Глава 17. Кино

На следующий день Генка зашёл за ней, как обещал, в районе половины пятого. Стоял удушливый июнь, но Олеся надела плотные джинсы-бананы и скромную блузку с воротником-стойкой, опасаясь нападения.

Весной ей исполнилось семнадцать. Её юная красота расцветала, неподвластная природным катаклизмам и людским сплетням, вызывая зависть у одноклассниц и горящие взгляды у одноклассников. Белокурая, голубоглазая, с фарфоровой кожей и точёной фигуркой, Олеся была рождена для того, чтобы сводить с ума. Её подростковая угловатость давно сменилась соблазнительными формами, и, где бы Олеся не появлялась, парни пялились на неё во все глаза. Она знала об этом и очень хорошо понимала, что Генка настроен решительно.

Хоботов не отпустит.

А вот сама Олеся его намерений уже не разделяла. Кратковременное очарование его физической силой и брутальной импульсивностью сменилось раздражением: Гена был душным, и этим всё сказано. Он не давал ей свободы. Нет, он не устраивал ревнивых сцен и провокаций, он просто заполнил своим тяжёлым контролем всю её жизнь. Даже, когда его не было рядом, Олеся ощущала его присутствие. Все в школе знали, что она — его девушка, и это запрет на любые попытки общения. Парни Генку боялись, а девушки опасались его корешей.

Сама не понимая как, Олеська стала одиночкой. И ей было плохо.

— Иди, за тобой Гена зашёл, — Дверь Хоботову открыла Олеськина мама. Девушка неохотно вышла из комнаты, бросая на своё отражение в зеркале трюмо мимолётный взгляд: скромная, скучная ботаничка с зализанными в хвост волосами… только вот очень хорошенькая. И радоваться бы этому, но…

Припёрся. И, как назло, родители не против. Олеську утешало одно: сегодня она напьётся.

— Ты не запаришься? — Генка отрешённо окинул её скучный прикид, но тут же сделал вид, что ему пофиг, — Пойдём быстрее, чё время терять, — он подошел к лестнице и вальяжно облокотился на перила.

— Я не тороплюсь, — Олеська хлопнула дверью и злобно выдохнула. Как же он её бесит!

— Чё происходит? — Генка остановился, развернулся и заглянул ей в глаза, — У тебя кто-то появился?

У неё? Ха! Очень смешно.

— У меня?! — Олеська чуть не матюкнулась, — Да я себе всю задницу за уроками просидела! Готовилась вечерами, училась, как дура, я сто лет не гуляла, я…

— Тебе нужно расслабиться, зуб даю, — Генка довольно рассмеялся и схватил Олеську за руку. Его ладонь была прохладной. Это не было противно, скорее интимно как-то, — Мы все на нервах: я, ты… Такое случается, когда происходит что-то неприятное: люди отдаляются, начинают друг другу не доверять. Я вообще тебя бросить хотел, когда ты меня в это дерьмо втянула.

— Бросить? — от удивления Олеська позволила увлечь себя вниз по лестнице, — Меня? — честно говоря, она и не думала, что Генка тоже может переживать и хотеть с ней расстаться.

— А чё? Думаешь, ты единственная? — Генкин смех прозвучал издевательски.

— Ты не охуел? — Олеське стало неприятно и… обидно.

— Ты единственная, — отчеканил он и прежде, чем Олеська успела среагировать, поймал её на лестничной площадке в крепкие объятья. Их губы встретились, но лишь на пару секунд, — Но такая дрянь, — Генка резко её отпустил, отчего Олеся пошатнулась.

— Хоботов, — возмутилась она, не понимая, что её сильнее разозлило: слово «дрянь» или то, что поцелуй был настолько лёгким, что она ничего не успела понять.

Как такое может быть: человек не нравится, а целоваться с ним… прикольно?

— Я не прикоснусь к тебе, пока не захочешь, но ты захочешь, поняла? — произнёс Генка загадочно и жестом приказал следовать за ним, — Пойдём.

— Не дождёшься, — буркнула Олеся, но слегка улыбнулась. Может, и правда расслабиться и прекратить к Генке придираться? Да, рыжий. Ну и что? Всем теперь патлы осветлять, как Игорю? Зато встретится им нахальный Хромой лось и от ревности сдохнет.

Эта мысль Олеське понравилась. Из подъезда она вышла совсем в другом настроении.

Желая казаться недоступнее и скромнее, она нанесла на губы немного бесцветного блеска и лишь слегка провела по ресницам тушью, но, судя по красноречивым взглядам, которые бросали на неё мимо проходящие лица мужского пола, выглядела всё равно на миллион.

Тем лучше. Пусть их с Генкой увидит Игорь и поймёт, что был не прав! Ну, пожалуйста-пожалуйста, пусть он их увидит! Он же ходит за мороженым на Стальную.

— Гена, купи мне мороженого, — попросила она, мило улыбаясь, — Очень жарко. Или у тебя денег нет? — Не могла не съязвить она.

— Я похож на человека, у которого чего-то нет?

Ох, ядрён батон! Круче только горы…

— Думаю, на пломбир наскребёшь.

