Глава 12

Мелена

Я ногтями вжалась в предплечья, до красных борозд, до отрезвляющей боли, чтобы не зарыдать в голос, не показать, как мне больно. Хотя он знает. Он меня знает. Марк все понимает, только ему плевать.

Я всхлипнула и зажала рот рукой, прикусывая кулак. Я тоже все понимала, но не могла принять. Как осмыслить, что твой мужчина – чудовище? Что все, что было между вами ложь? То, что я считала бесценным, осквернили, обесценили, растоптали и выбросили на помойку.

Марк никогда не говорил о любви, браке, семье, но я чувствовала, что стала дорога ему. Казалась, я стала большим, чем орудие мести. Но я так и осталась вещью, средством, шлюхой. Его шлюхой. Зачем вещи ребенок? Как можно проститутку назвать женой и матерью?

Я тяжело оперлась о стол, роняя слезы на лакированную крышку. Марк хочет отобрать у меня ребенка и вышвырнуть из своей жизни – это не укладывалось в голове. Я ведь человек! Я мать! Разве такое возможно?! Рыдания душили, меня всю наизнанку выворачивало. Мне много раз делали больно, но физические страдания не идут ни в какое сравнение с душевными. После пропажи мамы я закрылась, не хотела больше испытывать всепоглощающее отчаяние от потери. Теперь я снова одна. Марк одержим местью. Она его алтарь, и только ей он поклоняется. Ничто не смогло растопить его сердце: ни моя любовь, ни новая жизнь во мне. Я не смогла спасти его. Мне не под силу отвоевать его душу.

– Мисс, что же это?! – Сальма прибежала в гардеробную, подхватывая меня под руки. – Нельзя же так!

– Все нормально, – твердила, как заведенная, смаргивая слезы. – Я в порядке.

– Ложитесь, мисс, – она усадила меня на кровать, подкладывая подушки под спину. – Что мне сделать, скажите?

– Сальма, он… он здесь?

– Нет, – она сдвинула темные брови. – Мистер Марк уехал. Сказал, чтобы я о вас позаботилась, и вылетел из дома.

Я выдавила из себя жалкую улыбку и попросила заварить чай. Нужно остаться одной. Мне нужно подумать. Я больше не могла позволить себе быть слабой. Ведомой. Теперь я ответственна не только за свою жизнь, но и за жизнь моего ребенка.

– Я не отдам тебя никому, – тихо зашептала, поглаживая большой живот. – Никогда не брошу!

У меня отняли маму – по себе знаю, как это больно. А еще знаю, как тяжело жить под контролем жестоких отцов. Марк… Как бы я его ни любила, но он поступает, как монстр. Тот самый, против которого борется. Он уничтожит отца ценой своей человечности. Станет таким же чудовищем, если не сойдет с этого пути, если не перестанет убивать в себе человека. Правда, я этого уже не увижу, потому что сбегу от него. Больше я не буду играть по чужим правилам!

Я осторожно поднялась и побрела в гардеробную: нужно собрать вещи, на первое время хотя бы. Конечно, можно было оставить все, швырнуть в лицо со словами «мне ничего от тебя не нужно», но я не в том положении. И вообще, нужно в принципе исчезнуть пока Марк не вернулся.

Я горько усмехнулась. Когда-то я хотела изучить его, чтобы понять, стать ближе, теперь мне это поможет убежать. Он раздражен и зол, значит, не появится пару дней, пока не овладеет собой, ну и я, естественно, не успокоюсь. Только в этот раз его никто не будет ждать, считая часы до встречи. Меня не будет.

– Меня не будет… – задумчиво протянула, вспоминая его слова.

С этого острова без моего ведома не сбежать…

Зная Марка, можно смело предположить, что он не преувеличивал. Значит, мне нужна помощь. Но к кому обратиться? Вариантов немного – один хуже другого, – но я решила рискнуть и позвонила отцу Марка.

