Глава 11

Марк

Заседание финансовой комиссии трех банков, входящих в состав «U.S.Bancorp» проходило в Палм-Бич, в одном из бизнес-залов отеля «The Brekers». Правление было обеспокоено количеством ссуд и суммами кредитов, выданных некогда крепкому бизнесмену и влиятельному политику Гордону Берроузу. Его заводы в последние полгода несли убытки, а репутация не внушала доверия. Идеальный мир моего врага трещал по швам, и я собирался лично разорвать в клочья то, что еще можно было склеить. Ублюдок был должен многим, но мне больше всех: и морально, и материально.

– Господа, – тонко улыбнулся я, собираясь сделать предложение, от которого не отказываются, – все мы взволнованны ситуацией с «Крафт Инк». Его владельца, к сожалению, больше нельзя считать надежным клиентом и партнером. Одна из дочерних организаций «Глобал Юнион» является держателем долговых обязательств Гордона Берроуза более чем на пятьсот миллионов.

Среди матерых финансистов прокатился сдержанный рокот. Да, они уже поняли, куда я клоню.

– В виду потери финансовой надежности я – как кредитор первой очереди, собираюсь требовать немедленного погашения долга: триста миллионов в течении двух месяцев, затем полгода на полное удовлетворения требований.

Все собравшиеся здесь были юридически грамотными, поэтому понимали, что после меня им вряд ли удастся стрясти с Гордона хотя бы доллар, но для единственно верного решения им нужен толчок. Я дам его.

– У «Глобал Юнион» есть интерес касательно «Крафт Инк», – я показал им, что открыт в планах, хотя они понятия не имеют, какая в кулуарах этого дела разыграется драма. – Поэтому мы готовы перекупить денежные обязательства Гордона Берроуза.

– По полной стоимости ссуды? – уточнил финансовый директор «U.S.Bancorp», понимая, что это более невозможно. Им хотя бы то, что дали вернуть.

– С учетом сопряженных рисков и экономической целесообразности, – я обвел их взглядом, нажав на иконку моргнувшего сообщения, гласившего лаконичное «случилось». Все, еще один гвоздь в крышку гроба семейства Берроуз вбит. – «Глобал Юнион» готова приобрести ссуды по изначальной стоимости займа, с поправкой на инфляцию, конечно.

Мне показалось, что кто-то даже зубами заскрежетал. Да, это бизнес. Жесткий бизнес.

– В «Крафт Инк» сейчас проходит экстренное собрание акционеров. Решение относительно займов мистера Берроуза можно будет принять только по итогам собрания.

В дверь постучали, и комнатная собачка папаши Гордона показалась на пороге. Мои глаза опасно сузились, а губы искривила хищная улыбка. Билл Берроуз собственной персоной. Я, конечно, надеялся на личную встречу с убийцей брата, но в принципе и так сойдет. У меня еще будет возможность лично растереть его в порошок, прихлопнуть, как паразита. Я клялся, что отберу у него все. Я в двух шагах от этого. Сначала первый.

– Прошу прощения, что задержался, – проговорил Билл, осматривая собравшихся. Когда наши взгляды встретились, он ошеломленно замер, перепугано листая папку. Не понимает, какого хрена я здесь забыл. Да, блядь, я много оставил в этом городе. Теперь долги собираю.

Пока секретарь коротко передавал ему повестку, я неприкрыто изучал чмошника Билла. Я не мог представить с ним рядом свою мышку-малышку. Светловолосая красавица с ясным взглядом, ангельским личиком и телом соблазнительницы под руку с таким ничтожеством?! Потеющим и заикающимся. И эта мерзость смела дотрагиваться до нее?! Смела насиловать ее?! Я сжал руку в кулак, спрятанную под столом, а на лице непроницаемая маска. Позже. Позже я спрошу с него за каждую слезинку Мелены. И похер, что он ее муж. Это тоже ненадолго. Я себе обещал, что освобожу ее из душной клетки. И я освобожу.

