Глава 17

Алиса

— Что здесь происходит? — холодно процедил Эйдан. От него исходила давящая энергия.

Балкон был просторным, но появление ректора в один миг сделало его маленьким и тесным. Прохладный воздух словно загустел, он показался мне таким тяжёлым, что заныли плечи.

Инстинкт шепнул: “Опасность!”

Но Миранда, вместо того чтобы испугаться, заискивающе заулыбалась. Всё её внимание немедленно перешло с меня на Ректора, как если бы здесь были только они вдвоём.

— Виан Эйдан, — мурлыкнула профессор Норд, облизнув юрким языком свои ярко-алые губы. — Я просто проясняла недоразумение, вот и всё… — Качнув бёдрами, она сделала шаг к Ректору. — Ведь было бы крайне неловко, если бы эта… девушка, которой вы оказали столько чести, забыла своё место.

Я старалась сохранить спокойное лицо, но чувство унижения подступило к горлу. И возразить на выпад было нечего. А тем временем Миранда уже протягивала руку к Эйдану, явно желая взяться за его локоть и уйти с ним этого балкона.

Но Эйдан проигнорировал порыв Миранды. Её рука так и замерла, не прикоснувшись к Ректору. Вдруг – застыла, а затем безвольно повисла плетью. Точно Миранду парализовало или ей пересекли сухожилия.

Миг – я даже думала, что Эйдан воздействовал на неё через пси. Но я ничего такого не почувствовала. Только волны чёрной злости Эйдана, которые были куда красноречивее любых слов и действий.

Миранда ахнула. Инстинктивно дёрнулась назад: теперь и она осознала, насколько Эйдан сейчас опасен. Взгляд профессорши забегал – она производила впечатление рыбки на крючке.

А Эйдан… просто смотрел на неё. Как на…грязь. Словно прикоснуться к Миранде – ниже его достоинства. Словно она не заслуживает дышать с нами одним воздухом.

— И что же это за “место”, на которое ты посмела указать нашей мианессе? — голос Эйдана был опасно низким, рокочущим. Таким, что даже я задрожала, а уж Миранду и вовсе затрясло. Особенно когда хвост шиарийца, изогнувшись, угрожающе щёлкнул заострёнными кончиками возле её испуганного лица.

— Н-н настоящее её место. Я же знаю! Что она фиктивная невеста! — выдавила профессор, словно в каком-то отчаянии. Или же... с надеждой. Что Эйдан сейчас её поддержит. Рассмеётся вместе с ней, возьмёт под руку, и они вместе уйдут к гостям. Они уйдут, а я – останусь…

Такой образ Эйдан снял с пси-поля Миранды Норд. А я – случайно сняла с пси-поля Эйдана. А он… мне это позволил.

Я шумно рвано выдохнула. А профессор Норд отшатнулась к стене и испуганно осела под ледяным взглядом Эйдана. Миранда словно враз лишилась сил!

— Боюсь, вы только что стали безработной, Миранда, — голос ректора был холоднее космоса. — И подозреваю, вашей семье придётся продать бизнес, чтобы расплатиться с исками за оскорбление нашей будущей жены.

— Жены…

— Да. Свадьба состоится в назначенный день, — он шагнул ко мне, обняв за плечи, бережно притянул к себе.

Тепло его объятий окутало меня, а запах — терпкий, мужской — заполнил мои лёгкие.

От растерянности я положила ладони на серебристый хвост, что серпантином оплёл мою талию.

Миранда проследила за этим моим жестом. Её зрачки расширились, а губы шевельнулись. Она резко побелела, если не сказать – посерела.

— …я ошиблась, — опустошённо пробормотала она. И сжала зубы до желваков. А потом выдохнула: — Извините, виан.

— Ты должна извиниться не передо мной.

Миранда опустила голову так, что тёмные локоны упали на лицо. Теперь я видела только её дрожащий подбородок. Качнувшись, профессор поднялась на ноги. Её голос звучал глухо:

— Прости…те, виана Алиса. Я была неправа.

— Больше не приближайся к нашей невесте.

Миранда кивнула и выскользнула с балкона, оставив нас одних.

Я стояла в объятиях ректора, переваривая случившееся. Мне было безумно приятно, что он за меня заступился. Но одновременно с тем горечь тошнотой пережала желудок.

— Алиса… — шепнул Эйдан, коснувшись моего подбородка, чтобы я подняла голову и посмотрела ему в глаза. Золотые радужки ректора горели, будто два солнца. А зрачки утягивали в омут. — Ты как? Что она тебе наговорила?

