Глава 8
(Advide, Veronica Bravo – Play Pretend)
На следующий день.
Допрос состоялся дома. И отвечать на вопросы при отце, настоявшем на своем присутствии, было все равно, что жрать битую гальку.
– Где вы находились той ночью, когда была взорвана машина мистера Кэвендиша?
Их было двое – сыскарей, – оба в серых плащах, унылых шляпах, со скользкими неприятными взглядами.
– Я была… с мужчиной.
Хотелось бы соврать при бате, что я кутила с подругами, но Форс предупредил – говори правду. Оставь им мой номер телефона, сообщи, что я предоставлю доказательства. У тебя будет прочное алиби.
– Его имя?
Очередной камень не лез в горло.
– Крейден. Крейден Форстон.
Я отправила ему с самого утра уже четыре смс – все остались без ответа.
Отец поджал губы. Он смотрел мимо меня, мимо гостей в плащах, и осуждение расплывалось вокруг него молчаливым облаком. Все, как всегда. Наверное, Итан теперь казался ему если не желанным, то хотя бы «нормальным», подходящим мне парнем. Которого я бросила.
– Вы дадите нам его номер?
– Да.
– И вы утверждаете, что непричастны к взрыву?
– Утверждаю.
На меня смотрели, как на мокрую рыбу, начавшую портиться – со скрытым отвращением. Генри нанял ищеек под стать себе – лжевежливых и высокомерных.
– Если этот… мужчина… не подтвердит ваше с ним пребывание или не сможет предоставить этому доказательства, мы будем вынуждены искать факты вашей сопричастности…
– Ищите.
Перебила я, потому что злость толкалась из меня наружу пузырями.
Вновь укоризненный взгляд отца, мол, «можешь хоть иногда…»
Хоть иногда, что? Вести себя прилично? Обучиться тому же приятному лицемерию, которым искусно владеет Кэвендиш? Могу, наверное. Только не хочу. Глядя на меня, мой отец снова видел не дочь, а завравшуюся распутную девку, не умеющую держать себя в руках. Наверное, некоторые вещи не исправить никогда.
– Что ж, давайте, мы запишем данные.
Мне пришлось продиктовать номер, который с самого утра не отвечал.
«Привет, как у тебя дела?»
«Все ли хорошо?»
«Надеюсь, улыбнешься, читая мои послания…»
«Хоть слово, Крей…»
Я даже не знала, доставлены ли они.
Собираясь уходить, гости задержались для еще одного вопроса.
– Мисс Вилора, в то утро, когда случился инцидент, вас… останавливали Девенторы.
Черт, они знают тоже. Бледность на щеках отца проступила мгновенно.
– И?
Хотелось залепить мужчинам в шляпах в рожу пирогом. А лучше куском коровьего дерьма – свежего, пахучего.
– За какой-то грех?
– Они не пояснили. За прелюбодеяние, очевидно.
– Но не забрали.
– Как видите.
Наверное, гнева в моем голосе хватило для того, чтобы он сработал ударной волной. Ищейки, наконец, откланялись.
*
– Не суди меня.
– Я… не сужу.
Но он судил. И говорить с ним, стоящим в своем кабинете ко мне лицом, было почему-то сложнее, чем с людьми в плащах.
Отец повернулся неохотно – отчужденный, сухой.
– Просто… не так я все… представлял.
«Когда воспитывал тебя, когда давал образование».
Наверное, он полагал, что из меня выйдет чинная леди – гостеприимная, всегда улыбчивая, изрекающая сплошь правильные вещи. Идеальная помощница дома, прекрасный работник на его фирме, преемница в конце концов.
«У тебя все хорошо?»
Еще одна улетевшая в небытие смска до того, как я поднялась в кабинет. Мне стало тяжело находиться здесь, в этом доме, рядом с человеком, который вместо любимого родственника видел во мне пустое место.
– Знаешь… купи мне квартиру. Нам надо разъехаться.
