Глава 9. Инга. Прием

Что может быть хуже мужчины, который верит гадалкам? Только мужчина, который сочиняет стихи. Вот правда. Когда я еще училась при лаборатории белого люпина, был у нас один талантливый человек. То про березу напишет, то про любовь. Потом решил что я его муза и начал за мной ухаживать. Все стихи посвящал. Придет, бывало, пораньше перед парами, меня дождется, подсядет ко мне и читает…

Первое время это мне даже льстило. Не каждая девушка удостаивается чести быть музой. А потом… Потом я предложила сходить в макдак, и что вы думаете мне на это ответил поэт? Что он не против, только с меня кофе и гамбургер. С меня! То есть по его задумке я должна была купить обед нам обоим. Вот и верь поэтам после такого.

В общем я ему сказала что стихи его гавно, и если он еще раз ко мне подойдет, я напишу заявление на него. В полицию! А потом его посадят за мошенничество и домогательство.

Так я разбила Гаврюше сердце, о чем, вспоминая каждый раз, я невольно улыбаюсь. Мало я ему рассказала. Надо было еще.

Вот с тех поэты для меня – это как мужчины, которых воспитывала мама до сорока лет. Впрочем, наверно это все из одной категории.

Я отвлеклась. А начала я с того что не люблю когда мужик верит в приметы, заговоры, привороты, отвороты и прочие проклятия. Мужик, по моему мнению, должен быть как камень! Керамогранит! Чтобы стукнул по столу кулаком и пошел на работу, миллионы зарабатывать! А как заработает, чтобы мне переводил на карту.

А вот и шаги. Женька идет будущее узнавать. Как с ним общаться? По идее – он клиент, надо бы улыбнуться. Но по факту он неадеквашка, который кидался в меня православным календарем и призывал каяться. Так что держись, Женя!

– Можно? – заглядывает в прихожую.

– Разувайся, тут вымыто, – вообще-то нет. Но Женя ведь не знает, может раньше еще хуже было. Порядок и чистота – понятия эфемерные. Женя послушно снимает кроссовки «гуччи» и остается в белоснежных носках. Вот же мажор!

– Куда идти?

– В мой кабинет, – отвечаю с достоинством. Вот так, мне восемнадцать, а уже кабинет свой! Не думала я что так карьера попрет.

Когда мы устраиваемся друг напротив друга, я театральным жестом достаю блокнот и ручку. Буду в столбик Женькины неприятности фиксировать. И не только его.

– Ты учти, консультация платная.

– И сколько? – хмурится.

– Четыре тысячи час.

– А тридцать минут значит – две тысячи? – вскидывает брови.

– Нет, Женя. Тридцать минут – это четыре тысячи. А вот два часа – уже восемь. Кстати минута уже прошла. Деньги вперед.

– Тебе надо не в ведьмы было идти, а на рынок. – недовольно бурчит, достает портмоне и отсчитывает четыре купюры. Я их тут же убираю в шкаф. Теперь порядок. Завтра хоть в магазин схожу. А то окорочка я уже съела. А поход в магазин – это всегда стресс. Зашел с пустой тележкой, вышел с пустой. А денег нет.

– Вообще-то я потомственная интеллигентка, а про рынок жене своей рассказывай. – широко улыбаюсь, после чего, будто спохватившись, добавляю, – Прости, забыла. Жена ушла, так?

– Так! – откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди, – я так понимаю о моей личной жизни ты уже навела справки?

– Женя, какие справки? – качаю головой, – О твоих делах все село в курсе. А я наоборот, стараюсь не слушать когда тебя обсуждают. Некрасиво все-таки. Да и вдруг соврут, а я поверю.

– Какая ты благородная, – криво ухмыляется.

– Вообще-то да, – отвечаю очень серьезно, изо всех сил стараясь не заржать, – Однако мы отошли от темы. Какие еще неприятности у тебя кроме бросившей тебя жены?

– То, что она свалила с моим деловым партнером, они меня кинули!

– Понятно, – аккуратно записываю в столбик. Видя это, Женя кивает на блокнот:

– А это что?

– Твои неудачи. Я полагаю будет много, вот, фиксирую чтобы потом не забыть. – откладываю ручку: – Что со здоровьем?

– Давление шалит, еще я простужаюсь часто.

О господи, я-то думала у него хвост вылезать начал, а он простужается. Ладно, мнительность тоже хорошо, больше точек для манипуляции.

– А почему ты считаешь что твои проблемы связаны с проклятием моей бабули?

– Потому что до того как мой отец и твоя бабуля повстречались, все шло идеально!

Л-логика.

– Жень, а ты до этого какими-то делами занимался, ну пока папа был жив? Работал где-нибудь или только дорогие тачки бил?

– А ты откуда про тачки в курсе?

– Так третий глаз у меня, – пожимаю плечами, говоря об этом как о чем-то крайне естественном. – Ну так что?

– Я до этого учился.

Дурака валял значит. Блин, а Женя может оказаться не таким богатым как я ожидаю. Тут и без меня помощников раздеть-разуть целая куча.

– Я так понимаю вредных привычек у тебя нет.

– Нет конечно! Я же не идиот?

Не идиот, конечно же не идиот.

– Замечательно, – киваю, – На что-то еще жалуешься?

– Мне иногда кажется что за мной кто-то следит. Это когда я один в комнате.

Ну тут надо к психиатру, он вроде манию преследования лечит. Или глушит. Медикаментами.

– Понятно. Значит так, – дописываю последний пункт и мысленно все перечитываю. – Порча есть, но не такая сильная как ты думаешь. Однако все-таки есть над чем поработать. Придешь завтра вечером. А утром сходишь в церковь, отстоишь утреню, исповедуешься. Причастишься, если дадут. И целый день будешь думать только о высоком, понимаешь? Разум должен быть очищен.

Хотя куда уж больше этот разум очищать. И так в голове пусто.

– Если я приду в церковь, решат что я пиарюсь.

– Ты о душе думаешь или об имидже? – хмурюсь. А вообще надо к батюшке сходить, пусть меня кормит за то что я к нему отправляю клиентов. Потому что получается что я работаю задаром. Жаль что район у нас глубоко православный. Вот если бы тут была еще мечеть, я бы конкуренцию замутила. Межконфессиональную.

– О душе…

– Ну вот и иди, готовься.

– Значит завтра будет ритуал?

– Конечно будет. Но если схалтуришь, то ничего не получится.

Женя уходит от меня в мрачном настроении, а я мысленно потираю руки. Надо будет придумать на завтра что-нибудь особенное. Специально для вип-клиента.