Я снова опустила взгляд, не выдержав такого пристального внимания.

— Спасибо, что заступились… но… — я споткнулась, но потом всё же договорила тяжёлые для меня слова: — Она ведь права… это всё не по-настоящему. Это такая игра. Так зачем…

Зачем он даёт мне надежду?

Зачем так нежно касается, даже когда никто не видит?

Зачем защищает?

Зачем-зачем-зачем?! Если это всё игра…

Серебристый хвост чуть крепче сжал мою талию. Эйдан наклонился, его губы коснулись моего уха, и я вздрогнула от его горячего дыхания.

— Это не игра, Алиса, — прошептал он.

Смысл слов отказывался доходить до сознания. Не игра? Но…

Нахмурившись, я заглянула Эйдану в лицо, пытаясь уловить признаки “шутки” на его лице. Ведь не может же он говорить серьёзно.

— Алиса, это правда. Ты наша единственная.

— Ч-что… когда вы… с чего вы это решили?

— Когда ты коснулась нас для проведения чистки, нырнула в наше с Тэроном пси-поле, процесс был запущен… Какое-то время мы с братом сопротивлялись новизне, не могли поверить и принять. Но ведь наши пси-поля… нестандартного типа. Редкий генетический рисунок. Много блокировок, выставленных ещё в раннем детстве. Вопрос национальной безопасности. Если бы не все это… мы бы учуяли тебя в первый твой день в Академии, а не когда ты прикоснулась к нашему пси напрямую, срывая многоуровневую защиту. Слабая девочка-псионик… походя разоружила нас. Это непросто было принять и оценить масштаб. Но это сути не меняет. Ты наша пара, и мы теперь тебя никуда не отпустим. Если ты согласна…

— Не отпустите… — заворожённо повторила я.

— Ты наша мианесса. И мы сделаем всё, чтобы ты была счастлива, — он сказал это так искренне, что у меня сжалось сердце, а потом заколотилось быстро-быстро, будто пыталось выскочить из груди.

Но ведь была статья в газете! Разве всё не из-за неё?! И мой омега-ген…

Руки Эйдана скользили вниз по моей спине, лаская кожу через тонкую ткань платья. И прежде чем я успела задать следующий вопрос, он накрыл мои губы жарким поцелуем, и все мысли вылетели из головы, будто испуганные бабочки.

Мы целовались на балконе под светом звёзд, что уже выступили в небе. И мне казалось, что я лечу… Что это сон!

— Мы не хотели спугнуть тебя, Алиса, — чуть отстранившись, шепнул Эйдан мне в губы. — И желали защитить. Если бы не та статья, мы… всё равно бы к этому пришли. Но делали бы всё постепенно… И мы обязательно всё наверстаем, малышка… Как только расправимся с нашими врагами. Если ты нас принимаешь в качестве мужей…

Каждое его слово отдавалось волнующим эхом в моей душе.

На этот раз уже я сама потянулась за поцелуем: это и был мой ответ. Я ответила Эйдану всей своей сутью. До анализа, до того как сумела облечь свой эмоциональный шквал в слова… Я обняла сильную шею Эйдана, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Наши языки сталкивались, моё тело горело. Я задыхалась от накатывающих эмоций.

...Мне всё мерещился где-то подвох.

Я будто боялась слишком сильно поверить в то, что может оказаться иллюзией.

— Ничего. Поверишь, когда официально станешь нашей женой. Ты ведь согласна, Алиса? — его голос был рычащий, не приемлющий отказа.

А хотелось ли мне отказываться?

Нет! Совсем нет! Сейчас мне хотелось счастливо смеяться оттого, что все мои страхи только что развеялись космической пылью. Я хотела сказать, что хочу Эйдана. Хочу их обоих. Хочу, чтобы наша сказка никогда не заканчивалась. Но прежде чем я успела что-то произнести, Эйдан вдруг замер. Его мышцы затвердели, будто налились металлом.

“Не бойся”, — передал он через пси.

— Что? — я едва успела прошептать, как он резко дёрнул меня вниз.

Что-то просвистело над головой. И бахнуло позади. Обернувшись, я увидела, как на пол падают осколки мраморного барельефа, что раньше украшал балкон…

“В нас стреляли”, — пронеслась в голове леденящая душу мысль.

Эйдан

Наша малышка была неотразима! Платье шиарийских тонов ей безумно шло. Настолько, что собственнический инстинкт недовольно ворчал, желая немедленно схватить нашу мианессу в охапку и спрятать от чужих глаз.

Но это был её день.