Я никогда не просила его об этом раньше. Но пришло время.
Взгляд напротив потяжелел, сделался вовсе мрачным – мол, ничего ты не ценишь. И не объяснить, что воздухом и светом «дом» наполняет нечто иное, то, что внутри.
Он не ругался, но молчал долго. Кивнул и вовсе деревянный.
– Хорошо. Наверное, ты права, не стоит нам находиться под одной крышей со столь… разными взглядами на жизнь.
Я знала, что крутилось у него в голове – «хочешь, чтобы я не видел, как ты водишь к себе мужиков?»
Противно, когда стабильный мир под ногами обращается в болото. Почему не тренькнет полученным сообщением телефон, не сделает этот день ярче? Но дерьмовая полоса тянет к себе дерьмовые события – так говорят. Я, похоже, завязла в такой обеими ногами.
«Делай что хочешь. Живи как хочешь…» – таким чужим собственного отца я не видела еще никогда.
Вслух он обронил:
– Но на дорогое жилье не рассчитывай. Присмотри что-то простое. Завтра я переведу тебе транш.
– Спасибо.
В моем «спасибо» не было благодарности, лишь извечное чувство вины.
– Обними меня, – не удержалась я. Тот, кто тонет, нуждается в любой руке, даже в холодной, в какой угодно.
Я подошла к нему сама, прислонилась щекой к накрахмаленной рубашке. И меня осторожно и ненадолго обнял пиджак. И запах духов. Но внутри всего этого не было человека, которого я искала.
*
(Thomas Howe, Stephen Tait – Take Courage)
«Ты постоянно недоступен, я звоню-звоню…»
Абонент вне зоны доступа. А что, если Крейден окажется вне зоны доступа, когда его будут набирать ищейки Генри? В какой такой глуши он работает?
Почему я не спросила о нем и его работе больше?
«Ко мне приходили, Крей… От Генри. Они будут тебе звонить».
«Дай знать, если все в порядке».
«Я скучаю».
Я впадала то в злость, то в тоску, как запертый в бутылке джинн из сказки.
«Напиши, как появится сигнал. Позвони».
Мне плохо, ты мне нужен.
Сколько у меня осталось из дневных «ста»?
Очередную я отправлять не стала, сунула телефон в карман. Вздохнула; дом опять опустел. Отец, скупо извинившись, удалился на работу.
Переезд – всегда счастливое дело. Для кого-то. И процесс поиска нового жилья, который должен был принести массу удовольствия, почему-то стал источником раздражения. Везде было не то, не так. Фотографии маленьких, тесных квартир – в одних драный линолеум, в других неправильная плитка на стенах. Конечно, все можно будет заменить, починить, отремонтировать, но хотелось испытать хотя бы толику радости, некий импульс изнутри – «моё».
Но все было чужим и на душу не ложилось. Новые однушки в центре были дорогими – отец на подобную сделку не пойдет. Старые на окраине выглядели отталкивающими, до скрежета зубов «не моими», будто расположенными в параллельном мире.
«Я ищу себе квартиру». Смс номер двадцать. Двадцать пять?
«Отец согласился купить».
Нам будет куда приходить.
Интересно, где живет сам Крейден? Какой у него дом, какой район?
Почему молчит гребаный телефон?
Я силилась не злиться. У меня есть задача, есть цель.
Новый риелторский сайт, новый ворох фотографий – мой взгляд соскальзывал с них, как капля масла с нефтяного пузыря.
*
Она пришла в тот момент, когда я смирилась с мыслью, что придется брать «что есть» и после делать из неприглядной квартиры «конфетку». По звонку в дверь пришлось отложить блокнот с записями, отодвинуться от ноутбука, в очередной раз проклясть молчащий телефон.
Вечер.
У бати есть ключи, у домработницы тоже. Крейден навряд ли появился бы здесь у отцовского порога, хотя он был тем, кого я была бы счастлива увидеть где угодно.
