Глава 18

Алиса

Я очнулась с ощущением, будто меня вывернули наизнанку.

Голова гудела, тело ныло. Воздух пах сыростью и ржавчиной. Я лежала на чём-то твёрдом и холодном, а вокруг царила темнота. Лишь слабый луч света пробивался откуда-то справа, освещая пыльные частицы, которые медленно кружились в воздухе.

Где я?

Я с трудом села, но это было непросто. Тело не слушалось, словно его налили свинцом. Я ощупывала себя — подол платья был порван, волосы спутались, но на коже ни царапины. Взгляд скользнул по окружению — всюду стены из грубого камня, и такой же камень лежит всюду осколками. Как я тут оказалась?! Помню, что стояла с Эйданом на балконе, а потом — покушение. Затем взрыв! Да такой силы, что нас по любому смело. Это подвалы? Неужели я провалилась сюда с такой высоты?

Но почему тогда у меня не одной сломанной кости?

Ох…

Где Эйдан? Где Тэрон?

Я снова вгляделась во мрак. Глаза уже привыкли к темноте, и я вдруг осознала, что я здесь не одна.

Сердце пропустило удар, когда я заметила на полу силуэт.

Это был Эйдан! Он лежал на боку, спиной ко мне. Его хвост, без движения замер на полу… в луже натёкшей крови.

У меня заледенели кончики пальцев. О космос!

Я торопливо подползла к ректору. Осторожно потянула за здоровое плечо, поворачивая… и замерла в ужасе. Лицо мужчины было искажено: вены на скулах и висках проявились чёрным узором, всюду на коже проступали тёмные прожилки. Из глубокой раны на втором плече сочилась кровь, стекая на пол.

Ранен. Без сознания.

Так ещё и перегрузка — такая, что ректор может и не очнуться… По крайней мере, если верить академическому учебнику. И тут же пришло осознание — вот как мы спаслись. Эйдан израсходовал всю псионическую энергию, чтобы окружить нас многослойным барьером. А теперь — последствия.

"Нет, нет, нет..." — зашептала я, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться. Страх сжал горло, но я заставила себя двигаться. Дрожащими руками ощупала его плечо. Кровь всё ещё сочилась, тёплая и липкая.

"Надо остановить её", — пронеслось в голове.

Я схватила подол своего платья и с силой дёрнула. Ткань порвалась с лёгким треском. Я оторвала длинную полосу. И наложила повязку выше раны, туго затянула. Руки дрожали так, что я едва могла завязать узел. Но зато кровь, кажется, остановилась.

Паника накатывала, но часть моего сознания оставалась собранной. В памяти всплывало всё, что я знала про расу шиарийцев.

У них очень мощная регенерация. Но раз она не запустилась, значит, ей мешает пси-шок. Организм бросил все силы, чтобы сражаться с перегрузкой, поэтому на залечивание уже не осталось сил.

Я должна снять критическую фазу.

Я же пси-лекарь! Я смогу!

— Пожалуйста, держись… — прошептала я, взяв Эйдана за руку. Переплела наши пальцы.

Дыхание мужчины было поверхностным, как у умирающего. Я вспомнила, как в Академии учили: контакт слизистых пси-лекаря и пациента усиливает погружение. Высшим лекарям это не требуется, но у меня всегда проблема с тем, чтобы преодолеть порог входа. От этого все мои низкие оценки. Зато потом могу лечить лучше многих! Но способ пробиться сквозь первичную защиту есть. Я уже использовала его на первой встрече с Ректорами.

Мне всего лишь нужно… поцеловать его.

Но сработает ли это сейчас, когда Эйдан без сознания?!

Сейчас узнаю…

Я наклонилась и коснулась его губ.

Они были холодны как лёд, но почти сразу начали согреваться под моими губами. Я коснулась его рта языком, сама углубляя поцелуй, чувствуя, как губы он вздрагивает в ответ, вдыхает глубже. Одновременно я пыталась пробиться в его пси-поле. Ну же! Я обхватила ладонями лицо Эйдана.

А в следующий миг — провалилась в его пси-поле.

Но обрадоваться не успела.

Меня сразу накрыло чёрной волной, пронизывая фантомной чужой болью.

Я оказалась посреди бушующего смолянисто-чёрного океана. Волны ярости, боли, отчаяния бились вокруг, пытаясь смыть, уничтожить, поглотить. Но я не собиралась им сдаваться! И призвала свою очищающую энергию.