Хотелось, чтобы Алиса насладилась им сполна.

Чтобы и сама ощутила, насколько она красива. И как сильно ей подходит быть рядом с нами. В наших объятиях. И под нашей защитой.

Прогулявшись по секторам нео-бала, нам с братом пришлось оставить её одну.

Это не казалось проблемой. Алиса так уверенно держалась, так ярко улыбалась, что нам показалось — она расслабилась, и будет даже правильно дать ей немного свободы.

Из-за большого наплыва высоких лиц безопасность на нео-балу была на высшем уровне — ничего плохого не могло случиться. Тем более мы чутко прислушивались к состоянию нашей мианессы, даже если глаза были обращены в другую сторону.

…

Мы стояли в конце зала, где музыка и смех гостей звучали приглушённее. Виан Фистер, престарелый глава военного ведомства Союза, покачивал в пальцах хрустальный бокал с искрящимся напитком. Второй рукой он поглаживал набалдашник своей чёрной трости. Въедливый взгляд его тёмных глаз соскользнул с Тэрона и впился в меня. Типичный атлантианец.

С этой расой договориться было сложнее, чем с камнем. А уж Фистер — это собая история. Упрямый, как баран с Земли-два.

И хотя мы сохраняли видимость приличий, на самом деле уже давно ждали новостей о его отстранении. Желательно с позором. И даже кое-что делали в этом направлении… чтобы ускорить процесс.

— Вианы, — Фистер слегка наклонил седую голову. В его голосе явственно звучало высокомерие: — Вы продолжаете настаивать на том, что снова наложите на столь важную поправку — вето. Это... неразумно. Недальновидно.

Мой хвост за спиной раздражённо качнулся, но сдержал его, вытянул в прямую линию, чтобы соблюсти приличия. Здесь слишком много глаз. Но разговор уже начинал утомлять. Я взял со столика бокал, чтобы немного отвлечься.

— Неразумно? — Тэрон поднял бровь, голос его звучал холодно. — Вскрытие живых ядер — это не просто научный эксперимент, Фистер. Это нарушение границ, которые мы, шиарийцы, никогда не позволим переступить.

Фистер усмехнулся, его тонкие губы изогнулись в едва заметной улыбке.

— Границы? — он сделал паузу, словно давая нам время осознать всю нелепость этих слов. — Мы говорим о технологическом прорыве, который может изменить будущее всего Союза. Ваши "границы" — это лишь предрассудки, которые мешают прогрессу.

Ножка бокала хрустнула в моих пальцах. Случайно. Но кажется, никто не заметил.

— Вы хорошо сейчас подумали?! — голос Тэрона стал низким, почти рычащим. — Вы называете предрассудками нашу связь с ядрами? Они живые, Фистер. Они чувствуют. Может, чтобы вам стало яснее, для начала нам стоит препарировать ваши атлантианские трости?

Глаза Фистера опасно сузились.

— Не сравнивайте наксов и эти… светящиеся минералы! Вы говорите о них, как о разумных существах. Но где доказательства? Где их сознание? Их мысли? В чём их желания? Они просто сгустки энергии — не более!

Тэрона аж перекосило. Его хвост гневно рассёк воздух. Я понял, что пора вступить в разговор, если не хочу, чтобы брат прямо здесь придушил этого бюрократа.

— Вы и не должны понимать ядра, — сказал я. — Их природа иная. Они взаимодействуют с нами на уровне, который вы, никогда не поймёте. Просто потому, что вы относитесь к другой расе. В любом случае ни о каком глубоком изучении речи быть не может. Это не только наша позиция. Это позиция Шиаррии. Решение не изменится.

Фистер раздражённо ударил тростью об пол. Должно быть, в его начальственном кабинете подчинённые испуганно подпрыгивали от такого его проявления злости, но мы с братом его подчинёнными не были и только раздражённо щёлкнули хвостами.

Кажется, Фистера это взбесило.

— И всё же, — голос его стал ещё холоднее. Ещё высокомернее. — Союз не может позволить себе игнорировать такой ресурс. Ваша твердолобость! Ваше вето... оно становится проблемой.

— Проблемой? — Тэрон усмехнулся, но в его голосе не было ни капли веселья. — Вы считаете проблемой нашу защиту того, что для нас священно?

— Я считаю проблемой ваше упрямство, вианы Ректоры. Вы ставите свои убеждения выше интересов всего гуманоидного мира!

Я едва не закатил глаза. На самом деле этот разговор происходил уже сотый раз за последние пару лет.

