Глава 15

Марк

Мой дом – моя крепость. Ага, как же! Мой с недавних пор превратился в проходной двор! Как только Катрину выписали из больницы, я забрал своих девочек домой, на виллу: здесь и климат, и уход. Еще два месяца ее выхаживали с очень жестким охранным режимом, пока не появились щеки, командный голос и полное пренебрежение ко всяким там режимам! Крошка трех месяцев от роду, а уже королева! Характерная и своевольная.

Как только врачи объявили, что она развивается нормально и сняли статус «недоношенного ребенка», на виллу обрушилось цунами. Нет, это не миллионы тонн воды – это моя родня! Они умильно тискали и целовали розовые щеки Кити, обнимали Мелену, меня поздравляли, правда, очень сдержанно, а тетя Дора вместе с тетей Камиллой даже губы поджимали – помнили мое неосторожное заявление о замужестве мышки. Я, вроде как, ребенка сделал, а ответственность на себя не беру. Черт, да я готов! Мелена теперь свободна от козла-мужа, но занята ребенком. Мы оба так переживали, что на тему женитьбы как-то не говорили. И что-то подсказывало, что хрен мне что обломится. Мне уже почти четыре месяца как доступ к телу перекрыли. У меня от недотраха скоро сперма из ушей полезет, а дрочить я задолбался. Руки пиздец какие натруженные, будто лопатой махал. Но это ладно. Я могу долго терпеть. Беспокоило меня другое: Мелена максимально закрылась от меня. Она избегала оставаться со мной наедине и даже попросила переехать в другую спальню. Сначала я думал, что так удобнее с ребенком, потом понял, что она все еще обижена на меня. Пора нам поговорить. И не только.

– Ну, когда свадьба? – стукнул по плечу Рейдан. Зубоскалит, скотина. Этот вопрос за последние двое суток мне задали раз пятьсот!

– Когда приглашение получишь, тогда узнаешь. Хотя нет, хрен я тебе его пошлю, если продолжишь ржать.

– Ты-то сам его получишь? – он опустился рядом, на ступеньку веранды. Здесь я прятался от гостей. Нашли. – Как у вас вообще?

Я потянулся к клумбе и дернул какую-то экзотическую травинку – не отъехать бы! – и вставил в рот – курить я бросил окончательно и бесповоротно.

– Да никак.

– Хреново.

– Угу.

Вот и поговорили. По-мужски, так сказать. Я бросил взгляд на часы – почти два. Кити, наверняка, уже укладывают. Надеюсь, Мелена одна там. У меня есть часа полтора, чтобы поговорить с ней по душам. Может, время останется пообщаться и на языке тела.

– Удачи! – крикнул в спину Рейдан.

Смейся-смейся, тебя тоже когда-нибудь поймают нежные женские ручки и прихватят за яйца, в сердце войдут и душу встряхнут.

На лестнице тихо спорили миссис Твигс и железная Пенелопа. Я ж говорил, что ко мне ломанулись все! Эти двое так и не смогли поладить – каждая ведь знала, как лучше для моей Катрины. Забавно, да: ребенок мой, а поделить его не могут две вздорные бабки. Хорошо, что мою мышку они не делят. Она только моя и Кити. Наша. Все. Никого нам больше не надо!

Я подошел к двери, но открыть не успел – Сальма выпорхнула с ворохом белья и пеленок.

– Спит? – тихо спросил я.

– Укладываются.

Я бесшумно подошел к сидящей в кресле Мелене. Она тихо напевала, качая Кити. Приоткрытый розовый ротик выпустил сосок, на щеках следы от молока, темные реснички веером на веках лежат. Какая же она красивая. Просто маленькое чудо. Внутри защемило от нежности. Как я вообще мог думать, что не способен на светлые чувства? Они обе мне нужны. Очень нужны.