Руки засветились мягким белым светом. Я протянула их вперёд, создавая сеть из чистых, искрящихся нитей. Они растянулись горящей паутиной. Взмахнув сетью, я погрузила её в чернильный океан, разбивая крупные сгустки тьмы. Они шипели, пенились и распадались на более мелкие фрагменты.

Работа шла медленно, но я не останавливалась.

Каждый раз, когда я уничтожала очередной сгусток, океан становился чуть светлее, чуть спокойнее. И я чувствовала, как в реальности Эйдан оживает. Его дыхание становилось глубже, ровнее.

А потом я вдруг ощутила, как его руки обнимают меня. А его губы под моими шевельнулись, и уже его язык проник в мой рот. В реальности я ахнула, но заставила себя остаться в пси-поле. Ещё было слишком рано выныривать. Даже если самая острая фаза прошла — такое скопление гамма-волн опасно для псионика.

Поэтому я растворила сеть и призвала длинные светящиеся плети. Точечно ударила ими по самым крупным чёрным воронкам. А потом снова и снова. Дело пошло легче, ведь в реальном мире Эйдан уже жарко целовал меня, позволяя крепче держать контакт с его псионическим полем. И в какой-то момент я ощутила, что сижу уже не на полу, а на нём сверху. И что-то твёрдое весьма красноречиво упирается в меня снизу. Глубокая чистка часто вызывала физиологические реакции, ведь даже у меня голова шла кругом, а за лоном пульсировало от желания. В нашей ситуации это было совершенно не к месту, но…

Но всё же я сама поёрзала на Эйдане. Жар охватил тело.

И хотя в пси-поле ещё было над чем поработать — я не выдержала — распахнула глаза. И встретилась взглядом с золотыми глазами Ректора.

Лёжа на каменном полу, Эйдан пожирал взглядом меня — сидящую на нём сверху в позе наездницы. Радужки мужчины ярко светились золотом в сумраке подвала.

Я резко выпрямилась. Тяжело дыша, оглядела Эйдана.

Опасная фаза перегрузки отступила, но он всё ещё выглядел так, будто вот-вот провалится в беспамятство. Рисунок вен почти исчез, но кожа оставалась бледной. А рана на плече Эйдана и не думала затягиваться.

Кроме того, хоть Эйдан и очнулся, он явно был не в себе. Его мутный взгляд блуждал по моему лицу, замирая то на моих губах, то на глазах.

Я знала: ректор не до конца здесь. Перегрузка разорвала его психику на куски, а лечение лишь слепило их наспех, как скотч — треснувшее стекло. Нужно время, чтобы он пришёл в себя. А сейчас лучше бы мне снова нырнуть в его пси-поле и продолжить лечение.

Но тут Эйдан сам обнял меня и притянул к себе.

— Ты… так вкусно пахнешь, — хрипло прошептал он, и его губы коснулись моих.

Поцелуй был медленным, глубоким, словно он пытался распробовать мой вкус. Я ответила, позволяя его языку скользнуть между моих губ. Волна тепла растеклась по телу.

Пси-связь вибрировала между нами, и частью сознания я вдруг ощутила, что негативные волны продолжают постепенно растворяться в пси-пространстве Эйдана… Это было странно! Я ведь сейчас ничего для этого не делала. В Академии нас учили, что такая опосредованная чистка возможна только при мифической совместимости более 97 процентов. В таком случае псионик будет избавляться от перегрузки, просто касаясь кожи лекаря. В идеале — его слизистой.

И, похоже, сейчас происходило нечто подобное!

Эйдан целовал меня глубоко и страстно, так что у меня голову сносило, и одновременно проходил лечение.

Неужели наша совместимость настолько высока?

Эта мысль недолго держалась в моём сознании. Она улетучилась в тот момент, когда мужские руки скользнули по моей спине, притягивая ещё ближе — так, что я почти распласталась на твёрдом, горячем мужском торсе. Хвост обвил моё бедро. А поцелуй стал глубже, горячее.

— Эйдан... — прошептала я между поцелуями.

Его пси-поле, еще минуту назад похожее на бурлящий океан, теперь пульсировало гораздо ровнее. Ласки, поцелуи — всё это помогало ничуть не хуже настоящей чистки с погружением в псиполе.

А значит… Я могла расслабиться. Перестать контролировать каждый вздох.

Эти мысли тело восприняло как команду — и мои бёдра сами толкнулись вперёд, потираясь о возбуждённый член мужчины, который натянул ткань его брюк.