Союз давно продвигал идею “углублённо изучить” живые ядра, которые наша раса использовала для выращивания особых крейсеров. По сути, такие как Фистер хотели разобрать ядра на части, как какой-то механизм. Потому что механизмом они их и считали. Или в лучшем случае — минералом с особыми свойствами. Но мы с братом знали, что ядра — это не просто "батарейки". Это живые существа. Симбиоты, каждый со своим характером, эмоциями, пусть порой и непонятными для гуманоидов.

В детстве одно такое ядро росло вместе с нами. Оно любило играть в пространственные лабиринты, создавая их своим светом. Оно не просто реагировало на наши эмоции — оно их чувствовало и разделяло.

Разрешить “изучить их” — как этот процесс деликатно называет Союз — это всё равно, что подписать живое существо на пытки.

И до чего докопаются учёные “Союза” — можно только гадать.

Высшее командование Шиарии тоже никогда не пойдёт на такое. И мы тоже. Союзу нельзя давать ещё больше власти в шиарийском космическом кластере. И уж тем более — позволять копаться в живых ядрах.

Как у Ректоров первой Академии — у нас было право вето на все подобные решения. Которое мы накладывали снова и снова, не позволяя безумной идее Союза воплотиться в жизнь.

Но судя по последним событиям — действовать Союз решил радикально. Сначала попытка сместить с должности через скандал. Потом — спровоцировав у мианессы включение омега-гена. Я был практически уверен, что всё это связано… И чем ближе очередная дата голосования за этот проект, тем жёстче становилось давление.

— Вы не оставляете мне выбора! — Фистер снова стукнул тростью, и его уже немолодое лицо исказила гримаса гнева. Тэрон ответил ему что-то рычащее, а я отвлёкся… потому что меня вдруг кольнула тревога.

Я бросил взгляд на диваны, где должна была сидеть Алиса. Но диваны были пусты. Но почти сразу я ощутил через пси-связь волну густых эмоций нашей мианессы.

“Алиса на балконе, — передал я брату по нашему закрытому каналу. — Пойду проверю”.

“Хорошо. Я пока угомоню этого псевдо-исследователя”, — ответил Тэрон.

Оставив брата разбираться с Фистером, я отдал официанту сломанный бокал и направился к балкону. И первое, что услышал, когда приблизился — это голос Миранды.

“О, милая, — насмешливо произнесла профессор Норд, — ты что, уже влюбилась? Бедная дурочка. Мне так тебя жаль…”

Гнев ошпарил внутренности. Толкнув дверь, я вышел на сумрачный балкон.

Всё, что происходило дальше, пронеслось как в тумане. А Миранда подписала себе чёрный билет. И лишь потому, что она извинилась перед Алисой, я не стал ломать её жизнь прямо сейчас. Потому что сейчас… у меня появилось другое срочное дело.

Нужно было объяснить Алисе, что теперь она наша навсегда.

Зря мы с этим тянули. Всё казалось, что мианессу напугает правда. Что она попытается сбежать. И вот теперь результат: даже услышав от меня, что нет никакой игры, что мы давно её приняли — она не верила. Сомневалась. Но я был счастлив, что не отталкивала.

— Ничего, — сказал я, ласково обнимая мианессу. — Поверишь, когда официально станешь нашей женой. Ты ведь согласна, Алиса?

Она подняла ко мне лицо. И в её ярких глазах отразились звёзды, что уже зажглись на небе.

А в следующий миг я вдруг ощутил колебание воздуха, далёкий приглушённый щелчок. Даже большинство шиарийцев не обратили бы на него внимание. Но у меня за спиной было больше сотни военных операций.

“Не бойся”, — успел передать я Алисе.

И дёрнул её вниз — в укрытие.

Пуля просвистела над головой, разбив в крошку каменный барельеф, украшавший стены балкона. Она долетела за микромгновение, но мне хватило его, чтобы ощутить направление, вес и специализацию снаряда. А также предположить тип оружия, из которого его выпустили.

Скорее всего, это бластер военного типа "Тень-7" — специально разработанный против псиоников. В особенности — против шиарийцев. Пуля из особого редкого дорогого сплава — за цену одной такой пули можно купить небольшой шаттл. Если бы попала в меня — пробила бы любой щит, для неё ментальных преград не существовало.

Кто-то явно подготовился. Не пожалел средств.

Это было покушение. На меня. На нас.

И у меня даже были варианты, кто всё это устроил.