Но не её. Не Алию.
На улице рвался ветер, гонял по тротуару пыль; теперь он нещадно трепал полы ее аккуратного белого плаща, а также локоны темных волос.
– Привет! Как хорошо, что я застала тебя дома.
Сказано с фальшивой улыбкой и без тени смущения.
Она заявилась в гости так буднично, будто мы были подругами. Но мы ими не были.
– Привет. Чем обязана?
– Пустишь?
На плече светлая сумочка из кожзама, в руках сложенный зонтик. Дождь еще не начался, но вот-вот.
Вообще-то пускать я никого не собиралась.
– Извини, занята.
В черных глазах тут же сверкнула та стальная решимость, которую я в Алие ненавидела. Смесь хитрости и колючей проволоки – эта змея никогда не приходила просто так. И никогда с хорошими новостями.
– Нам надо поговорить. И выслушать меня… в твоих интересах.
Пауза. А ветер почти ледяной. Наверняка в этом бумажном плащике, в котором Алия выглядела куда большей «леди», нежели я в домашней одежде, было холодно.
– С чего это в моих интересах?
– Потому что речь пойдет о твоем новом парне. Так пустишь?
Если бы она упомянула кого-то другого – Итана, бывшего шефа, свою больную маму, фонд помощи голодающим или самого Господа Бога, я бы не посторонилась. Но она выдала единственный сработавший «код доступа». На беду – я заранее это предчувствовала.
И не впустить того, кто мог что-то знать о Крейдене, я не могла.
Чай или кофе я предлагать не стала. Пусть мой отец распинается перед гостями, пусть держит лицо, пусть ведет себя согласно внутренним рамкам – у меня подобные отсутствовали. Я позволила ей пройти в свою комнату, указала на свободный стул, спросила без предисловий: – Что тебе нужно от меня и моего нового парня?
Что людям вообще нужно от жизни чужих им людей? Почему кому-то обязательно нужно в нее лезть?
– Ты знаешь, кто он?
Она тоже не собиралась притворяться милашкой больше, чем того требовали обстоятельства.
– Просто парень.
– Нет, не просто.
В прошлом я ее недолюбливала. Сегодня моя нелюбовь к ней возросла после случайного посещения страницы моего бывшего, где на аватарке в соцсети Итана обнимала «новая» девушка. Несложно угадать, какая. Нет, ревности не было, скорее, некоторая гадливость.
Вздохнула я нетерпеливо – от гостьи мне хотелось избавиться.
– Что значит «не просто»?
– А то!
Я никогда раньше не видела у нее настолько хищного лица – лица пантеры, готовой к прыжку. Алия – злая, надменная – подалась вперед.
– Ты знала о том, что он Девентор?
– Что?! – я выдала это быстрее, чем успела подумать, чем успела как-либо отреагировать. А она сканировала мое лицо, как лазерный прибор, как сотни бритв, ждущие, где отойдет в сторону от основного каната жгутик, который можно будет срезать. – Ты больная вообще?
– Я больная?
О нет, больной она не была, она была чрезвычайно, мегахитрой. И очень манипулятивной, однако, я никак не могла взять в толк, для чего она этим вечером явилась. Алия клубилась под одеждой, как шаровая молния, ищущая верную секунду, чтобы ударить. Выжидающая шаровая молния, очень опасная. И следующая фраза прозвучала, как у профессионального обвинителя, пришедшего в камеру будущего арестанта.
– Это тебя, как Еву, – видела про нее репортаж? – закидают камнями, если я всем об этом расскажу. Что ты встречаешься с Девентором. Это к твоему дому принесут зажигательную смесь, твои окна выбьют – твои и твоего отца…
Мне хотелось ее выкинуть из комнаты вместе со стулом. Но приходилось вести себя спокойно хотя бы внешне.
– Ты гонишь, вообще?