Взгляд приклеился к налитой груди мышки, к вытянувшимся соскам, к идеальной загорелой коже – в паху стало тесно и жарко. Бля, я же не животное, а мужчина! Но как хочется раздеть ее и лечь сверху: кожа к коже, губы к губам и член глубоко в теплой щелочке. Бля, я все-таки животное…

Я, видно, громко подумал, но Мелена обернулась и прижала к себе Кити инстинктивно. Меня резануло внутри, по живому просто. Она до сих пор боялась меня, и только я в этом виноват. Я ничего не сделал, чтобы мышка была во мне уверена. Чтобы верила мне. Как вообще мысль допустил, что смогу расстаться с ней: такой красивой, нежной? Материнство украсило ее. Теперь передо мной не просто мышка-малышка, а прекрасная женщина.

Мелена улыбнулась робко и поднялась, в кроватку драгоценную ношу положила. Кити заснула.

– Она такая красивая, – шепнул я. – Как ты.

– И требовательная, – добавила Мелена. – Как ты.

Я согласно кивнул: что есть, то есть.

Дочка завозилась, и мы вышли на террасу, прикрывая стеклянную дверь. Мелена положила руки на гладкие перила, подставляя солнцу красивое лицо, а я сзади подошел, обнял ее за талию, прижимаясь к ней. Всем телом потерся, показывая, как нуждаюсь в ее ласке. Боже, как я скучал! И не только физически. Мне Мелена вся нужна. С ней так уютно молчать или говорить о простом, но очень важном. Между нами была близость, какая-то сакральная связь – даже я больше не смел отрицать, что она действительно была. Сбросил пелену жгучей ненависти и прозрел. Счастье – оно вот оно. И не нужно ничего выдумывать. Просто живи.

– Долго будешь от меня бегать? – шепнул, прихватывая нежную кожу на загривке.

– Всю жизнь, – обернулась в моих объятиях мышка.

– Долговато, не находишь?

Мелена только плечами пожала. Понятно, уговоры и тонны ванили нужны.

– Давай куплю розовых единорогов и пони на радуге и буду терпеливо жить среди этого мимишного безумия. Все, что хочешь.

– Не нужно больше ничего покупать, – она попыталась высвободиться.

– Мелена, ты нужна мне, а я тебе. Ты моя. Я с ума по тебе схожу.

– Моя, нужна, хочу, куплю… – горько произнесла она. – Как у тебя все просто.

– А почему должно быть сложно?! – сказал и прижался к ее губам, едва сдерживаясь, чтобы не съесть, не наброситься, как дикарь на изысканное яство.

Мелена попыталась сопротивляться, но это длилось меньше секунды, потом она смяла футболку на моих плечах, агрессивно отвечая на поцелуй. Изголодалась, девочка моя.

Я рывком стянул с себя майку и дернул завязки невесомого сарафана, освобождая тяжелую грудь. Мышка потерлась об меня острыми сосками, ожоги невидимые оставляя, и опустилась на колени: сама ремень расстегнула и освободила жесткий болт. Пальчиками музыкальными по стволу пробежалась, а я уже кончить готов. Да, я весь твой, мышка. Языком обвела контур головки, кончиком дразня крохотную дырочку – с ума сойти можно…

– В рот возьми, – не сдержался я. Мне сейчас не до игр. У меня внутри вулкан извергается, и горячая магма по венам течет.

– А где «пожалуйста»? – с придыханием поддела Мелена. Вот сучка! Научилась не только шлюхой, но и стервой быть.

– Пожалуйста, мышка, пососи мой член, – сказал и закопался руками в волосы. Протаранил пухлые губы и погрузился во влажную теплоту. Мелена принимала до конца, давала по самые яйца всунуть, и у меня в голове шарики за ролики от кайфа заехали. Ее язык плясал на головке и посасывал уздечку, плавно надрачивая рукой. Я не пытался вернуть контроль, полностью ей доверился. Мелена доводила меня почти до пика и тут же меняла ритм, начиная по новой – издевается, моя сладкая зараза.

