Глава 10. Инга. Таинственная надпись

У любого события есть две стороны, как у медали. Плюс и минус. Есть сторона красивая и блестящая, а есть – ржавая и уродливая. И если обрел одну, вторая тоже тебя настигнет, рано или поздно. Вот такая я фаталистка, хотя как и все, рассчитываю на удачу.

Жизнь показывает что ты никогда не ждешь плохого, а оно с тобой все равно случается, причем настигает в самый неподходящий момент. А вы как хотели? Во-первых, для плохого нет подходящих моментов. Во-вторых, жить, ожидая что вот-вот и наступят неприятности, довольно затруднительно. Все нервы вытреплешь. Вот и не ждешь их.

Еще есть закон сохранения энергии. Он перекликается с темой медали и ее двух сторон. Мудрые люди говорят: если в жизни произошло что-то хорошее, значит, скоро произойдет что-то плохое. И наоборот. Не зря же есть поговорка: не было бы счастья, да несчастье помогло. Вот то-то же. Это и есть жизнь. Только ты обрел свободу от ненавистной Академии, как уже курей пасешь в Жупени, в сотнях километрах от Москвы. И думаешь: не так плох был люпин.

Но думала ли я об этих вещах раньше? Нет конечно. Так устроен человек: порхает как бабочка, пока жизнь не поворачивается своей тыльной стороной.

Выпроводив Женю, я иду заниматься хозяйством, хотя на самом деле я уже наработалась и просто бы поела и легла спать. Тем более что Арнольд, глядя мне в глаза, всем своим видом показывает, что готов забраться в теплую постель. Только он тоже есть хочет. Ох уж это хозяйство. И не я завела! Но куда их деть? Я не представляю.

В общем иду кормить кур, потом завожу коня, даю сена, воды, и когда уже закрываю дверь сарая, слышу как Арнольд начинает разрываться звонким лаем. Обычно он на посторонних вообще не гавкает, а значит, что-то серьезное. От этой мысли сердце отправляется куда-то в пятки. Прислушиваюсь. Вроде машина не подъезжала, а значит, это не Женя. Да и не будет он под забором тусить. Во-первых, он не дядя Гена, а, во-вторых, он и так набрался впечатлений, да и вставать ему рано. Надо же успеть на утреню.

Подхожу к калитке и, собрав волю в кулак, ее распахиваю. Вроде никого. С другой стороны темно, особо не поймешь. Однако Арнольд продолжает лаять. Я включаю фонарик на телефоне и освещаю пространство впереди себя. Возле порога что-то лежит. Присаживаюсь на корточки. Е-мое! Курина голова! Вот это номер! Ну хоть не белая, да и все мои квочки целы. А судьба чужих меня не волнует. Я переступаю через порог и решаю оглядеть забор и калитку. И не зря. Пока я значит курей и коня кормила, какая-то сволочь мне весь забор изрисовала: «Ведьма, уходи!»

Вот теперь я точно никуда не уйду. А найду кто это сделал, дам тряпку в руки и заставлю оттирать! Односельчане называются. Никакого уважения, никакой доброжелательности! Да у меня в Москве с соседями по парковке отношения были теплее! Хотя на десять парковочных мест было четырнадцать машин! И это уже после того как поставили во дворе шлагбаум! Вы представляете что было в восемь вечера? У нас и кирпичи на свободное место ставили, и канистры… Но до откровенной порчи имущества и разбрасывания куриных голов дело не доходило. Сразу видно, культурные люди, не то что тут, деревенщины.

Кстати если с надписью все понятно, смысл перфоманса я пока что не улавливаю. Это мне проклятие, или как у дона Карлеоне? Типа дохлая рыба в фольге – значит война кланов? Надо у местных спросить какие в Жупени традиции.

Не дав Арнольду сожрать куриную голову, захлопываю калитку и с чистой совестью иду спать. Кто хорошо поработал, должен хорошо отдыхать.

На следующее утро я благополучно забываю инцидент с проклятием. Потому что пока проснешься, пока поймешь где ты и что надо делать… А спать все равно хочется. Поэтому, покормив иждивенцев, я снова заваливаюсь в постель. Надо бы кстати обозначить часы приема: например с часу дня до девяти вечера. Как раз восьмичасовой рабочий день! С перерывом на обед. Хотя… Нет, это слишком много, еще переработаюсь… С трех до восьми, самое оно. И перерыв.

Вспоминаю я о ночном происшествии когда является дядя Гена.

– Инга, что это у тебя, забор разрисован? – он довольно бесцеремонно заходит в калитку, но в целом я не против. Пока что друзей у меня тут мало, так что харчами перебирать я не буду.

– Да ночью какой-то дегенерат тут ходил. Еще и куриную голову оставил. Не знаете к чему это?

Дядя Гена качает головой, затем задумывается:

– Похоже на проклятие.

Ну вот, вроде не «ТНТ», а битва экстрасенсов уже началась.

– А зачем? Тут что, есть еще одна ведьма? – первая моя мысль, что меня хотят выжить как конкурентку, но кажется дело не в этом.

– Может ты какому парню понравилась? – делает шаг ко мне и добавляет, совсем тихо, – А ты пришлая. Твоя бабушка была роковой женщиной, а ты такая же.

Значит на местные дискотеки мне лучше не ходить. Побьют как городскую. Только в этом предположении один серьезный минус: кроме дяди Гены и Женьки я за все время ни с кем из мужчин не общалась. А это не те кандидаты, ради кого бабы будут курицам бошки сечь.

– Вряд ли дело в мужчине. Я тут только по делу общаюсь.

– Это ты думаешь что по делу, а мужчины знаешь какие? Рады подыгрывать. Я тоже ходил к Серафиме Альбертовне как клиент… Но на самом деле мне нужна была она, не мог с ней одним воздухом надышаться.

Меня умиляет романтичность дяди Гены. Жаль что ко мне приходят только гадать. А что, я тоже хочу почувствовать себя красивой и желанной!

– Это не мой случай. А может вы тут поживете? Комната тут есть еще одна. Посторожите кто тут лазает.

– Ну что ты? Ты молодая девочка, некрасиво это! Я поузнаваю, не переживай. Никто тебя тут не тронет, помяни слово дяди Гены!