Глава 14

Марк

К уродливому аляповатому особняку Берроузов мы с Рейданом и группой из десятка крепких – своих – ребят бросились сразу после посадки. Она там. Это ничтожество, по странной прихоти судьбы до сих пор считавшееся ее мужем, забрало ее. Я уверен, что мышка здесь, в этом доме. Я заберу ее, а с ними покончу. Пора начинать новую жизнь.

Ворота на въезде были настежь распахнуты – здесь мы сопротивления не встретили, а вот у парадной двери нам преградил путь плюгавенький старичок – дворецкий, что ли?

– Сэр, мистер Берроуз сегодня не принимает, – нервно произнес, загораживая проход к лестнице.

– Где она? – только и сказал, сдерживая желание снести его с дороги. Я найду Мелену даже если целая армия на пути стоять будет! И мавзолей этот по кирпичику разнесу!

– Кто? – не сдавался старик.

– Где она! – бля, если тебе нужно – смотри. Я позволил деду заглянуть мне в глаза и понять, что там нет никого, к кому можно взывать о пощаде, если я захочу переломать ему кости.

– Миссис Берроуз наверху, второй этаж, третья дверь справа.

– Крис, Барри контролируйте вход, – отрывисто бросил Рейдан и кинулся за мной.

Я ступеньки перепрыгивал: тревога внутри острым лезвием на лоскуты сердце рвала. Душа беду чуяла. Хм… Значит, все-таки есть она у меня, душа эта. Если хоть один волос серебристый с головки упал – всех в пыль, в прах разотру и по ветру пущу, чтобы даже памяти не осталось.

С силой дернул ручку двери, и мозг переключился, заработал с удвоенной скоростью, как у киборга: фиксация, моментальная оценка, действие.

– Рейдан, медицинский вертолет быстро, – а сам к ней бросился. – Мелена, мышка моя… – слова застряли в горле. Бледная, виски взмокли, а сама холодная… И кровь под ней, много крови.

– Ах ты сукин сын! Да как ты посмел! – услышал рычащий бас, но мне плевать было.

– Что с ней? – спросил у женщины, застывшей рядом.

– Преждевременные роды, сэр. Ей помощь нужна, немедленно, – в голосе женщины прорезалось острое отчаяние. Мне стало страшно.

– Все будет хорошо, – я сказал это ей, себе и мышке-малышке. – Слышишь, все будет хорошо.

Топот ног услышал раньше, чем дверь открылась, и поднялся.

– Уберите его, – кивнул на схваченного двумя бойцами Гордона. – И мужа ее найдите.

– Разойдитесь! – крикнул мужчина из спасательной бригады. – Что у нас тут?

– Прежде временные роды, первые, тяжелые, – ответил быстро.

– Женщина без сознания, кровотечение, – скупо фиксировал врач. – Нужно срочно оперировать.

Мелену ловко погрузили на носилки и слаженно понесли к выходу.

– Я с ней! – мы сказали это одновременно с женщиной.

– Место в вертолете для одного, решайте быстрее.

Женщина воинственно посмотрела на меня. Черт, с ней драться придется, чтобы нейтрализовать, а на это времени нет.

– Летите, я следом.

Препираться нам некогда.

Они вышли, и я заметил седоватого мужчину в очках, притаившегося у окна.

– Вы кто?

– Я семейный доктор.

– На выход, – кивнул ему. Мне свидетели не нужны. – Ваши услуги больше не понадобятся.

– Да, конечно, – он схватил саквояж и растворился за дверью, словно его и не было.

Я спустился вниз, встретился глазами с Рейданом и прошел в кабинет козлины Берроуза. Пора закрывать счет.

– Какого черта ты себе позволяешь, щенок! – взвился папаша Гордон, увидев меня. Все пытается играть в большого босса. Нет, чувак, у тебя не самые крутые яйца.

– Заткнись и слушай, – я мельком взглянул на Билла, который сидел в кресле и трясся, как в лихорадке. Правильно боится, рядом с громилой Лесли у мудаков мужественность из заднего прохода вываливается. – За все нужно платить, Гордон: за моего брата, за моих родителей, за твою дочь и даже за твою жену. За все зло, что ты сделал.

– Твой брат, как и моя шлюха жена, заслужили свою участь, – выплюнул он. Смотри-ка, не боится. – Единственное, о чем жалею, что тебя, ублюдка, не пристрелил.