Я прихватил ее у корней волос и задержал член подольше, со стоном о щеку потерся. Она остро зубами по стволу прошла, а потом принялась сосать: меня в бурю, в вихрь затянуло, где только пошлые шлепки и хриплые стоны. Мышка темп увеличивала, втягивая меня в себя, а бедра непроизвольно вбиваться в нее начали. Раз, два три – я потерял себя окончательно. Четыре, пять – и кончил в нее, все до капли. Мелена сглотнула и облизнула губы. Это в минете самое сексуальное: когда твоя женщина не брезгует тобой. Это сразу второй оргазм, только эмоциональный.

Мышка поднялась и оправила сарафан. И что это она удумала? Типа под меня косит: потрахались обезличено без лишних телодвижений. Я еще не закончил. Только размялся. И она не кончила. Непорядок.

– Мы только начали, мышка, – поймал ее снова, привлекая к себе, губы ее сочные покусывая. – Какая ты горячая, – задрал юбку и пальцами по набухшим и насквозь промокшим нижним губкам провел.

Ее балкон выходил на бирюзовую гладь моря, и, мне кажется, я даже видел, как тетя Дора понесла свое тело в соленые карибские объятия. И вполне вероятно, что нас тоже видели, но лично мне вот вообще пох… неважно, в общем.

Я повернул мышку и медленно погладил по спине: она мягкой волной прогнулась, отставляя аппетитную задницу. Вся блестящая от смазки, розовая, набухшая, распустившийся весенний цветок просто. Я присел, развел шире гладкие бедра и коснулся языком возбужденной кнопки.

– Ах… – простонала Мелена, качнувшись мне навстречу. Я кружил языком по всей промежности, а пальцами долбил в обе дырочки, и мышка везде давала, сама насаживалась, чтобы глубже, сильнее, острее. У меня член снова сталью налился и требовал принять его в игру. Пора кожа к коже…

Я поднялся и рывком подхватил мышку на руки. Дочь спала. Родители делом занимались.

– Я хочу тебя, Марк, – прошептала Мелена, когда я содрал с нее платье. – Сними эти чертовы джинсы и трахни меня наконец!

Я накрыл ее тело своим, и она тут же обхватила меня ногами, сама член направила и подалась вперед, обхватывая горячими стенками. Узкая, такая же узкая.

Не было плавности и тягучести, только резкие быстрые толчки и сдавленные стоны. Мы трахались тихо, губами сдерживая накатившее безумие, но двигались жестко: я вколачивался в нее, она до красных борозд мне спину вспарывала. Я на мгновение приспустил темп и поймал губами сосок – давно хотел это сделать. Мелена выгнулась дугой. Чувствительная стала. По нёбу прокатилась сногсшибательная сладость, ни на что непохожая. Вожделение в голову ударило дико, подстегивая. Я обхватил ее бедра и начал насаживать на себя, возбуждаясь от вида крепких сисек, ударявшихся друг о друга. Эстетический оргазм просто. Мелена кончила, закусив ребро ладони, а я, подхватив ее под спину, прижался к губам, в поцелуе сладком растворяясь. Две секунды, и я догнал ее. Вжался так, что не оторвать. Моя.

– Я же говорил, что мы тихо, – шепнул на ухо, укладывая Мелену на себя. Она прижалась ко мне, потом потянулась к губам и как-то отчаянно страстно поцеловала. В поцелуе терпкая горечь, а в глазах грусть. Мышка поднялась, нашла платье и на меня посмотрела смело:

– Марк, я ухожу от тебя.

Вот это нихера себе…

– В смысле? – шикнул я. – Вот прямо сейчас? – и обвел ее обнаженную фигуру в воздухе. Мышка вспыхнула и быстро надела платье. Она вышла на террасу. Я, натянув джинсы, тоже.

– Нет, и это не обсуждается, – сказал сразу, как закрыл дверь.

– Я не спрашиваю разрешения, – невыносимо мягко ответила Мелена, – а ставлю в известность.

– Ну какого хрена, а? – не выдержал я. – Зачем идти на дурацкий принцип?

– Марк…

– Да, я гребаный мудак. Я не должен был так говорить: ты не шлюха и я никогда не смог бы отобрать у тебя ребенка. Я признаю.