– Бен, здравствуйте, это Мелена, – говорила спокойно, стараясь не выдать своего положения – еще рано. – Нет-нет, все нормально. Я бы хотела поговорить… Это насчет Марка… Это личное… Он не должен знать, – я замерла, когда он сказал, что прилетит ближайшим рейсом. Бизнес-джет улетел вместе с Марком. Значит, улетел от меня. – Хорошо, буду ждать.

Я отключилась, глубоко вдохнув. Так даже лучше. Надеюсь, я смогу достучаться до него. Бен Нортман мне нравился. Он добр, внимателен, любил сына, но относился критически к его действиям. Бен беспокоился за Марка. Возможно, мои причины бежать будут понятны ему.

– Тяв! – Никки потерся о мою ногу, затем встал на задние лапы, чтобы я могла погладить его, не наклоняясь.

– Набегался? – да, малыш, пока ты резвился на пляже твою хозяйку обидели.

Пока ждала – собрала чемодан и занялась своими счетами. У меня были деньги – Марк хорошо оплатил нашу сделку, а я выполнила все условия. И рожать ему детей точно не обязана! Пусть для этого суррогатную мать ищет. Я ему не яйцеклетка бесчувственная!

Адреналин чуть схлынул, и я задумалась, что буду делать: куда поеду и чем займусь? Первое пришло на ум сразу: тетя Роза, родная сестра мамы. Мы с ней продолжали поддерживать связь – посылали открытки на Рождество и день рождения. Уверена, она примет меня на время, пока не определюсь, как быть дальше. Возможно, я так и останусь в Канаде, затеряюсь в небольшом городишке. Второе было сложнее: я ни дня в жизни не работала, но мне ведь двадцать четыре почти, еще не поздно начать. В том году я получила диплом по связям с общественностью, знала два языка помимо английского, играла на фортепиано и пела – продавцом в какой-нибудь магазин меня точно должны взять!

Я подошла к одной из вешалок и сняла синий пиджак. Прижалась к нему лицом, шумно вдыхая: он до сих пор хранил острый запах мужчины. Я возьму его с собой. Просто, чтобы помнить о своей первой любви. Помнить Марка. Я не хотела его забывать, он так много дал меня.

– Он подарил мне тебя, – коснулась живота, там, где толкнулся малыш. И я рада, что семя льва дало во мне всход, а не шакала, за которым я замужем. Марк ведь не плохой, он просто меня не любит.

Суета в доме отвлекла от раздумий – неужели уже прошло три часа? А вдруг Марк вернулся? Вдруг не улетел? Эта мысль испугала. Инстинктивно, до рези в груди. Впервые я не хотела его возвращения. Еще вчера он был для меня опорой – с ним я ничего не боялась, – а теперь дрожу, страшась встречи.

– Мистер Нортман, – успела сказать прежде, чем он подлетел и обеспокоенно осмотрел меня.

– Все нормально? Как ты себя чувствуешь? Ты плакала?

– Нет…

– У тебя глаза красные.

– Давайте присядем.

Я благодарно улыбнулась, когда он помог мне устроиться в кресле, раздумывая, как начать.

– Что случилось, Мелена?

– Мистер Нортман…

– Бен, – в который раз поправил он.

– Бен, я хочу уйти от Марка, – да, я решила идти напролом.

– Хм… – растерялся он, нервно почесав переносицу. – Неожиданно. Я думал, ты любишь его.

– Люблю, – согласилась я. – Но для него это ничего не значит. Он не любит меня, – пыталась сдерживаться. – Он никого не любит! – нет, меня все же понесло, сильно. – Марк думает только о мести моей семье. Он даже мне мстит!

– Подожди, – мистер Нортман взял меня за руку. – Успокойся, тебе вредно нервничать. Что он сделал?

– Сказал… – я снова ощутила тугой узел в груди: это даже повторить сложно, не то что понять! – Сказал, что я никто для него. Что когда рожу – он отберет у меня ребенка. Я не нужна ему. Только месть и ребенок.

– Марк так не поступит. Никогда, – ответил мистер Нортман, но не так уверенно, как должно.

