Глава 43. В гостинице

Было похоже, что они с Алёшей застряли здесь надолго. Лекарств в мотеле не было, а ближайшая аптека находилась за несколько километров отсюда.

— Как же вы живёте тут, а вдруг кому-то плохо станет? — возмутилась Олеся, проклиная жизнь и случай, который занёс их сюда.

— У вас в машине аптечка должна быть, а в ней лекарства, — парировала администратор, но обижаться не стала, а посоветовала Олесе вызвать карету скорой помощи и отвезти Алёшу в районный центр, даже разрешила позвонить, но… сонная и неприветливая диспетчер скорой заявила, что машин у них нет, и Олесе придётся везти больного самой.

— У него температура, понимаете вы?! — орала возмущённая Олеся, вне себя от напряжения.

— Дайте аспирин, — невозмутимо отвечала диспетчер, — И привозите. Ни одной машины нет, девушка, я вам её рожу, что ли?

— Садистка! Да что б тебя!

Олеся так шумно расстраивалась и материлась в телефонную трубку, что её приметил одинокий мужичок с внимательными глазами.

— Это ваша «девятка» там, на парковке? — спросил он её, подозрительно оглядывая с ног до головы.

— Ну наша и чё? — ответила Олеся хорохористо, — Какие-то проблемы? — пусть знает, что связываться с ней опасно. Она давно усвоила: чем наглее себя ведёшь, тем больше шансов зайти за весомого человека. Мужик, стоявший перед ней, производил впечатление лоха, и перегнуть палку она не боялась.

— Да ни чё, я просто вашего брата осмотреть могу, я врач, но, если не надо…

— Врач?! — Олеся чуть не кинулась ему на шею, — Конечно, осмотрите, я не знаю, чё мне с ним делать, он весь пылает.

Алёшу они застали крепко спящим, во сне он умудрился развернуться и опрокинуть одеяло и мокрый носовой платок на пол. Алёшкин лоб был покрыт холодной испариной.

К удивлению Олеси, мужик довольно профессионально больного осмотрел, только что стетоскоп из-за пазухи не вынул.

— Вы же Белозёрского люди, да? — полюбопытствовал «доктор», и у Олеси душа ушла в пятки.

— Мы свои собственные люди, рабства в СНГ нет, — отрезала она, стараясь держать марку, но её голос слегка дрогнул.

— Вы очень заблуждаетесь, насчёт рабства, — ответил мужик, продолжая ощупывать Алёшкину шею, — Лимфоузлы увеличены…

— И чё вы сказать хотите, что мы рабы Белозёрского? — смолчать Олеся не могла, — Срать мы на вашего Белозёрского хотели…

— На Константина Геннадьевича многие насрать хотели, ну и где они теперь? — спокойно заметил «благодетель», прикладывая к Алёшкиной груди ухо, — хрипит твой братишка. По всем признакам пневмония.

— Это я уже слышала сегодня, делать-то чё?! — Олеся разозлилась, — А вы кем Белозёрскому приходитесь? Личный лекарь?

— Уколы колоть умеешь? — проигнорировал мужик её вопрос и посмотрел на неё как-то странно.

— Не-а… — она отвернулась, — Чё пялишься? Я не картина.

— Поезжай в аптеку, я тебе рецепт напишу.

— Хм… я водить не умею, это его машина, — Олеся смущённо улыбнулась и кивнула на Алёшу.

— Вы точно не Белозёрского люди? Может, Тефлону служите, но те больше на джипарях…

— Какой Тефлон? Сковорода? — Олеся усмехнулась, — Мы сами по себе, свои собственные.

— Ладно, я привезу, чё надо, колоть научу, но дальше сама.

— С чего такой добрый? — этот до хера загадочный «доктор» сильно Олесю бесил, но опасности она в нём не чувствовала.

— Вообще-то я тебе помогаю, могла бы и спасибо сказать, — мужик посуровел, — Я могу и не помогать.

