Глава 11. Инга. Потомственная ведьма

Мысль, что у меня есть поклонники, мне очень нравится. И пускай поклонники – слово неудачное, потому что я не Алла Пугачева, но думать-то об этом приятно. Перед глазами проносится красивая картинка, как я нахожу цветы возле калитки. Розы: белые, алые, чайные, можно корзинами, штук по сто. А еще на заборе пишут не всякие гадости, а любовные записки. Типа, «Инга, выходи за меня». Или «Инга, ты самая прекрасная». Это было бы очень приятно и романтично. Ради такого даже забор не жалко.

Только реальность такова, что за четыре дня мне подкинули не букет алых роз, а лишь православный календарь и куриную голову. Но и тут, если разобраться, можно отыскать плюсы: если тенденция продолжится, то рано или поздно мне закинут что-то приятное. Что-то, похожее на букет. Или даже ключи от «порше».

Весь день я прислушиваюсь к тому что происходит за забором, но пока что переживать не о чем: днем завистники себя не проявляют. Но и работы тоже нет. И только к вечеру является очередная посетительница.

– Здравствуйте, Инга, меня зовут Маргарита Павловна, и мы очень дружили с вашей бабушкой.

Чего только люди не наплетут чтобы получить скидку! Я-то помню как бабушка говорила, что Маргарита Павловна редкостная шаболда, которой место на привокзальной трассе, да и вообще, она и мужа чужого увела в свое время, и не одного, и капусту с колхозных огородов тырила.

И так как мне до этого не приходилось встречаться с этой дамой, то я ее представляла в перьях, ощипанном манто и шляпе. А как еще должны выглядеть роковые женщины? Конечно для вылазок на чужие грядки она использовала другой образ, но чтобы очаровывать мужчин… Вот кому цветы оставляли возле калитки. Хотя нет, бабушка вроде рассказывала что там были не цветы. А что тогда? Вот ни черта не помню. Хотя нет, помню. Во! Окна ей били. Но это когда она была совсем молоденькая, а потом только по случаю: как чужого мужа соблазнит, так и били.

– Здравствуйте. К сожалению никак не вспомню вас, – улыбаюсь и вру, вру и улыбаюсь. Конечно, любой здравомыслящий человек скажет, что тот факт что бабушка считала Маргариту Павловну женщиной с низкой социальной ответственностью не говорит о том, что они не могли дружить. Но я слишком хорошо знаю свою бабушку. Она в принципе не особенно дружила с кем-либо.

– Как жаль… Но ничего. Я тут пришла по очень важному делу.

Вернемся к манто и шляпе. У Маргариты Павловны их нет. Зато есть тусклое платьице и растянутая кофта. На вид ей лет пятьдесят пять, причем, как вы понимаете, пятьдесят пять может быть совершенно разными. Бывает хорошие пятьдесят пять. Такие случаются у дамы, которая еще женщина. То есть, глядя на нее, не скажешь, что у нее что-то там отцвело или завяло. А есть пятьдесят пять начинающей пенсионерки. Вы конечно скажете, что дело в экологии, да и вообще правительство делает все возможное, чтобы трудовой возраст переходил в возраст дожития… Но справедливости ради стоит сказать, что они еще на полпути. И когда пятьдесят пять похоже на шестьдесят четыре, то это и есть пятьдесят пять начинающей пенсионерки.

Так вот… Маргарита Павловна тянула на второй вариант. На такой хороший, поживший второй вариант.

– Проходите, – улыбаюсь, пропуская ее внутрь, – Вы погадать? Приворожить кого?

Ну не могу я представить чтобы кто-то всерьез на эту мадам накинулся. Да еще из семьи ушел. Однако мое предположение заставляет клиентку возмутиться:

– Чтобы я, да кого-то привораживала?! Ни в коем случае! Все мужчины приходили ко мне сами!

Ага, и вставали в очередь. Еще раз поглядываю на Маргариту Павловну. Нет, непонятна мне мужская душа. А еще говорят женщины загадочные.

– Тогда что вы хотите?

– На меня навели порчу, – она заходит в дом и тут же направляется к кабинету. – У меня много врагов и завистниц.

Я выразительно киваю, а в голове проносится схема: а что, если придут наводить на нее порчу еще раз, устроить типа аукциона? Кто больше заплатит. Если Маргарита Павловна – то я снимаю с нее порчу. Если недоброжелатели – то навожу еще одну. Только мне кажется завистники победят. Роковая женщина одна, а завистников много. Им проще будет собрать большую сумму. С шапкой по селу пройдутся… С другой стороны, у нее же поклонники есть… Помочь могут.

А вообще странное дело! О чем речь ни зайдет, постоянно думаю то о деньгах, то о любви. Вот чего людям не хватает.

– Вы меня слушаете?

– Конечно.

Вообще-то нет. Опять замечталась. А правда, о чем она говорила?

– Только повторите еще раз, а то у меня тут озарение с космоса, отвлеклась немного.

– У меня иголки под порогом! Ржавые! – сидит напротив меня и жестикулирует как мельница.

– Точно порча, – киваю, стараясь не заржать.

– И я их принесла.

– Правильно. Мы сейчас их раскалим, я прошепчу заклинание… И все уйдет: – вообще-то дама неприятная, поэтому мне больше хочется чтобы ушла она.

– Так просто?

– На первый раз да. А дальше посмотрим.

– И сколько с меня?

– Три тысячи, – отвечаю, не моргнув глазом. Похоже у бабушки были другие цены, потому что Маргарита Павловна аж отшатывается назад.

– А что ж так дорого? Серафиме Альбертовне я всего пятьсот рублей платила.

– Так Серафима Альбертовна была первая ведьма в нашей семье, а я – уже третья. Так что я потомственная. А у потомственных ведьм цены всегда выше.