– Бен, его отравляет эта слепая ненависть. У Марка одна цель – поквитаться с врагами, остальное вторично. Даже ребенок. Он ведь не нужен ему!

– Этого не может быть.

– Для Марка это плод, который развивается нормально! – не выдержала я. Вся обида, равнодушие к ребенку, зревшие во мне, вырвались наружу. – Большее его не интересовало! – я приказала себе успокоиться, чтобы не уехать вместо Канады в стационар на сохранение. – Бен, я не позволю отнять у меня ребенка. Я не хочу, чтобы он рос без матери!

– Мелена, я не позволю сыну наделать глупостей, поверь.

– Нет, я не останусь с ним рядом. Поэтому прошу вас помочь мне сбежать отсюда.

– Ты ведь моего внука или внучку хочешь увезти.

– Внучку, – улыбнулась я. – Я не говорила Марку. Думала, может, он сам спросит, но… – я развела руками. Ему плевать. Но этого я не стала произносить вслух.

– Я так рад, – просиял Бен. – Селеста была бы счастлива, – потом настойчиво на меня посмотрел. – Я так жду внуков.

– Возможно, они у вас еще будут.

Мистер Нортман сразу помрачнел.

– Я должна исчезнуть. Должна оставить все в прошлом. Я больше не могу так жить. Я думала, что смогу остановить вашего сына, но… Он живет местью. Только она важна… Вы поможете мне? – с надеждой спросила. Я верила, что Бен Нортман благородный человек.

– Мелена, я хочу увидеть внучку.

– Если судьбе будет угодно – увидите.

Он обреченно покачал головой. Сдался. Я гордо вздернула подбородок. Мне больше не нужны мужчины, чтобы жить. Отныне я ни от кого не буду зависеть!

– Бен, пожалуйста, позаботьтесь о Никки. С Марком у них не ладится, а с собой я не могу его взять.

– Куда ты поедешь?

– Не могу вам сказать, но меня там примут.

Я погладила Никки, поцеловала в мокрый нос и шепнула:

– Когда устроюсь, заберу тебя.

Пока не знаю как, но заберу!

Марк

Я бежал из дома. От Мелены. От слез ее горьких. От рыданий надрывных. Я ушел от нее, но как уйти от себя?

Ты монстр. Чудовище. Тебя не спасти…

Я же сам хотел, чтобы она ненавидела меня. Чтобы не смотрела влюбленными глазами. Чтобы в сердце чистое не впускала. Сам этого добивался! Все, свершилось! Наслаждайся! Так почему же так паршиво-то?! Почему хочется бежать к ней и вымаливать прощение? Как она там? Ей ведь нельзя волноваться, а я вывалил на нее целую кучу дерьма. Своих тараканов. Своих блядских тараканов!

Ноги сами привели на кладбище, к могиле матери. Каждый раз, когда оставался в доме родителей, приходил сюда. Приносил свежие цветы, разговаривал с Греем, грустил о маме. Я ей обещал, что не дам слабину, пока не расквитаюсь с нашими врагами. Но дал. В моей душе шла ожесточенная война: я не мог оставить Мелену рядом с собой и страстно этого желал. Обнимал ее ночами, доверчивую, теплую, такую восхитительно нежную и боялся, что скоро потеряю ее. Мышка стала так нужна мне, но жениться на ней, любить ее – значит, нарушить клятву. Я не могу соединить жизнь с дочерью врага. Нортманы и Берроузы по разные стороны баррикад. Максимум, который я мог сделать для Мелены, – отпустить с миром. Но это тяжело. Пиздец как тяжело!

– Прости, мам, что давно не приходил.

Мне стало так сложно бороться с собой, что я избегал этого места. Пока точно не решу, как буду жить дальше. Сегодняшний разговор с мышкой расставил все точки – теперь она меня ненавидит.

– Я столько всего наворотил, – сел рядом, тихо делясь произошедшим. Мама не ответила, только миндальные деревья тихо шелестели, словно плакали. Я тоже чувствовал себя хреново.