Мой разум работал на максимуме. Обнимая Алису хвостом и руками, частью сознания я уже сканировал окружение, а другой пытался дотянуться до Тэрона через пси-связь. Я ощущал брата — он был в зале — но почему-то я не мог до него достучаться. Вероятно пространство накрыли экранирующим куполом. Тогда и через коммуникатор будет не связаться. Вдобавок, двери за нами закрыли… потому что я несколько раз потянул их псионической силой — и вообще не ощутил отклика.

Все системы моего организма взвили обороты на максимум.

Сердцебиение подскочило до 300 ударов в минуту, переводя тело в боевой режим. Разум анализировал варианты развития событий с бешеной скоростью. Но приоритет был один — безопасность Алисы.

Каменные крошки от выстрела ещё не достигли пола, а я уже накрыл дрожащую Алису плотным воздушным щитом из сжатого до предела воздуха. И одновременно с тем — расширил своё пси-поле, затапливая просторную террасу балкона, а потом и пространство за ним. В пределах поля я мог ощущать каждый камешек и каждого врага. И внутри поля я мог манипулировать предметами.

И сейчас пытался нащупать источник угрозы.

А вот и он!

Дроны. Сразу три технологичных дрона, скрытых под покровом невидимости. Один перезаряжал орудие, и два других готовились выстрелить. Но я был быстрее. Молниеносно сжал воздух вокруг стальных механизмов, замкнул системы, направив искру к снарядам, хранящимся внутри.

За миг до того, как дроны взорвались, я нащупал нить связи, которая вела от дронов к стрелку — тому, кто управлял атакой.

И послал по нити такой жёсткий импульс, что ощутил в ответ волну агонизирующей боли. Должно быть, это и правда больно, когда мозги превращаются в кашу.

— Эйдан! — испуганно шепнула рядом Алиса, сжимая за мою руку.

Для неё всё произошедшее выглядело так, будто после выстрела я вдруг уставился в тёмное небо и застыл на пару секунд.

— Всё в порядке, — выдохнул я, возвращая себе весь потенциал сознания. Но в порядке ничего не было.

Потому что едва я вздохнул, как расслышал шорох. И со стороны Алисы на террасу балкона взобрался человек. Его тело покрывал гладкий чёрный костюм из материала — который невозможно нащупать псионическим полем. Разработка гуаньцев, что стала всё чаще использоваться для покушений.

Второй убийца скользнул на балкон с другой стороны.

Убийцы явно были под стимуляторами экста-класса. После приёма таких восстанавливаются годами. Зато сейчас их движения были сверх-быстрыми — смазанными даже для моего глаза.

Так действуют, если хотят убить наверняка.

Но судя по наклону кинжалов в их руках, целиться будут не в меня — а в Алису. Чтобы отвлечь. Чтобы я допустил ошибку. Материал клинков из того же материала, что и пули. Значит, щиты не помогут.

Мгновение.

И убийцы кинулись на нас.

Я рванул к первому — тому, что ближе к Алисе. Подсёк хвостом, ударил сверху ногой, ломая рёбра. Второй уже переместился к нам, взмахнул кинжалом, целясь в мианессу… Я метнулся наперерез, прикрыл плечом — принимая удар.

Клинок вошёл глубоко, рассёк мышцы, но из-за боевой фазы боль была далёкой, как будто её испытывал кто-то другой.

Моё тело работало на автопилоте. Тысячи часов тренировок давали о себе знать. Хвост изогнулся змеёй и ударил нападавшего вбок, пробив насквозь. Убийца вскрикнул, удар кулаком под дых скинул его с балкона. Он полетел вниз — здесь четыре этажа. Он не выживет.

И судя по наступившей вокруг тишине — это был последний.

Дёрнув кинжал из плеча, я отшвырнул его в сторону. Судя по нарастающему жжению, на лезвие был нанесён шоковый тоник. На шиарийцев не действует никакой яд, поэтому чтобы нас замедлить пользуются такими ухищрениями. Скоро боль доберётся до нервов и выкрутит их так, что даже дышать будет больно. …неприятная штука. Но не смертельная.

— Космос великий! Эйдан… — испуганно прошептала Алиса, и я взглянул на неё.

Мианесса была в порядке, если не считать ужаса, плескавшегося в глазах.

— Ты теряешь кровь! — шептала она. — И близок к перегрузке! Надо пережать рану, надо… скорее вернуться в зал! Попросить помощи.

Алиса была права.

Но мы не успели.

Воздух вздрогнул. Рябь прошла по полу.

Я успел схватить Алису и укрыть её щитами и своим телом. А потом внутри помещения нео-бала раздался раскатистый взрыв. Дверное стекло брызнуло осколками. И разум поглотила темнота.