– Господин мэр, – громко начал побледневший Билл, – гарантирует возвращения ссуд в срок…

– Чем? – иронично поинтересовался я. – Заложит дом? Боюсь, этого мало, а нижнее белье в качестве обеспечения мы не принимаем.

– «Крафт Инк»…

– Разве мистера Берроуза не сняли с должности председателя правления?

Да, Мэри-Энн мне уже доложила.

Мои слова не произвели эффект разорвавшейся бомбы, потому что ублюдок Гордон уже около года с камнем на шее: тонет, тонет. Да, дерьмо обычно всплывает, но не в этот раз. Сейчас всем стало понятно, что его как сколько бы значимого человека можно похоронить. Не зря же он не пришел лично – позориться не хотел. Его финансовое состояние, карьеру политика и семейную жизнь не обсуждали только разве что мертвые. А Билла, как раз-таки мужа, которому жена наставляла рога со мной, никто не замечал. Даже сейчас. Потому что ничтожество.

– Да, но… – Билл продолжал мямлить, хотя юристы уже взялись за дело.

– Даже если он продаст свою часть компании, этого не хватит, чтобы расплатиться со мной, – тихо и мрачно сказал. И я не о займах. Я о долгах, которые невозможно погасить деньгами. Только страданиями.

Билл сглотнул. Мы поняли друг друга. Он боялся меня, но помимо этого ненавидел. Как загнанный шакал со злобой затаенной смотрел. Я же чувствовал только презрение и ждал своего часа. Возмездие. Демон мщения уже спустился на грешную землю. Вот такая аналогия. Ангел, кстати, меня ждал в отеле.

Я поднялся – сделку завершат мои юристы и финансисты – и направился к выходу, но рядом с креслом Билла остановился. Его руки подрагивали, а на висках выступили бисеринки пота. Он всю жизнь стремился оказаться в элите, стать богатым и влиятельным, а сейчас, как доверенное лицо, подписывал документы, по которым будет должен со всей семьей – он ведь Берроуз теперь – мне. Никто им теперь не поможет. Даже если душу дьяволу продадут – не рассчитаются. Но я еще не нанес последний удар.

– Твоя жена скоро родит, – я склонился к нему, но недостаточно низко, чтобы нас не могли услышать. – Я взял это на себя, раз ты не можешь. Не благодари, – отдернул полы пиджака, – мне было приятно спать с ней.

Это не было тем сам ударом, просто захотелось макнуть его в дерьмо. Ничтожество хреново.

Я на лифте поднялся в апартаменты, которые мы занимали с Меленой. Это лучший отель в городе, да и спокойней мне так. Ведь сейчас мышка как никогда близко к своей семье. Ее муж внизу подписывает смертный приговор благосостоянию семье Берроуз. Денег они практически лишились – осталось несколько подписей. На очереди карьера. А после… конец. Существование за гранью зла.

Карта пискнула, я не успел толком войти, как Мелена налетела на меня, крепко обнимая.

– Я так тревожилась.

Да, перепады настроения от вздорной стервы до пугливой серны у нас в час по пять раз. Вот такая рифма.

– Давай уедем. Не хочу здесь оставаться.

– Со мной ты в безопасности. Никто тебя не заберет, – в который раз повторил. Палм-Бич для нее стал синонимом – личная тюрьма, клетка с булатными замками. От этого страха моя мышка-малышка пока не смогла освободиться. – Я не в первый раз обставляю твоего отца. Я профи водить его за нос: туда-сюда.

– Туда-сюда – ты точно профи, – иронично заметила она, сжав мой член через брюки.

Мелена была уже глубоко беременна, но из-за своей миниатюрности не выглядела неуклюжей, наоборот, стала более женственной и красивой, и бессовестно пользовалась своим положением: мы чаще стали бывать в доме моих родителей, и мышка взяла в оборот всех. Даже железная Пенелопа тенью за ней ходила, словно новую хозяйку признала. Правда, на меня все еще поглядывала недобро: как это так – невенчанные! Я молчал. И на уговоры отца переехать на Большой Кайман тоже молчал. Он пока не знает, что после родов мы с Меленой разойдемся. Я пока в собственной голове не мог этого уложить. Привык к ней. Жить с не в одном доме, спать в облаке ее духов, целовать пухлые губы, лю… Так, хватит! Тем более кто-то в дверь постучал.

