Глава 13

Мелена

Свой день рождения я провела в самолете на рейсе «Большой Кайман – Ванкувер», потом еще час летела до маленького городка Россленд, затерянного высоко в горах Монаши.

С одним чемоданом и большим животом я оказалась в совершенно другом мире: здесь не было неги и ленивой расслабленности Малого Каймана, зато была мощь и величие горных хребтов, покрытых яркой зеленью. Это не тропический рай, наполненный сладостью диких цветов, а буйная природа с терпким запахом хвои и свежим ветром.

На такси добралась до главной улицы Россленда и там же нашла уютную гостиницу с черничными пирогами и крепким сладким кофе. Марк любит как раз такой. Я передернула плечами, отгоняя настойчивый образ. Не буду думать о нем! Эту страницу я перевернула. Он хотел отнять у меня права быть матерью, я отниму у него возможность быть отцом!

Я решила не сваливаться на голову тете Розе вместе с вещами и деликатным положением, но в гости отправилась без предварительного звонка. Увидеть ее спустя годы, показать себя, спросить совета.

– Мелена?! – воскликнула тетя Роза, с минуту рассматривая меня на пороге. – Это правда ты?!

Мы не виделись лет семь точно, и обе изменились: я повзрослела и стала женщиной, он просто постарела, увы.

– Тетя Роза, это правда я, – глаза непроизвольно увлажнились, когда она раскрыла мне объятия. Я упала в них. Как же я нуждалась в матери! В женской поддержке!

Мы пили чай с лимонным пирогом: я говорила – тетя слушала. Мне было приятно довериться ей и почувствовать родное тепло. Я искала в ней схожие с мамой черты: они были, но немного. Мама в свои сорок была невероятно красива, юные девочки завидовали! Сейчас ее не было. Вообще не было… Тетя Роза была ближе к пятидесяти и выглядела на свой возраст, но она располагала к себе, это главное.

– А где дядя Гарри? – спросила, меняя тему. Хватит себя жалеть.

– На лесопилке. Будет позже. – Она осмотрела меня и удивленно спросила: – А где твои вещи?

– Я остановилась в гостинице.

– Нет-нет! – замахала тетя Роза. – Ты остановишься у нас, пока не решишь, как быть дальше.

– Это так неловко…

– Что за глупости! Мы вдвоем живем. Дети разъехались, – она вздохнула, как любая мать по улетевшим из гнезда птенцам. – Нам будет приятно, если ты поживешь у нас.

– Спасибо, – я благодарно сжала ее руки.

– Гарри вернется, и я отправлю его за твоими вещами, а пока отдохни. Такой тяжелый перелет.

Мы поднялись наверх, и передо мной распахнули двери небольшой спальни.

– Это комната Лары. Я только вчера перестелила белье. Думала, приедет родителей навестить, так нет – умотала с друзьями на выходные в Монреаль.

– Мне очень нравится, – улыбнулась, почувствовав усталость в ногах. Нужно немного поспать. Даже малышка пиналась, очевидно, протестуя, что мать у нее такая неугомонная.

Проснулась к самому ужину и обнаружила, что страшно голодна. Жаркое из телятины с овощами и сладким картофелем, салат с копченым беконом и томатами, два куска мясного пирога и даже немного сливочного торта – такими темпами я стану слонихой. Я не особо располнела за семь месяцев, но слышала, что последние два – самые жесткие: тут и вес резко вверх стремится, и ноги как тумбы. Но в плане физиологии я чувствовала себя отлично, а это самое главное. И неважно, что внутри меня в клочья разодрали. Не нужно было дикого льва в душу пускать. Сама виновата.

Уже вечером перед сном я открыла новостные сайты: про кого нынче пишет желтая пресса?.. Да, я хотела увидеть его. Узнать о нем. Или, наоборот, не хотела. В глубине души теплился огонек надежды: может быть, Марк переживает? За меня. Именно за меня! То, что он взбесится, не обнаружив меня на вилле – факт: шлюха и вещь посмела своевольничать! Но, возможно…

На глаза попался заголовок «Дейли Ньюс»:

Миллиардер, филантроп, плейбой и просто красавчик Марк Нортман нашел новую пассию. Кто эта таинственная незнакомка? Не прочитаете – не узнаете! Одно скажем точно: из Берроузов выжали все соки и перешагнули!

У меня внутри все сжалось тугой пружиной, когда снимок под заголовком рассматривала: Марк полусидел на барном стуле, а рядом – сочная блондинка с красными губами. Быстро он нашел мне замену. На то, чтобы забыть меня, судя по дате, ушло менее двенадцати часов. Хотя нет, Марк не забыл, он в принципе не впускал меня в себя, в сердце свое, заледеневшее, черствое. Эти грязные заголовки печатались с его подачи – это я точно знала. Значит, Марку я в принципе больше не нужна и таким способом мне сообщалось, что все – полная отставка.