Пусть сейчас Олеська в западне, но она не позволит наглому Хоботову доминировать.

— Стерва.

Возле ларька никого не было. Генка быстро рассчитался с продавщицей и протянул Олеське заветный пломбир. Никакого Игоря они, конечно, не встретили. Разочарованная Олеська пригубила мороженое и скривилась.

— Не хочу, — заявила она, желая потянуть время, — Слишком сладкое.

— А я буду, — Хоботов выхватил мороженое из её рук и откусил чуть ли не половину.

— Э… если тоже хочешь, чё себе не купил? — Олеська остановилась и капризно нахмурилась.

— Ты ещё зареви, Синицкая. Просто скажи, что ссышь ко мне идти. Боишься меня, да? — парень беззвучно рассмеялся, отчего вокруг его серых глаз собрались милые морщинки, — Это так смешно выглядит!

— Я ничего не боюсь, — замечание Генки сильно Олеську задело, — Смотри сам в штаны не наложи. Пойдём. Где ты там живёшь? — она толкнула Хоботова в плечо.

— А чё тогда время тянешь? — какой же он догадливый. Бесит!

— Ничё я не тяну.

— Ну так идём.

В глубине Стальной, на фоне неуклюжих и невзрачных хрущовок Олеся увидела пацана, сильно смахивающего на Алёшу. А капусту-то она им с бабой Зоей так и не принесла! Как-то не до них ей было. Олесе стало стыдно: что она за человек такой, который обещает, но не делает? Дрянь-человек. И с рыжим такая же песня. Хоботов даже на преступление пошёл, чтоб ей угодить.

Но с другой стороны — он же сам напросился, никто не заставлял? А теперь прилип, как банный лист к жопе.

На секунду мелькнула мысль догнать Алёшку и использовать его как громоотвод, но тот уже исчез из вида.

Да и некрасиво.

Олеся постаралась успокоиться. Ну не съесть же её Гена? Что такого ужасного он с ней сделает, чего с другими не происходит? Подумаешь, первый раз. Не всё ли равно, с кем с первым. Лет через пять это вообще будет неважно.

По крайней мере Гене она нравится. Возможно, он даже влюблён.

Если целоваться с ним прикольно, то можно и попробовать?

Страшно.

С такими мыслями Олеся очутилась на пороге Генкиного дома.

Квартиру у Хоботовым была трёхкомнатная, а обстановка не такая крутая, как у Синицких, но вполне достойная. Было заметно, что семья не бедствует. Гена пригласил её в зал и велел устраиваться на мягком диване. Напротив дивана располагался видеомагнитофон с телевизором, а в углу стоял стеллаж с видеокассетами, их и правда было много.

Парень щёлкнул кнопкой, и заиграла иностранная попса.

— Вино красное или белое? — спросил он между прочим, — Может шампанского?

Олеська слышала о коварном влиянии шампанского на женский организм и облизнулась. Хочет, чтоб она совершала глупости? Точно.

— А закусывать чем? — спросила она, разрываясь от желания попросить коньяка. Побыстрее бы опьянеть и будь, что будет.

— Апельсины есть и яблоки, — Генка пожал плечами.

— А ещё? — Олеська не знала, как намекнуть о коньяке. Стеснялась? Фиг знает. Девушка не должна любить крепкое.

— Ты голодная? Давай сосисок сварю, — Генка явно хотел угодить.

— Не голодная, не надо.

Хоботов быстро приволок журнальный столик, стаканы, тарелку с фруктами.

— Так что тащить? Белое?

— Ну давай белое, — Олеся замешкалась. Как попросить коньяка?

— Или красное?

— Давай красное, запарил.

— Олесь, говори прямо, — догадливый Хоботов откровенно её пугал.

— А… коньяк есть? — решилась наконец Олеся. Коньяк — напиток серьёзный, без игривых газиков и намёков на флирт. Выпьют коньяка, а там, как карта ляжет. Олеська вспомнила, что забыла погадать перед встречей. Может спросить у Генки карты? Не фиг делать, ещё подумает, что она хочет поиграть на раздевание.

— Коньяк? Есть. Удивила, — Генка ухмыльнулся.

— Мне на Новый год понравилось, — искренне ответила Олеся.

— Ну, ладно. Тогда ещё колбасы нарежу. А то без закуски нажрёмся.

А и почему бы не нажраться? Олесе было всё равно.

— Семечки будешь? — Генка высыпал на столик горсть подсолнечных семечек.

Для просмотра выбрали фильм «Кошмар на улице Вязов», ужастик — самое то для того, что сейчас происходит. Гостеприимный Гена наполнил бокалы коньяком, угостил Олеську конфетами и колбасой, и она слегка поплыла. Потом совсем уехала. Никто ни к кому не приставал. Голова медленно кружилась. Было хорошо и странно.

А потом Генка поставил ещё что-то. Поначалу Олеся не поняла: мужик с бабой, нерусские, о чём-то пиздят, потом приходит другой мужик, гладит бабу по ляжке. Чё за хуйня?

Смотрели и пили. Пили и смотрели. Кажется, баба осталась без платья.

А Олеська вырубилась.