– А, так ты ничего не знала? Может, это и хорошо. Значит, у меня есть шанс выяснить то, что мне нужно, из первых рук.
– Какой шанс? – Черт возьми, о чем речь?
– Так ты и правда не знала…
Сохраняя на лице приторное сочувствие, сквозь которое сочилось злое довольство, Алия поднялась со стула и вытащила из сумочки белый конверт безо всяких надписей. А в нем фото – наше с Крейденом. Я так и не поняла, когда и где оно было снято, лишь знала, что недавно. Скорее всего, вчера.
– И?
Она собиралась шантажировать меня тем, что я – свободная женщина – гуляю с тем, с кем хочу?
Кипела, однако, внутри ярость оттого, что кто-то параллельно за тобой шпионил. Гребаные камеры.
– Это ведь он, твой новый парень?
– Он.
Говорить с ней, все равно, что лизать говно с пола.
– И он не говорил тебе о том, что он Девентор?
– Да с чего ты это взяла?
Ей нравилось то, что она видела – мое искреннее возмущение. Она улавливала в нем отсутствие лжи.
– Посмотри сюда. – Ноготь, покрытый бесцветным лаком, постучал по фото в том месте, где из-под отошедшего в сторону воротника рубашки проглядывали три точки – начало сложной татуировки. – Видишь?
– Вижу. Просто тату.
Эту гадкую ухмылку хотелось стереть с рожи половой тряпкой из туалета.
– Думаешь? Знаешь, оно все не давало мне покоя с тех пор, как я его заметила. И тогда я решила порыть, покопать данные, информацию. Сравнить кое-что…
– Сравнила?
– А ты не злись, ты послушай. Тебе однозначно выгоднее иметь дело со мной, нежели с толпой, не так ли? Потом еще скажешь спасибо, что я пришла. Оценишь… мой неимоверный труд и вклад в твое будущее.
Алию никогда не заботило чужое будущее, только свое.
– А теперь смотри сюда…
Она достала из сумки еще один белый конверт – копию первого. И еще две фотографии. Размытые, многократно приближенные и обработанные, тоже с наружных камер наблюдения. Значит, опять рылась в закрытых архивах «Китов».
– Видишь? – И снова постучала по тому месту, где у мужчины располагалась шея. – Это Девентор. Очень редкий кадр, снятый три года назад.
Я смотрела. Казалось, что у человека, поправляющего воротник черного плаща, точно такая же татуировка, как у Крейдена, – те же три точки. Однако многократное приближение и пикселизация сделала невозможным утверждать что-то наверняка. Возможно, это просто размытие или «грязь» от чрезмерного сжатия файла.
– Тут нельзя точно…
– Ладно, – легко согласилась Алия недослушав, – а здесь все отлично видно.
Фото еще одного Девентора. На этот раз снимок с рук на телефон – нетипичный разворот, вновь отошедший от шеи плащ, вновь три точки. Слева, как у Форса… В моей голове вхолостую щелкала логика.
– Совпадение.
– Думаешь?
– Просто тату. – Какое еще можно было отыскать объяснение, если не притягивать его за уши? – Может, он захотел тату, которое случайно совпало с…
– Девенторским? Ты сама в это веришь? – Она смотрела на меня пытливо, очень жестко. – Кадры, которые я тебе показала, очень редки, но сходство с тем, что на шее у твоего нового жениха, потрясающее. Правда?
Про «жениха» она съязвила, но попала в точку.
– Просто сходство…
– Я не верю. – Она умела внутри себя видеть вещи такими, какими хотела их видеть. – И никто не поверит, если я это опубликую. Ты же понимаешь?
Перед глазами моментально возникла Ева с замотанной бинтами головой. Если Алия в чем-то и была права, так это в том, что толпа с камнями придет ко мне быстро. Они выбьют стекла, они подожгут особняк.
Ступор. Неясно было, что говорить дальше – я не знала? Признавать, что она права, что я верю ей, хотя не верю? Что мне делать? Признавать, что она заполучила надо мной власть? Из всех вопросов я выбрала самый нейтральный.