– Странно… – я прислушалась к себе чутко. Когда пришло осознание, что все случившееся между нами – близость, фантастическая общность, нужда и даже любовь… Да-да, мне казалось, что Марк полюбил меня, просто еще не готов принять свои чувства. Когда это все рухнуло, оглушило пониманием, что это лишь мои мечты, пришла боль, острая, ошеломляющая. А сейчас я смотрела на его снимок, представляла, как он раздевает эту женщину: если она хорошо ему знакома, то Марк трахнет ее во всех позах и в каждое отверстие, если нет, то вставит член в рот и отымеет по полной. Он в любом случае кончит. Она – как повезет.

Я думала об этом и внутри разрасталась глухая печаль. Мне было больно, но это уже не то чувство, что раздирало в кровь сердце. Это просто грусть. Возможно, я выздоравливаю от зависимости? Мне больше не нужен темногривый лев. Я сама буду вожаком своего маленького прайда.

– Мамочка всегда будет с тобой, – шепнула я Кити. Да, я назову ее Катрина. Кэтрин, Кейт, Кэй, Кэт, Кэти и даже Кики. Столько вариантов! У нее будет богатый выбор, в отличие от меня. Я стану просто Мел. Не будет больше Мелены Берроуз. И мышки-малышки тоже!

Я взволнованно прикусила губу, устраиваясь в постели. Я могла сколько угодно строить планы на новую жизнь, но есть несколько «но». Если Марк не имел на меня никаких прав, кроме тех, что установил сам, то Билл… Я ведь его законная жена, и моя дочь, если не доказать обратное, станет его ребенком. С этим нужно что-то решать… С этими мыслями я забылась беспокойным сном. Меня мучили кошмары ночью, а утром они стали жуткой реальностью. Меня нашел Билл…

– Что ты здесь делаешь? – спросила с ходу, остановившись на ступенях. Меня научили, что в любой ситуации нужно быть на голову выше противника.

– За женой приехал, – и с гаденькой улыбкой обратился к тете Розе: – Спасибо, что позвонили.

– Тетя! – я метнула на нее взгляд. Как же так! – Зачем вы это сделали?

– Прости, Мелена, мы брали деньги на лесопилку у твоего отца. Мы должны ему…

Боже, кругом одни предатели! Никому нельзя доверять. Есть только я и мой ребенок.

– Что тебе нужно? – спокойно спросила, критически рассматривая мужа. Боже, это его я боялась?! Ему позволяла издеваться над моим телом?! Насиловать меня?! Это же не мужчина, а подобие! Бегающие глаза, нервные движения, руки холодные и влажные. Фу, одним словом!

– От тебя ничего, – буркнул он. – Твой отец хочет поговорить с тобой.

– Я не поеду, – и, гордо вскинув голову, добавила: – Знаешь что, Билл: я хочу развода.

– Думаешь я хочу жить с тобой после всего? – Он бросил недобрый взгляд на мой живот и брезгливо скривил губы, но комментировать не стал. – Ваша семейка задолбала меня.

Я не выдержала и рассмеялась, саркастично заметив:

– Что, без наших денег больше не хочешь носить фамилию Берроуз?

Билл злобно на меня посмотрел – задело его. А что он хотел?! Как живешь, так о тебе и судят.

– Я не собираюсь возвращаться в Штаты, так и передай отцу.

– Да что ты! – слишком довольно отозвался Билл. – Я вообще-то твой муж и этот ублюдок у тебя в животе по закону мой.

– Ублюдок это ты! – жестко парировала я, заставив ненавистное лицо заиграть желваками. – Ты к моему ребенку не имеешь отношения.

– И слава богу! – воскликнул и глумливо добавил: – Строила из себя правильную девочку, а сама ноги перед этим… этим…

Я вздернула подбородок: перед кем? Как он назовет Марка? Как можно оскорбить человека, который сделал тебя по всем фронтам?!

– Перед Нортманом раздвигала.

– Он сделал то, на что ты не способен.

Билл покраснел от ярости, но сказал вполне спокойно:

– У вас ведь с Нортманом не все ладно, – и бросил красноречивый взгляд на тетю Розу. Я тоже, но на меня она не смотрела. Стыдилась, видимо. – Не хочешь, чтобы он нашел тебя?

– Не твое дело.

– Какая ты стала, – вдруг заметил он, сузив глаза. – Полетели в Палм-Бич, поговоришь с отцом и вали на все четыре стороны. Подадим на развод. Не хочу больше с вашей семьей иметь дел.