— Не обижайся, помоги, пожалуйста, — Олеся испугалась, — Совсем мой брат плох, я за него боюсь. Ты начал про своего Белозёрского чесать, взбесил.

— Тёрки у тебя с ним? — он снова странно посмотрел.

— С Белозёрским? — допрос Олесе не понравился, — Нет, конечно, чё мне с ним делить? Где он, а где я?

— Вот и не связывайся с ним, он тебе не по зубам. И брату скажи, чтоб не связывался. Пропадёте, ребятки, — подвёл итог «доктор» и поднял Олеськин носовой платок с пола, — Простирни и смочи чистой холодной водой, а то бациллы не спят, — приказал обыденным тоном, будто всю жизнь командовал медсёстрами.

Олеся живо метнулась к умывальнику.

— Может, всего его обтереть? — спросила, смущаясь.

— Оботри, лишним не будет, а я в аптеку. Жди, через полчаса привезу, чё надо.

— Слушай, — Олеся повернулась, заглядывая помощнику в глаза, — А зачем ты мне помогаешь?

— Ты так красиво орала по телефону… Хер знает. Понравилась, — признался он и вышел.

Олеся довольно улыбнулась. Всё-таки она очень даже ничего, все мужики на неё пялятся, как в юности. Хороша… хороша она. Хоть в каком цвете, хоть в каком гриме…

Два вполне осмысленных голубых глазах смотрели на неё, заглядывая в самую душу. От неожиданности Олеська вскрикнула.

— Алёшенька, Алёша, очнулся! — заголосила она, опускаясь перед постелью больного на колени.

— Что бы ни случилось, верь мне, слышишь, Олесь? — прошептал он одними губами и снова отключился.

— Я тебе верю… верю, не волнуйся, — Олеся провела по Алёшкиному лбу пальчиками. Сейчас, когда Алёшка был таким беспомощным, в ней всколыхнулось что-то тёплое, почти материнское…

Блин!

Почему мужик спросил её про «девятку»?! Навешал лапшу на уши про то, что понравилась, а она и схавала, как лохиня. А в тачке ствол, деньги и ещё куча всякого барахла.

— Блядь!

Ещё никогда Олеся не бежала так быстро.

Она застала «спасителя», когда тот отпирал Алёшкину «Погремушку» ключом, который спёр из их номера.

Овца! Ведомая овца, у которой нет ни оружия, ни силёнок, ни ума… только хорошенькое личико и… АКТЁРСКИЙ ТАЛАНТ!

— Не советую её угонять, лепило, — от ужаса того, что сейчас произойдёт, Олеся стала играть.

— А то чё будет? — хмыкнул «доктор», поворачиваясь к ней с издевательской ухмылкой, — Побьёшь?

— Пасть завали, — она растянула губы в зловещей гримасе, — Это «погремушка» Костяна, она сильно ему дорога, — она причмокнула губами, — своим имуществом он делиться не любит. Хочешь прочувствовать, что он с фуфлыжниками делает?

— Костяну служишь? А чем докажешь, коза? — мужик заметно побледнел, но старался не показать вида, что испугался.

— У тебя такой шанс был мазу[3] получить — ты чуть было его лучшего пацана от смерти не спас… Чем доказать, базаришь? А чё мне тебе, шестёрке, доказывать? За мной сила. Валяй, угоняй, бивень, только гудок[4] береги, — она отвернулась, делая вид, что собралась уходить.

— Слышь ты, кошка блатная, чё сразу не сказала, что Белозёрскому служишь? — окликнул его мужик, — Сами собственные, бля… Все пацаны Белозёрского на «девятках» ездят, а я, как еблан, на мопеде… А чем я хуже, а? Забирай ключи, хитрая девка, на хер мне ваша «погремушка» не сдалась.

