в шею. Глубоко. Жестко. Заполняя и растягивая до предела, так, что я все еще помню эту наполненность.

Краем сознания вспомнила Егора — своего бывшего жениха. С ним такого никогда не было. Ни разу. Он был нежным, аккуратным, почти стеснительным.

Мы занимались сексом под одеялом, в темноте, и я всегда думала, что так и должно быть. А потом он ушел к тонкой блондинке из райцентра, сказав, что «с тобой слишком тяжело, Аглая, ты как ураган».

Ураган, значит.

А теперь этот ураган лежал в своей кровати и яростно трахал себя пальцами, вспоминая, как олигарх кончил в нее на кухонном столе. И то, как я так быстро и предательски сдалась, можно сказать, врагу, отдалась первому встречному.

— Да… вот так… — выдохнула, прикусила подушку, чтобы не закричать в голос, когда оргазм накрыл меня резкой, стыдной волной.

Несколько секунд я просто лежала, тяжело дыша. Потом медленно убрала руку и уставилась в потолок.

— Аглая Серафимовна, ты конченая идиотка, — сказала вслух.

Я только что кончила, думая о мужчине, которого должна ненавидеть. О мужчине, который приехал уничтожить мою деревню. О мужчине, который вчера без прелюдий и предисловий взял меня на собственном кухонном столе.

Села, обхватила колени руками и тихо застонала уже от стыда.

— Больше никогда. Слышишь? Никогда. Это была ошибка, Аглая. Гормональный сбой. Полнолуние. Магнитные бури. Ретроградный Меркурий. Все что угодно, только не он.

Встала, умылась ледяной водой, переоделась в старый сарафан и вышла на крыльцо. Нужно было срочно заняться чем-то нормальным. Курам дать, грядку прополоть, помидоры подвязать. Жизнь вернуть в нормальное русло.

Но нормальное русло уже отказывалось меня слушать.

— Аглаюшка! — донеслось от калитки.

Дядя Петя шел по двору с огромным букетом. Это были не полевые цветы. Не ромашки и не васильки, это были розы. Розы? Где он их взял?

Он нес букет настоящих, темно-красных, дорогих роз, а в другой руке у него была еще и записка.

— Это тебе, — сказал он торжественно. — От барина. Сказал передать лично. И это… — он откашлялся, достал из кармана очки и развернул бумажку. — Просил прочитать вслух.

— Дядя Петя, не надо…

Но было поздно. Дядя Петя уже надел очки и начал читать с выражением:

— «Аглая Серафимовна. Вчера я вел себя недопустимо. Но я не жалею. Хочу увидеть тебя сегодня. Глебов».

Дядя Петя поднял глаза и добавил от себя:

— А еще там внизу мелким почерком: «Пожалуйста». Смотри, какой вежливый стал.

— Господи, убейте меня, — закрыла лицо руками.

Барон фон Клюв, сидевший на заборе, кукарекнул так, будто тоже прочитал записку и теперь ржал надо мной. Куры встрепенулись, подхватили его и закудахтали. Предательницы.

В этот момент за калиткой послышался звук трактора. Ну, Валеры только мне не хватало для полной картины. Он вошел во двор, увидел букет в моих руках, дядю Петю с запиской, и лицо у него мгновенно стало каменным.

— Это от него? — спросил он тихо.

— Валер, давай не сейчас…

— От него, значит, — он посмотрел через забор. Кирилл как раз вышел на свое крыльцо с кружкой кофе. В белой футболке. Сволочь. Красивая сволочь.

Валера не стал ждать. Перемахнул через забор, как в кино, и пошел прямо на Кирилла.

— Эй, москвич! — крикнул он. — А ну иди сюда!

Кирилл поставил кружку на перила, сделал это слишком спокойно. Рядом возник его охранник, но Кирилл лишь подал знак рукой не вмешиваться.

— Валера, не надо! — крикнула, перелезая через дыру в заборе, о которой знала только я.

Но было уже поздно. Валера размахнулся. Кирилл уклонился, сделал это профессионально, красиво и ответил коротким, точным ударом в челюсть. Валера покачнулся, но устоял. Они схватились.

— Мужики! — орала я. — Вы идиоты! Оба!

Дядя Петя стоял у забора и комментировал, как на матче:

— Ох, хороший хук! А барин-то не промах… Валера, в корпус бей, в корпус! Да как ты бьешь, Валера⁈

Барон фон Клюв взлетел на забор и кукарекал так, словно это был главный бой в его жизни. Я влезла между ними, толкая обоих в грудь.

— Хватит! Оба! Сейчас же прекратили!

Мужчины остановились. Оба тяжело дышали, оба смотрели на меня. Валера вытер кровь с губы и сказал горько:

— Значит, вот как теперь, Аглаша? С ним?

Кирилл молчал. Просто тяжело смотрел и ждал моего ответа. Я стояла между ними в старом сарафане, с растрепанными волосами, и понимала, что сейчас, наверное, выгляжу как полная дура. Но хуже всего было другое.

Я не знала, что ответить. Потому что хотела их обоих прогнать. И одновременно хотела, чтобы Кирилл остался.

— Разошлись, — сказала я тихо. — Оба.

А сама развернулась и пошла к дому. За спиной было тихо. Только Барон фон Клюв победно кукарекнул, словно объявил конец раунда.

Зайдя в дом, я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и сползла на пол.

— Аглая Серафимовна, — прошептала, — ты в полной жопе.