Ты просто поиметь с нас больше ничего не можешь! – про себя воскликнула я. Крыса, бегущая с тонущего корабля. Мой отец чудовище, достойное самых адских мук, но муж – ничтожество, пародия на мужчину. Но, увы, в его словах был резон. Мне нужно покончить с той жизнью окончательно, чтобы начать новую. Я буду Мел Аллен, возьму фамилию мамы.

В Штаты мы летели обычным регулярным рейсом. Видно, у отца действительно туго с финансами раз Билл не смог пригнать частный самолет, да и место в первом-классе не стал покупать. Неужели экономит?! Ему полезно. А вот я летела с комфортом. Нам с Кити так удобнее.

В доме отца на Фледжер-Роуд мы оказались ближе к вечеру. Переступив порог, я тут же упала в объятия верной Дороти.

– Девочка моя, вернулась… – шепнула она.

– Я думала ты ушла из этого мавзолея? – ответила, поцеловав морщинистую щеку. Как же я рада, что она здесь! Не оставила меня одну на этом кладбище разбитых судеб!

– Я дорабатываю последнюю неделю. Думала ты уже не вернешься.

– Я не останусь надолго, – решительно вздернула подбородок. – Поговорю с отцом, подам на развод и уйду, – я сжала руки Дороти, озаренная идеей: – Дори, если тебе будет нужна работа, то мне очень нужна помощь.

– Вижу, – улыбнулась, осматривая элегантный дорожный костюм, не скрывающий беременность, но подавая ее в самом выгодном свете.

– Где она! – услышала громогласный бас и приказала себе держаться.

Отец стремительно появился в холле, с холодной прагматичностью осматривая меня: возможно, оценивает, как можно использовать меня и мое положение.

– Явилась! – он брезгливо поморщилась. – Чертова потаскуха!

Я пропустила мимо ушей поток оскорблений, мне не привыкать. Раньше я боялась и нервничала, сейчас все равно.

– Нортман обрюхатил тебя и вышвырнул!

– Я сама ушла, – спокойно ответила.

– Ушла, потому что не нужна ему!

В этом отец был прав: я – разменная монета, которая нужна только для определенных целей: они достигнуты, игра окончена, а расходный материал на свалку.

– Идем в кабинет, ест разговор.

Я вздернула бровь. Неужели это не все, что хотел сказать дорогой родитель? Кстати, а Билл куда убежал? В какую дырку залез крысеныш?

– Так, – властно начал он, – ты расскажешь все, что знаешь о делишках Нортманов. Дашь показания против него. Я уничтожу его! Верну наши капиталы!

– Нет.

– Что?! – взревел отец.

– Я не буду давать никакие показания: во-первых, я ничего не знаю. Во-вторых, просто не хочу.

– Ты в свое уме, Мелена?! Он разорил меня! Только дом остался и тот скоро отберут!

– Мне все равно.

– Он и твои денежки присвоил: те, которые на твое имя в офшорах прятали.

– Мои? – усмехнулась иронично. – Они всегда были только твоими. Но в любом случае, мне они не нужны.

– Мелена!

– Я устала, отец. Долгий перелет.

Я вышла, оставив его переваривать и недоумевать. Как он мог предположить, что я буду свидетельствовать против Марка! Этого я бы никогда не сделала! Это предательство, а предавать его я никогда не стала бы.

Я поднялась к себе. Не собиралась оставаться в этом доме дольше чем на пять минут, но раз уж здесь – заберу документы. Удивительно, но я все это время путешествовала с паспортом Мелены Нортман. Женщины, которой я никогда не стану.

– Что ты здесь забыл? – сухо поинтересовалась, заметив в кресле Билла. Развалился по-хозяйски, подонок.

– Муж все-таки, имею право.

– Завтра пойдем в мэрию и подадим прошения о разводе. Мой адвокат с тобой свяжется, – я скинула жакет, душно что-то. – А сейчас, свободен.

– Ух, какая, – его глаза маслянисто блеснули, прежде чем Билл поднялся с кресла. Я напряглась. Подозрительная перемена для человека, который ничего общего иметь со мной не хотел. – Смотри-ка, брюхатая, а сексуальная.

Он протянул ко мне руку, хотел дотронуться, но я не позволила, отпихнула резко, но пятится не стала: больше я его не боюсь! Я должна быть сильной за себя и за дочь!

Билл весело рассмеялся и схватил меня за подол юбки, резко на себя дернув.

– Я муж, мне можно тебя трахнуть, – пахнул в лицо запахом виски. – Я тебе во все твои дырки всуну.

– Убирайся! – я размахнулась и залепила ему звонкую пощечину.