Сколько просидел так – не знаю, но, покинув кладбище, посмотрел в сторону моря: нужно вернуться, убедиться, что Мелена в порядке. Но вместо этого трусливо поехал в аэропорт. С мужиками драться-сражаться – пожалуйста, а с одной-единственной мышкой-малышкой – страшно.

Мне нужно закончить с Берроузами. Завтра совет директоров, в котором отныне председательствую я. А за мышкой Сальма приглядит. Если что, немедленно вернусь.

В конференц-зале головного офиса «Крафт Инк» собрались заинтересованные лица. Все хотели знать, что произойдет с компанией при новом руководстве. Увы, ничего хорошего. Я уничтожу детище Гордона Берроуза. То, с помощью которого он поднялся.

– «Крафт Инк» несет убытки, – я обвел взглядом зал, – поэтому нами принято решение реорганизовать компанию в несколько предприятий и продать по частям.

Через несколько месяцев предприятие ублюдка Гордона перестанет существовать, а сам он исчезнет. Он разорен, только дом остался. Скоро я и им завладею, ведь Берроуз до сих пор должен мне. После он станет банкротом. После мы окончательно закончим.

Скотт Андресс, помогавший завалить борова Гордона, уговорил посетить очередной благотворительный вечер, на котором, нашими общими усилиями, Берроузам отныне делать нечего. Я согласился, но не потому, что хотел станцевать на костях поверженных врагов, а от того, что не мог находиться с самим собой наедине. Общество создавало фон, притупляло эмоции, заглушало навязчивые мысли. Алкоголь, кстати, тоже с этим неплохо справлялся. Я как раз напивался, когда ко мне подвалила очередная расфуфыренная шлюшка. Таких с первого взгляда выкупаешь. И какого хрена она забыла на благотворительном вечере, если жертвовать нечем, кроме щелки раздолбанной? Но больным детям ее низкопробная промежность без надобности. Да, я сегодня пиздец какой не общительный.

– Почему такой красивый мужчина скучает? – промурлыкала томным голосом, как из порно, ей-богу!

– Вспоминаю семь нот октавы, – буркнул я, даже не пытаясь смягчить резкость тона.

– Как интересно, – кокетливо заметила она. – Можно с вами?

– А вы знали, что их на самом деле двенадцать?

– Кого? – глупо захлопала глазами девица.

Чего, блядь! Чего, а не кого! Нашел, что спросить у курицы: где она, а где музыка! Я моргнул, ослепленный вспышкой фотокамеры, а потом мне в лицо сунули микрофон:

– Мистер Нортман, у вас новая пассия? А как же миссис Берроуз? Она ведь беременна. Или это ребенок от ее мужа? Кто был инициатором разрыва?

Черт, и сюда добрались! Нужно отменить переводы желтой прессе: хватит мою жизнь освещать, мать вашу!

– Кто эта незнакомка? – не унималась репортерша. – Вы его новая подруга?

Я резко поднялся и быстро покинул вечер. Какого разрыва?! Что она несет?! Мышка моя женщина! И ребенок мой! А муж Мелены пойдет нахер, причем в прямом смысле! И вообще, какого хрена я здесь делаю?! Меня, мудака, дома ждут!

Я резко остановился и достал мобильник – 21 июля. Двадцать второго у мышки день рождения. Блядь. Забыл совсем. Если хочу разбудить ее и поздравить первым, нужно ночью вылетать. Я набрал справочную – должны же быть в туристическом Палм-Бич круглосуточные ювелирные магазины?! Гребаные «Картье» или «Тиффани»!

Домой я приехал не то чтобы довольным, но в надежде на конструктивный диалог. Я был не прав. Ладно, если уж совсем честно, был просто конченным мудаком. Мелена носит моего… Нет, нашего ребенка, и говорить ей, что у нее его отнимут, вверх идиотизма. Я ведь не имею на это права: ни морального, ни юридического. И я не хотел обходить закон, чтобы лишить права материнства мышку. Она будет отличной матерью. Я пока не знал как нам с ней быть, но «быть» определенно.