— А чё, по мне не видно, кому служу? Ты вон сразу догадался. Верь в себя, чё под вольтанутого косишь? — обрадованная Олеська ловко выхватила из рук растерявшегося «доктора» ключи от автомобиля.

— Слушай, прости меня, пожалуйста, я не специально, просто ваша тачка понравилась. У меня что-то вроде клептомании. Я бы покатался и вернул, честно, — мужик выглядел виноватым, — Не выдавай меня Константину Геннадьевичу, ладно? Я бы никогда на его добро не позарился. Никогда, слышишь?

— Антибиотики привези, отмажу, — приказала Олеся.

— Я туда и обратно, — мужик помчался к своего стоявшему у кустов мопеду. Дикий тип, в конец озверевший: угнать тачку посреди дня не каждый лох решится.

Но почему он всю дорогу тарахтел про Белозёрского?

Олеся открыла машину, достала из бардачка пистолет, быстро сунула его в карман, борясь с искушением покрасоваться, вынула из багажника чёрную сумку, повернулась лицом к мотелю и обомлела.

Это же их с Геной гостиница… Та же фактура, те же буквы над входом. Очень похожа, только тогда зима была и ночь. Так вот, почему тогда Костян так легко и быстро их обнаружил? А ей наврал, что за Генкой следил. Так следил, что даже Горюшка своего не спас. Выходит, с Геной Костян просчитался, не ожидал такого поворота?

Эта гостиница, в которой Белозёрского очень хорошо знают. Частый гость или… хозяин?

— Скажите, а кто владелец мотеля? — спросила она у администратора, та назвала ей смутно знакомую фамилию, — А кем ему бизнесмен Белозёрский Константин Геннадьевич приходится?

— Зять…

Папенька ЭТОЙ! Значит уже тогда они были знакомы? Забавно.

Не Костян их с Геной перехитрил, а случай. Гена. Добрый, влюблённый в неё Гена. Её и ничей больше. Но Гены больше нет.

— А Алёшку я тебе не отдам, мудак! — поклялась она, сдвинув брови. Теперь, когда у неё в кармане настоящее оружие, а в руках сумка, набитая бабками, она чувствовала себя гораздо увереннее. Главное, не лохануться снова.

В номере она спрятала сумку под кровать, а пистолет — в ящик тумбы. Попросила у администратора тазик и чистое бельё, несколько полотенец. Не надеясь, что лепило вернётся с лекарствами, набрала воды, стащила с пылающего Алёши насквозь потную одежду.

— Я не позволю тебе умереть, даже не надейся, — строго отчитывала его, пока обтирала полотенцами, — Не позволю!

Уже через несколько минут Алёша лежал, завернутый в чистую простыню, под одеялом. Всю его одежду Олеся отдала в стирку. Дыхание больного немного нормализовалось, даже жар, кажется, стих.

В дверь едва слышно поскреблись. Кого черти принесли? Олеся открыла дверь и обомлела. Клептоман-угонщик. Пустить - не пустить?

— Привёз? — она впилась в него жёстким взглядом, и тот поспешно отвёл глаза.

— Привёз, я пацанов Белозёрского уважаю, — промямлил, как робкий школьник перед строгой училкой.

— Показывай, как колоть, и вали, — отрезала Олеся.

— Замолви ему за меня словечко, девушка. Я очень к нему на службу хочу, — мужик оказался настырным.

— Замолвлю, запарил. Как тебя найти, если чё?

***

Через пару дней Алёше стало заметно легче. Он всё ещё был слаб и постоянно спал, но уже не казался ей таким горячим. Он даже съел куриный бульон, который она принесла ему на обед. Правда, не доел и снова погрузился в сон. По ночам она прислушивалась к его тяжёлому дыханию, изо всех сил надеясь, что оно не оборвётся, вспомнила молитву «Отче наш» и отчаянно молилась. С доброй молитвой и атеисту легче…

Первый раз Олеся ухаживала за кем-то. Да, у неё был опыт с маленьким сыном, но тогда ей во всём помогала Туша. Теперь всё было по-другому. Олеся чувствовала, что прикипает к странному пареньку и начинает относиться к нему как-то иначе, чем раньше. Она очень хотела, чтобы Алёша поправился, чтобы снова улыбался ей, говорил что-то мудрое, о чём она никогда не задумывалась. Она хотела, чтоб он жил…

А крутить с ней шашни или нет… да пусть сам решает, чёрт возьми! Пусть будет братом, если захочет.