– Мэри-Энн?! – воскликнула Мелена. – Она помощница отца!

– Больше нет, – та вольготно вошла и даже порывисто взлохматила короткие темные волосы. – У него теперь нет денег, чтобы оплачивать мои услуги.

– Но как же?.. – все еще не понимала мышка.

– Твой отец слишком большой ублюдок. У него много врагов, – ответил я.

– Ты единственный человек в этом зверинце, – негромко произнесла Мэри-Энн и погладила Мелену по щеке.

Я немного охренел. Знал, что помощница Гордона по девочкам, но не ожидал, что она начнет клеить мою женщину, но все равно оставил их. Я уважал Мэри-Энн: она во многом помогла, упростила задачу. Я понимал, как тяжело ей было переступить через себя и подобраться к похотливой скотине Берроузу через постель. У него все бабы через койку проходят. Вот такой вот гребаный харассмент в мэрии, про «Крафт Инк» вообще молчу. Именно так появилась Мэри-Энн. Пришла поквитаться за изнасилованную сестру. Моральное давление – это тоже насилие. По задумке Мэри-Энн Гордон должен был просто сдохнуть, я предложил помучить его: тоже приятно и не нужно за убийство сидеть в тюрьме. Там хорошего мало. Я точно знаю.

Я вышел на террасу, оглядывая синюю гладь океана. Пусть они поговорят: возможно, Мелене интересно знать, что происходит с ее семьей (да уж, родня) сейчас.

***

Это было прекрасное утро. Запах крепкого кофе, взбодрив, приятно пощекотал нос, а на свежей булочке масло неспешно растекалось, соблазняя, но я не спешил. Сегодня я вообще не спешил. Все уже свершилось, и нужно правильно этим насладиться. Я открыл первую полосу «Financial Times», понюхал запах чернил и спокойно заскользил по строчкам.

Губернатором штата Флорида было принято решение снять с должности мэра города Палм-Бич Гордона Берроуза.

Я не стал читать дальше. Причины этого решения мне ясны, ведь я их создал. Точнее, я вскрыл этот нарыв, гнойную язву, и показал миру. Каждый получил ровно то, что заслужил. Мой враг потерял все атрибуты власти: деньги, влияние, репутацию. Но и это еще не конец. Я предупреждал, что счет будет длинным. Он начался в самом аду и ровно там закончится.

– Уже проснулся?

Мелена выплыла в сад в белоснежном облаке, не скрывавшем полной груди и округлых бедер. Загорелая, с сочными губами, а волосы с блестящими серебристыми нитями нимбом на голове сияли. Сногсшибательно красивая и до одури сексуальная. Никогда не думал, что женщина на седьмом месяце сможет возбудить меня. Мышка-малышка могла все.

– Что читаешь?

Я протянул ей газету. Мелена на мгновение нахмурилась, быстро пробежала ее глазами, прежде чем с надеждой спросить:

– Теперь все закончилось?

– Почти, – сделал маленький глоток я. Сладкий, как я люблю.

– Марк, – я вскинул брови – слишком осторожно начала Мелена, – что мы будем делать? Я ведь все еще замужем.

Вот и настал момент истины. Наше «сегодня» закончилось. Мы с Меленой закончились. Через минуту она будет меня ненавидеть.

– И?

Мышка растерялась, видя, что я не собираюсь ей помогать.

– Через два месяца роды, но отцом будет считаться Билл, если мы не разведемся.

– Если ты спрашиваешь у меня позволения на развод, то пожалуйста, – я даже театрально рукой взмахнул. Мелена опешила, изумленно хлопнув ресницами. Ну я и скотина.