Рассвет лизнул небо, окрашивая белый камень багрянцем. Было тихо и поразительно спокойно. Пахло негой и домом. Я тихо вошел, стараясь никого не разбудить, особенно блохастого кобеля Никки – этот же всех на ноги поставит! А я хотел сделать сюрприз. Хотел прижаться к спящей мышке и заснуть с ее вкусом на губах. Мысль, что она может указать мне на дверь отбросил. Разберемся. Мелена простит. Только она простить способна то, что сам себе простить не могу.

Я сжал в руке широкий футляр – это подарю, когда проснемся. Колье, серьги, браслет – бриллианты и чистейшие голубые сапфиры, такие же ясные как ее глаза. Мелене должно понравиться. А пока летел – заказал колыбель, игрушки, хлопушки, коляски, в общем, все, что нужно. Ну, в гугле написано, что это самый топ, нужный, прямо нужный.

Открыл дверь и бесшумно вошел, скинул пиджак и уже схватился за ворот галстука, когда заметил на постели гребаного Никки! Так, ну и какого хрена здесь происходит?

– Вав!

Я не обратил внимание на нелюбезное приветствие, а стремительно пошел в гардеробную. На первый взгляд все на месте, но я нутром чуял подвох.

– Вав! – Никки следовал за мной по пятам.

– Что гав? Хозяйка где? – не выдержал я и вышел в гостиную, крикнув: – Сальма! – Меня сутки не было, а тут звездец какой-то нарисовался! – Сальма!

Она появилась через минуту: простоволосая, в наспех наброшенном на пижаму халате.

– Мистер Марк! – выдохнула громко. Взволнованна. Значит, точно нечисто здесь что-то.

– Где она? – требовательно спросил. Блядь, если с Мышкой что-то случилось и мне не сообщили, то… Что «то»? Если ей стало плохо, то только из-за меня. Я виноват. Черт! – Сальма, где Мелена? Что-то случилось?

– Нет, хвала Всевышнему, нет. Мисс здорова, только расстроена очень, – сказала и взглянула на меня в лучших традициях своей бабки.

– Тогда где она?

– Мисс уехала.

– В смысле уехала? Куда? Утро сейчас, куда она могла уехать?!

– Мисс ушла. Покинула виллу.

– Ушла?! – с неверием переспросил. Мелена от меня ушла? Бросила меня, что ли? – Она не могла уйти! – пусть обижена на меня, пусть психанула, но я бы знал!

В аэропорту у меня есть свои люди, если бы Мелена зарегистрировалась на рейс мне бы сообщили! Эти распоряжения я давал перед ее похищением, чтобы предотвратить побег, если бы она была не рада моей компании.

– Почему ты мне не позвонила? – что за гребаный бунт на корабле!

– Я не могла. Ваш отец запретил.

– Папа? Он был здесь?

Сальма испуганно кивнула. Понятно, поеду искать ответы в отчий дом. Я пошел к выходу и чуть не упал, споткнувшись о Никки.

– Ну, чего тебе?

Он заскулил, виляя хвостом. Похоже на предложение о перемирии.

– Со мной хочешь?

Пес продолжал пялиться.

– Ладно, поехали.

Нет, он мне не стал больше нравиться, как, вероятно, и я ему, но от Никки может быть толк – Мелена его любит. А вот меня ненавидит. Блядь.

В аэропорту пришлось два часа ждать регулярного рейса. Наш бизнес-джет уже улетел в хаб на Большой Кайман. А тут еще блохастый довесок! Пришлось тратить время на покупку намордника и поводка, а еще уверять менеджера на стойке регистрации, что Никки оказывает мне эмоциональную поддержку. Да-да, это работает, чтобы пса не в багажное отделение посадили. Я много улыбался, хотя внутри все в клочья, на разрыв просто. Со мной флиртовали и расспрашивали о чудесном спасении с блядского необитаемого острова, на котором я никогда не был. Потом я психанул и позвонил директору «Cayman Airways». Мы с ними давно и плотно сотрудничаем, да одно из наших подразделений жалование начисляет этим пигалицам в обтягивающих юбках!