– Ах ты потаскуха! – Он с силой толкнул меня. Я улетела в стену, больно ударившись спиной и затылком. Набрала в легкие воздуха и приготовилась крикнуть, но Билл подскочил и закрыл мне рот рукой, засунув внутрь всю пятерню. – Разбаловал тебя Нортман! – Он схватил меня за волосы и потащил к кровати. – Я напомню, как быть покорной, – прошипел и бросил на кровать. Дважды ударил, не кулаком, но лицо онемело, маской болевой застыло. – Будешь орать, начну бить по животу, – процедил сквозь зубы и вытащил руку у меня изо рта.

– Не надо, – выдавила, закашлявшись.

– Надо, – довольно улыбнулся и рванул пуговицы блузки. – Какие сочные сиськи стали, – больно сдавил, пощипывая сосок. – Как он тебя трахал? – спросил требовательно, коленом ноги раздвинув, забираясь под юбку холодными руками, бедра до боли стискивая. – Всю раздолбал? Ну, отвечай!

– Не смей! Ребенок… пожалуйста, – я пыталась умолять, забыв, что рядом со мной не человек.

– Если сдохнет у тебя в животе, плакать не буду.

Я буду! И я зарыдала.

– Сейчас вставлю тебя, потаскуха хренова, – Билл завозился с ремнем и через мгновения колена коснулся член. Как мерзко, боже как это мерзко!

– Нет! – крикнула я. Не позволю больше насиловать меня! Собрала все силы и лягнула его коленом, кубарем сбрасывая с кровати.

– Ах ты…

Я не услышала больше, поясницу пронзила боль, адская, разрывающая, и я закричала, надрывно, во все горло.

– А-аа! – низ живота потянуло и резко отпустило, что-то хлынуло из меня. Нет, этого не может быть! Рано еще!

– Мелена, девочка… – я услышала голос Дороти, дрогнувший в ужасе, наверное, ситуацию оценила. Попытка изнасилования беременной женщины – не для слабонервных.

– Дори, что со мной? – и я снова закричала.

– Вызывай врача! – приказала она.

– Что? – это Билл промямлил.

– Врача! – и бросилась ко мне. – Ты не волнуйся, сейчас тебе помогут.

– Что там? Что там, скажи?!

– Воды отошли, – она погладила меня по волосам, ободряюще улыбнулась, но выглядело это жалко. – Я посмотрю, детка.

Она раздвинула мне ноги и подняла юбку.

– Дори, еще рано. Еще двенадцать недель! – сказала и меня скрутило по новой, жгучей болью низ опоясало.

– Девочка, такое бывает. У тебя схватки начались, – и себе под нос: – Убить мало скотину! Кастрировать!

Врач приехал быстро, но когда его увидела сердце в пятки ушло. Доктор Слоун считался нашим семейным лекарем. У него частная клиника и богатые пациенты. С помощью его связей в центре судебной экспертизы удалось получить свидетельство о смерти мамы. Мне стало страшно. Жизнь моей малышки в руках еще одного чудовища. Говорят, монстры только в страшных сказках бывают, а они вон – рядом с нами, только в личину человеческую облачаются.

– Какой срок, миссис Берроуз? – деловито поинтересовался, надевая перчатки. Он не торопился, а я сходила с ума.

– Двадцать восемь недель, – рвано выдохнула.

– Принесите воды и чистое полотенце, – приказал Дороти. – Проверю раскрытие. – Преждевременные роды, – резюмировал без особого интереса. – Нужно в больницу.

– Это опасно? – спросил отец, пока меня скручивал очередной спазм.

– Для миссис Берроуз при сегодняшней медицине нет.

– Грэг, отойдем, – услышала сквозь собственные стоны. – Ребенок выживет?

– Он родится глубоко недоношенным, но если в инкубатор, под хороший надзор, то вполне вероятно.

– У нее в животе ублюдок. Нужно от него избавиться.

Что?! Что он сказал?! Избавиться от Кити! Нет, нельзя! Как же так?!

– Что ты имеешь в виду? – деловито спросил доктор Слоун.

– Не знаю, придуши его, шею сверни. Это же цыпленок, а не человек!

– Хм… – только и было ответом.

– Вода, – вбежала Дороти и бросилась меня обтирать.

– Дори, – зашептала я, почти в беспамятстве. – Они хотят убить ребенка. Не позволяй, будь со мной. Не оставляй меня.

Она сжала мою руку и заверила:

– Зубами драться с ними буду, но не дам вас в обиду. Обоих.

– И еще… – произнесла, а на языке привкус йода и металла. – Найди мой телефон, позвони Марку. Марк поможет… Только он поможет…

Марку могла быть безразлична я, но ребенка он не бросит. Его он будет спасать. Пусть хотя бы его спасет…

– Хорошо, – Дороти сжала мою руку и нахмурилась: – Мелена! Мелена!

Все поплыло, даже боль притупилась. И шум. Кто-то навис надо мной, нежно погладил и пахнуло пряным океаном с запахом любимого мужчины… А потом ничего…