– Сейчас как раз обо мне поговорим, – спокойно отреагировал и устроился в кресле напротив стола, за которым Берроуз сидел в последний раз. – Все пять лет, – доверительно шепнул, подавшись ближе, – я готовил для тебя место. Тебя уже ждут в аду. Знаешь, что там делают с такими вонючими боровами, как ты? – Гордон сглотнул. – Когда ты будешь мыть свое старое тело, охрана будет включать кипяток и смеяться. Ты обваришься и будешь шматками снимать с себя кожу. Тебя будут бить латунными кастетами, очень, очень больно бить. Ты будешь вылавливать еду из тюремных унитазов и стоять на четвереньках, пока охранники будут совать в твою дырку пивные бутылки. Ты будешь…

– Ты не посмеешь! – истерично прервал он. – Ни один суд не поддержит твоих обвинений! У тебя нет доказательств!

Я рассмеялся, громко, заразительно. Какой смешной, право-слово!

– А зачем мне суд? Ты ведь меня посадил по своей прихоти, – зловеще улыбнулся, прежде чем сказать: – Тебя никто не будет искать. Ты никому не нужен. Ты – ничто!

– Нет, – покачал головой Говард и посмотрел на меня потерянным взглядом. – Так не бывает…

– Бывает, еще как бывает, – я откинулся в кресле и по-деловому поинтересовался: – Я не сжалюсь над тобой, но если хочешь смягчить свои грехи, говори, что сделал с Джоанной. Ты убил ее?

Он бросил на меня странный взгляд, словно уже рассудка лишился – рано наложил в штаны, папаша.

– Я ничего тебе не скажу, – тихо проговорил и дернул ящик стола. Мелькнул пистолет, но уже четыре смотрели в седой затылок и один в грудь – мой. – Пока, ублюдки, – и Гордон выстрелил себе в голову – от подбородка до макушки.

– Гори в аду, – вместо молитвы бросил я. Аминь. Кто-то захныкал. Ах, это чмошник Билл. – Теперь поговорим с тобой.

– Пожалуйста, не нужно меня в тюрьму, пожалуйста, умоляю… Я ничего не сделал. Я не убивал твоего брата, это все Гордон!

– А Мелена? – жестко спросил я.

– Я… она… мы ведь женаты…

– Хорошо, что напомнил, – я повернулся к Рейдану. – Нам нужно быстро оформить развод.

– Да, конечно, я все подпишу! Исчезну, вы больше меня не увидите! – тараторил Билл.

– Оформим, – коротко ответил Рейдан. – Это будет самый быстрый развод в США.

– И еще, – я хищно сузил глаза. Я обещал, что это ничтожество поплатится за каждую слезинку моей мышки, – ты знал, что Билл неравнодушен к анальному сексу?

– Нет, – покачал головой Рейдан.

– А еще наш Билли насильник. А что у нас делают с насильниками?

Ответом было очень серьезное и красноречивое молчание.

– Нет, пожалуйста, не надо!

– Парни, – я кивнул, и Билла подхватили, а сам шепнул Рейдану: – Пусть будет в состоянии подписать документы, потом чтобы даже срать не мог. И член, как тряпка висел.

– Понял. И с богом.

Мы крепко пожали руки. Мы отомстил за близких, теперь пора спасать свое будущее. Бежать к Мелене и молить бога, чтобы все обошлось.

Мелена

Я выползала из тумана. Плотного и густого, как вата, и липкого и мерзкого, как паутина. Мне нужно домой. Нужно понять. Я не могла вспомнить, что именно, но чувствовала, что я кому-то очень нужна.

– Дороти? – сипло произнесла, открыв глаза. Хотелось пить и таблетку от головы.

– Слава Пресвятой Деве Марии! – она быстро прочитала молитву и погладила меня по руке: – Наконец-то проснулась, девочка моя.

– Долго я спала?

– Часов двенадцать.

– Боже… – прохрипела.

– Попей воды.

– Да, – сказала, и меня накрыло: – Дори, мой ребенок… Где она? – я пыталась поднять руку с катетером и нащупать живот: приложить руку и почувствовать свою девочку. – Где Кити?

– Успокойся. Уже все закончилось. Врачи сделали экстренное кесарево. Ты потеряла много крови и отключилась. Упало давление…

– А она? Что с ней? Еще так рано!

– Миссис Твигс, – услышала, когда дверь открылась, – я принес кофе: и вам, и мне полезно.

– Марк… – выдохнула. Неужели бог меня услышал?