До родительской виллы мы с Никки добрались злыми и молчаливыми.

– Марк, – кивнул отец. Он, кажется, ждал меня.

– Где она? – я рухнул в кресло, сжимая виски. Сейчас дух переведу и пойду наказывать свою принцессу. Убежать она от меня вздумала!

– Не знаю, – просто ответил он. – Здесь ее нет, – затем воскликнул: – Никки! – и мне сказал: – А со мной ехать не захотел.

– Почему не захотел? – я пока не догнал, что Мелены здесь нет. – Почему он вообще должен был с тобой ехать. Он же наш. Точнее, Мелены.

– Она попросила позаботиться о нем, пока не заберет.

– Ага, – кивнул я. – Понятно.

А что мне понятно? Блядь, да мне нихрена не понятно!

– Пап, где моя мышка?

– Марк…

– Не надо, – вскинул руку я. – Просто скажи, куда она спряталась.

Отец как-то тяжело вздохнул и вскинул голову, припечатав меня жестким взглядом.

– Если бы тебе было не двадцать девять, я бы ремнем тебя оприходовал.

Я удивился. Вот тупо охренел. Ничего себе заявочка!

– Ты зачем обидел ее? – отец даже вскочил. – Как тебе в голову пришло сказать, что отнимешь ребенка. Ты ж влюбился в нее!

Я замер. Разве я люблю мышку? Разве я могу любить в принципе? Она дорога мне, очень даже, но любовь – это что-то призрачное. Это у людей, у хороших людей бывает, а у таких как я только похоть и профит. Так ведь?

– Я обещал маме…

– Маме?! – переспросил отец. – Не прикрывайся ее именем! Она бы никогда такого не одобрила! Ты думаешь, она этого для тебя хотела? Одиночества и ненависти?!

Мои щеки обожгло стыдом. Давно я не чувствовал себя провинившимся мальчишкой. Мама была доброй, самой доброй. Она любила детей и смеяться. Ей бы понравилась Мелена, сто процентов просто. А если бы я обидел ее, то первый получил бы подзатыльника от хрупкой, но с тяжелой рукой, миссис Нортман.

– Пап, где Мелена? Я должен найти ее.

– Зачем она тебе? – требовательно спросил он. – Если все, что ты к ней испытываешь завязано на мести и уязвленном самолюбии – отпусти ее. Не отравляй эту светлую девочку.

– Ваш чай, мистер Нортман, – в кабинет вошла железная Пенелопа. На меня зыркнула, как ножом пырнула.

– И тебе привет, – пошутил я. Она демонстративно отдернула белоснежный фартук. Так, похоже мне здесь не рады. Без Мелены уж точно. – Я понял, что мерзавец, – я даже руки поднял – признаю! – Но мне найти ее нужно. Я волнуюсь. Мелена – цветочек, куда она в таком положении одна…

– Не такой уж и цветочек, – вставил отец. – Она сильная. И упрямая.

– Пап, ты знаешь, куда она отправилась?

– Нет, – он сделал глоток из изящной кремовой чашечки. – Но я помог ей с документами и посадкой на рейс. На какой не спрашивай – не знаю.

Я поднялся и решительно отправился к выходу.

– Я найду.

– Бог даст свидитесь.

– Присмотри за Никки, – бросил в дверях. – Мышка расстроится, если к нашему возвращению он схуднет.

Я выгнал из гаража свой мощный внедорожник и погнал в офис. Я найду Мелену: подключу всю службу безопасности, но отыщу. А потом закрою в спальне и не выпущу. Вот вообще не выпущу и сам не выйду! Пока она моей целиком и полностью не станет. По закону. Теперь я точно знал, что нам нужно делать. Спасибо папа. Спасибо мама.