В тот день в дверь постучала администратор.

— Вам звонят, — доложила она удивлённой Олесе.

— Кто? — неприятный холодок пробежал по её спине, вызывая чувство озноба.

— Господин Белозёрский, — невозмутимо ответила администратор, а у Олеськи подкосились колени.

— Но… вы точно уверены, что ему нужна именно я?

Как старый хер узнал, что она здесь? Блядь! «Девятка»! Эта машина сдала их с потрохами!

— Он спросил, как вы выглядите, я сказала, что вы эффектная молодая шатенка с голубыми глазами, с поставленным голосом…

— Блядь! — Олеся выругалась, — Иду.

Уже через пару минут телефонная трубка ответила ей проникновенным, хрипловатым баритоном, от которого внизу живота стало неспокойно. Не от возбуждения, нет, а от ужаса.

— Здорово, Синица! Здорово, шалава, — произнёс он насмешливо.

— Вы меня с к-кем-то перепутали… — ответила Олеся, слегка заикаясь.

— Чё пиздишь? С кем? Я в Лёне не сомневаюсь — он мой лучший пацан, — от услышанного ей стало плохо: перед глазами потемнело.

Лёня — лучший пацан? Тот самый Лёня, который спас её от Моржа, от Плешивого?

— Э… — она не знала, чем крыть.

— А ты думала, что он повёлся на твою потрёпанную дырку? — от смеха Белозёрского у Олеси встали дыбом волосы, — Он слишком брезгливый, чтобы трахать шлюх.

Брезгливый? Очень на это похоже, и именно поэтому он отказал ей тогда…

— Мужчина, вы меня путаете с кем-то… — Олеся не узнала своего голоса: безжизненный, тусклый, никакой.

— Актриса… До последнего вздоха актриса, — голос Белозёрского стал игривым, — Но я тебя переиграл, сладкая. Знаешь, кто приказал Лёне спасти тебя от жадного дурачка Плешивого?

— Ты врёшь! Ты всё врёшь! — заорала Олеся, теряя контроль над собой, — Алёша хороший… он спас меня, потому что… потому… — она не находила слов.

— Алёша? Какие страсти, — Костян хмыкнул, — Пусть будет Алёша. Только этот пацан МОЙ, а не твой. И он везёт тебя ко мне, потому что Я так решил.

— Но ты обещал! Ты мне обещал! — от отчаяния Олеся стала задыхаться, — Ты всё подстроил!

— Чё подстроил? Я и пальцем к тебе не прикоснулся, Синица, и не прикоснусь. Ты сама попросишь моей помощи… ведь ты же не хочешь, чтобы маленькую Сонечку пустили по рукам? Мамочка у тебя тоже ого-го. Плешивый очень на тебя зол, а манерами его ребята не отличаются…

— Сука! Чтоб ты сдох… — Олеся осеклась.

— Полегче, Синица, ты не на митинге. За каждое слово ответишь, тварь, — процедил Костян и… отключился.

Изумлённая администратор посмотрела на Олесю с ужасом.

Разговаривать с Костяном ТАК могли только умалишённые… но у Олеси было оправдание: Алёша обманул её… предал.

Когда он успел спрятать маму и Соньку, если узнал об охоте Плешивого только в тот день, когда она сбежала из больницы?

Вот всё и встало на свои места.

Ни живая ни мёртвая она опустилась на пол и принялась дико и хрипло выть.