— Ещё… — выдохнула я, хватаясь пальцами за мощные плечи моего шиарийца. Его ладонь скользнула под порванное платье, коснулась бедра, и я вздрогнула. Хвост, обвивающий ногу, сжался чуть сильнее, а раздвоенный кончик пополз выше, к чувствительной внутренней поверхности.

Меня затопил жар. Воздух стал таким густым, что я вдыхала его рывками. И сквозь возбуждения видела, что рана на плече Эйдана покрывается розовой плёнкой новой кожи. Регенерация заработала.

Тем временем хвост добрался до цели. Кончик ласково провёл по тонкой ткани белья, и я вскрикнула, упершись руками в рельефную мужскую грудь. И кончик сделал это снова. И снова…

…Меня затрясло. Плавкий жар растёкся за лоном, сладко дёргая нервы. Это было совершенно, как музыка. И неуправляемо – как природное явление. Я окончатлельно отпустила контроль. И словно слилась с Эйданом. Мой разум вдруг коротко и ярко взорвался чистым золотистым счастьем. Волны удовольствия на миг унесли сознание…

— Алиса... — Эйдан выдохнул моё имя. Уже гораздо осознаннее.

Я прижалась к нему, дрожа, пока последние вихри гамма-волн гасли в пси-поле ректора. Его руки обняли меня, а губы прижались к виску. Так мы лежали какое-то время. Я — пытаясь прийти в себя, Эйдан — видимо, осознавая реальность.

— Ты здесь? — шепнула я.

— Да, — он сел и деликатно усадил меня к себе на колени. Изменил моё положение легко, будто я весила не больше пёрышка. Отстранившись, я увидела, что его золотые глаза, наконец, прояснились. Он смотрел на меня с нежностью. — Ты... невероятна, Алиса.

И несмотря на всё, что между нами произошло, я смутилась. Отвела взгляд, теперь глядя на обломки камней позади.

— …

— Как ты? Не ранена? — его руки вновь пробежались по моему телу.

— Всё хорошо. Благодаря тебе… Ты всё помнишь?

— Память на месте, — хмуро кивнул он, оглядывая мрачное место, в котором мы оказались. — …и Тэрон скоро будет здесь. Он уже рядом. Не пугайся, ты сейчас его услышишь. Будет громко. Один, два…

На “три” — справа раздался грохот взрыва. Дрожь прокатилась по полу, пыль посыпалась с потолка. Послышались шаги, я вгляделась во мрак… И сначала ощутила знакомые колебания-пси поля, а потом уже увидела темноволосого шиарийца.

— Тэрон! — выдохнула я.

Парадная одежда ректора была вся в копоти, тёмные волосы растрёпаны, а золотые глаза горели лихорадочным блеском. На лице проступил рисунок вен. Значит, он тоже в перегрузке, но хотя бы без видимых ран. И главное — ничего непоправимого.

Страх отпустил моё сердце, и я заулыбалась.

Эйдан легко поднялся и поставил меня на ноги. А Тэрон уже успел дойти до нас и сразу заключил меня в объятия. Я тоже обняла его, вдыхая знакомый запах, к которому сейчас примешивались горькие нотки пепла.

— Прости, малышка, — хрипло рыкнул он.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Да, — Тэрон глубоко втянул воздух у моей шеи, а потом отстранился, оглядел сначала меня, потом перевёл взгляд на брата. Подняв одну бровь, облегчённо ухмыльнулся: — Я думал, вас спасать надо… а вы, оказывается, тут неплохо проводили время.

— Облегчали тебе работу по нашему спасению, — щёлкнув хвостом, улыбнулся Эйдан. А потом его взгляд посерьёзнел: — Много жертв?

— Погибших, похоже, нет. Но раненых прилично. Похоже, взрыв был для отвода глаз.

— Согласен. Однако журналисты раздуют…

— Да. Спорю, объявят терактом. Под это смогут протолкнуть разрешение на военные исследования.

— …

Братья замолчали, но я ощущала, что они продолжают переговариваться на скрытом канале. Лица их стали мрачными, но потом они посмотрели на меня и явно заставили себя улыбнуться, чтобы я не переживала.

Эйдан тряхнул головой и хвостом привлёк меня к себе.

— Надо выбираться, — озвучил общую мысль Тэрон. Но не успел он шагнуть к пролому, как в темноте раздался шорох чужих шагов. Сюда кто-то шёл! И не один…

Во мраке загорелись алые точки, какие бывают у бластеров. А потом из пролома вышли Фистер и пятеро солдат в чёрной броне. Дула оружия были наведены на нас.