– Чего ты от меня хочешь?
Вот к нему она была готова.
– Чтобы ты узнала у него.
– Что именно?
– Про Фреда.
Фред. Бедный Фредди. Эта дура никак не могла смириться с его «побегом».
– Да живет твой Фред где-нибудь с другой бабой!
– А ты мне не дерзи… – Без того узкие глаза опасно сузились. – Встреться со своим другом, узнай у него про Фредерика. Только чтобы точно, чтобы с доказательствами. И тогда считай, что этих фото (взгляд на конверты) никто не видел.
«Ты больная!» – вот что мне хотелось ей сказать. Но больному человеку не стоит напоминать о том, что он болен. Психов лучше не злить. И я пыталась держать себя в руках.
– Что, если это совпадение? Что, если мой новый друг не Девентор?
«Конечно, не Девентор. Придется придумать, как избавиться от этой идиотки относительно мирным путем». Тот, кто один раз начал тебя шантажировать, будет делать это всегда. Покуда не присыплется землей.
– Если он не Девентор, – она впервые явила свою истинную холодную и алчную суть, – считай, что тебе не повезло. Завтра вечером все солью в сеть.
– Ты меня…
«…убьешь».
– Не повезло, да?
Не убьет. Не успеет. Моя голова варит лучше, чем любая другая, и отца я в обиду не дам.
Слово «тварь» пришлось отложить на потом. Маньяки слышат лишь то, что желают слышать, остальное проходит мимо их ушей. Для виду мне придется ей пока подыгрывать.
– Если я узнаю про Фредди, – выбирать слова приходилось осторожно, – где гарантии того, что фотографии ты не опубликуешь?
Люди не будут долго разбираться, в этом городе самосуд – первое, для чего все сойдутся в моем дворе.
А Ева, кстати, до сих пор в коме, так из нее и не вышла.
– Отдам тебе файлы. Больше не приду.
Я верила ей не больше, чем змее, которая обещает «больше не кусать». «Алии» не отступают, не после того, как чувствуют запах свежего мяса. Если где-то можно урвать, выгадать, подзаработать, нажиться – это про них. Подобный тип людей, к сожалению, не истребим.
Мое затянувшееся молчание она приняла за знак согласия.
– Оставлю тебе фото. Изучай. Сравнивай. У тебя сутки. И, кстати… – Она задержалась. – Это тату у него идет дальше на плечо, на шею?
– Не собираюсь тебе рассказывать.
– Да, собственно, не так и важно. Про Фредди важно.
– А что, если он давно сдох, твой Фредди? Что, если новости будут плохими?
И она взглянула на меня, как девочка-ромашка, – удивленно, очень искренне.
– Плохими? Если он сдох, – металлический ответ далеко не любящей женщины, – я хотя бы перестану его искать.
В эту минуту я впервые подумала о том, что Алия страшнее, чем кажется на первый взгляд. И о том, что, если Фредди жив, ему лучше никогда не попадаться ей на глаза.
Только когда дверь за гостьей в белом плаще захлопнулась, я ощутила царапающую горло жажду. И как будто из меня вытащили батарею.
«Крейден… Девентор?» Конечно, нет. Только бредовая голова могла найти сходство. Жаль, что эта бредовая голова стала реальной угрозой моему мирному существованию.
Ни одного ответа на смс.
Дозвон – «абонент вне зоны доступа».
Зачем давать телефон, который никогда не отвечает? Что на самом деле происходит?
Шагая на кухню за водой, я ощущала, насколько холодными стали мои ладони.
Совершенно некстати вспомнилась фраза Форса, брошенная в машине: «Если человеческих реакций недостаточно, надо использовать нечеловеческие».
Он ведь не это имел в виду… Что-то другое.
Спросить бы.
Струйка воды из графина лилась в дрожащий стакан.