– Марк, но как же… А мы… – она даже заикаться начала.

– Мелена, – жестко произнес я, – я не женюсь на тебе.

– О! – ахнула, ошеломленно заправив волосы за ухо. Она всегда так делала, когда нервничала. – Я думала…

– Ты неправильно думала, – прервал я и поддался вперед, не отводя от нее взгляда. – Ты знаешь, зачем я тебя привез.

– Но…

– Я не лгал тебе. Мы даже сделку заключили. Оплаченную, детка.

Да, мышки-малышки тоже закончились. Это как-то слишком лично, интимно. Это пиздец просто как.

Блядь. Только не плачь. Мелена закусила щеку – боль физическая притупляет душевную. Она спец в этом приеме. Как же хорошо я ее знаю. А вот она меня нет. По взгляду вижу, что нет. Думала, сможет спасти, очистить меня, а я мерзавец. Каким был таким и остался.

– Марк, не нужно так. Я ведь знаю, какой ты на самом деле.

Я рассмеялся. Неприятно так, гадко. Самого этот смех выбесил.

– Я похитил тебя, чтобы унизить и опозорить твоего отца. Я хотел сделать из его чопорной дочки светскую шлюху. Мою шлюху. Я сделал.

– Не говори так…

– Не люблю лгать, – отрезал я.

Мелена замерла, просидела с минуту, глядя в одну точку, потом тяжело поднялась и медленно побрела ко входу в дом. Я тоже встал. За ней пойти хотел, но сдержался. Я сам себя видеть не мог, а моя нежная мышка вообще сломалась. Но она выдержит. Я научил ее быть сильной.

– Мисс?! – воскликнула Сальма с подносом, а я уже бежал туда. Мелена врезалась в дверной косяк. Что за херня?! Повернул ее к себе, а там пелена молчалив слез. Казалось, что она ослепла от горя. Блядь! Блядь-блядь-блядь!

– Пусти, – тихо шепнула. Ага, конечно! – Пусти, – добавила громче и рукавом утерла слезы. – Пусти! – крикнула и толкнула меня, забегая, если это вообще возможно с таким животом, в дом. – Не смей, слышишь, не смей больше ко мне прикасаться! Никогда.

Она влетела в спальню. Я, естественно, не дал захлопнуть дверь с обратной стороны.

– Мелена, успокойся. Тебе вредно истерить, – попытался удержать ее даже, но мышка выпустила коготки.

– Не смей дотрагиваться до меня! – она брезгливо сбросила мои руки. – Я ухожу, понял, – и показала головой: – Ненавижу тебя.

– Нет, ты никуда не уйдешь.

– Ты не удержишь меня!

– Ты. Никуда. Не. Пойдешь. – Я чеканил каждое слово, чтобы успокоить ее. Да, вот такой способ! – Это мой ребенок. Родишь – получишь свободу.

Даже у меня вязко во рту стало от этих слов. Горечь горло заполнила. Мелена остановилась, перестала вещи сбрасывать с полок.

– Что ты сказал? – переспросила с неверием.

– Ты не в чем никогда не будешь нуждаться. Ты сможешь начать новую жизнь.

– Ты отнимешь у меня ребенка? – мышка меня не слышала. А чего я ожидал, собственно?

– Не драматизируй, Мелена…

– Какой ты… – тихо шепнула она. – Ты монстр… Чудовище… – слезы быстро побежали у нее по лицу, но она не замечала даже, не всхлипывала. – Ты прав, Марк, тебя уже не спасти. Уходи.

– Мы… – вовремя остановил себя. – Мелена…

– Убирайся!

Она отвернулась, судорожно обхватив себя руками. Ее плечи затряслись, а из горла вырвался натужный всхлип. Я ведь просил не плакать из-за меня. Не могу видеть слезы. Ее слезы.

Рука сама потянулась, рефлекторно, хотелось утешить ее, но я ушел. Нам обоим нужно перетерпеть. Блядь.