– Мышка моя…

– Спасибо, мистер Нортман, – благосклонно улыбнулась Дороти и приняла большой стакан, а потом посмотрела на меня. – Он дежурил у твоей постели. Я только сменила его, но мистер Нортман не ушел.

Да, это заметно. Марк выглядел усталым: с тенями под глазами и темной щетиной на подбородке и щеках, но одет с иголочки, даже пиджак не помялся. Это почему-то заставило улыбнуться.

– Я оставлю вас.

Дороти вышла, а Марк присел на ее место.

– Надеюсь, ты не против цветов? Я так и не успел тебя поздравить.

Я огляделась, только сейчас заметив на полу вазы с цветами: от роз до ландышей.

– Где ты достал тюльпаны?

Он махнул рукой и погладил мою ладонь, сжимая.

– Марк, что с Кити? Скажи мне, прошу.

– С нашей дочерью все нормально. Она под наблюдением врачей, в инкубаторе.

– Спасибо тебе! Спасибо, что приехал! Что спас нас!

Я была так благодарна, что позабыла об угрозе потерять дочь. Сейчас имело значение только ее здоровье.

– Я искал тебя, – серьезно произнес он. – Приехал в Канаду, но ты уже улетела.

Я опустила глаза. Не нужно было мне лететь с Биллом. Наверное, даже не нужно было бежать с Каймановых островов. Нельзя было так рисковать! Хорошо, в следующий раз буду умнее.

– Ты должна знать, что твой отец умер.

– Умер? – ахнула я. Гордона Берроуза больше нет? Неужели правда? Я не знала, что чувствую. Это сложно… Не принять, но осознать. – Это ты? – спросила осторожно.

– Нет. Он покончил с собой.

Я кивнула.

– Он хотел, чтобы Кити не выжила, – тихо поделилась. – Возможно, в смерти он успокоится. А Билл?

– Не беспокойся о нем. Когда полностью оправишься, подпишешь бумаги о разводе. Отныне ты свободная женщина.

– Правда? – спросила не без подтекста. Марк остро на меня взглянул, но отвечать не стал. – Я назвала ее Катрина, – тихо призналась. – Надеюсь, ты не против?

– Катрина… – протянул, словно на вкус пробовал. – Красивое имя. Ты знала, что будет девочка?

– Да.

– Почему не сказала?

– Ты не интересовался.

Я не хотела обидеть его. Тыкнуть в нежелание знать, чувствовать, соприкасаться со мной как с матерью его ребенка. Марк абстрагировался от близости эмоциональной, точнее, старался делать это. Я не навязывалась. Почти.

– Мелена, – он поднес мою руку к губам. – Мышка-малышка моя…

Короткий стук прервал разговор. Это было к лучшему. Я не готова к нему еще: слишком много эмоций, а мне нужна холодная голова.

– Миссис Берроуз, меня зовут доктор Форд. Как вы себя чувствуете?

– Нормально, я могу увидеть дочь?

– Хороший настрой, – улыбнулся он и попросил Марка встать. – Мне нужно осмотреть шов.

Через минуту меня заверили, что не останется и следа. Точнее, если захочу увидеть его не смогу – по анатомической складке.

– Думаю, завтра придет молоко. Вам нужно сцеживать его, а неонатолог будет кормить.

– Я буду, доктор, конечно.

После его ухода Марк помог мне подняться, и мы вместе пошли в отделение интенсивной терапии новорожденных. Когда я увидела ее, такую крошку, в трубках и маске для дыхания, с маленькими ручками и темным пушком на маленькой головке…

– Какая она крошечная, – прошептала, прижимаясь к Марку. – Она выживет? Ты уверен? – мне нужна была его уверенность и сила.

– С ней все будет хорошо, – он взял мое лицо в ладони. – Я тебе обещаю, – затем нежно прижался к губам. – Обещаю, малышка.

– Ты не отберешь ее у меня? – Мне нужно это знать! Я не переживу этого!

– Мышка моя, – он стиснул меня в объятиях, целуя волосы. – Не повторяй больше этих слов. Я давно пожалел о них.

Я обняла его крепко, напитываясь сумасшедшей энергетикой. Марк – отец моей дочери, мы теперь связаны кровью. Мы – родители. Но мы не муж и жена, мы больше не любовники. Наша сделка окончена. Я теперь свободная женщина. Я больше не продам себя никому. Но я отдам свое сердце тому, кто меня полюбит…