– Это уже не важно. Я давно простила тебя. Если бы не ты… – И она часто заморгала, прикусив губу. – Я всегда буду благодарна тебе. И ты всегда будешь отцом Кити. Всегда.

– Да не хочу я быть только отцом! Я тебя хочу! Вы мне обе нужны!

– Марк…

– Ты моя, Мелена, – я отметал все возражения и доводы. – Мы нужны друг другу. Мы оба знаем это.

– Ты меня не слышишь.

– Потому что ты говоришь ерунду!

– Ты меня спас из одной клетки, чтобы в другую посадить?

Я дернулся от справедливого укора. Мне тошно было, что она сравнила меня со своим ублюдком отцом и подонком мужем.

– Ты чего хочешь? – взорвался я. – Чтобы я отказался от тебя и дочери?!

– Один раз ты от меня уже отказался, – прошептала, а словно с размаху на грузовике в меня въехала.

Я столько раз обижал ее, катком проходился по сердцу и солью посыпал любовь ко мне, а мышка все прощала и ко мне тянулась. Верила, что меня еще можно спасти. Теперь я хочу ее любви, нежности хочу, а Мелена отталкивает меня. Не верит мне больше.

– Я принадлежала отцу, мужу, теперь тебе… Марк, я хочу принадлежать себе! Я хочу наконец понять, кто я такая! Взять ответственность за свою жизнь! Без оглядки на мужчин!

Мы застыли, опустошенные правдой. Вот так, Марк Нортман, за все, блядь, нужно платить. Я это часто повторял другим, теперь платить придется мне.

– Мелена, – я мягко потянул ее на себя, – прости меня за те слова. Я никогда так не думал. Я хотел оттолкнуть тебя, но сам без тебя никто. Ты нужна мне, очень нужна. – Я прижался губами к светлым волосам с запахом диких ягод. – Я хочу вместе растить нашу дочь. Хочу всегда быть рядом. Засыпать и просыпаться в твоих объятиях. Мышка моя…

Я чувствовал, что ее бастионы дрогнули – Мелена больше не отталкивала меня. Я смогу убедить ее дать мне шанс.

– Марк, – она подняла на меня глаза, и я понял, что мне конец, – не держи меня, – попросила тихо. – Я хочу понять кто я и чего хочу. Дай мне стать настоящей.

Я теряю ее. Крепко держу, а мышка, как песок, сквозь пальцы ускользает. Можно нажать, надавить, заставить, но тогда я потеряю ее окончательно и бесповоротно. Отпустить, чтобы удержать – это невозможно сложно. Все, пиздец: кажется, мышка все-таки съела кошку…

Мелена

– До понедельника, Сюзи, – улыбнулась я, помахав девочке на прощание. Мы жили в паре кварталов друг от друга, и я подвозила ее домой, когда получалось.

Уже месяц как мы живем в Калифорнии. Уже месяц как я рассталась с Марком. Сегодня он должен прилететь, поэтому я отчаянно спешила домой. Да, вот такой парадокс. Убежала, но с замиранием сердца ждала.

Я до сих пор в мельчайших подробностях помнила вечер, когда мы объявили во всеуслышание, что расходимся. Шумный ужин с родней Марка, веселый и теплый. Они ждали объявления о предстоящем бракосочетании, а получили уведомление о расставании.

Черт, я не был женат, а чувствую себя разведенным.

Именно так сказал Марк, криво усмехнувшись. Он отпустил меня, и я была благодарна за понимание. Он не бросил меня – и за это тоже благодарила. Он не обозлился, не вычеркнул нас с Кити из своей жизни, не забыл, как некоторые горе-отцы. Марк помогал мне, и я принимала его помощь.

Я привыкла жить у воды, поэтому выбрала спокойный и благополучный Монтерей. Небольшой домик у океана – то, что мне было нужно: достаточно уединенно, чтобы привыкнуть, но не на отшибе.

Я быстро нашла место педагога по классу фортепиано в частной творческой студии. Работала всего три часа в день. За каждый час мне платили пятьдесят долларов – мои первые лично заработанные деньги!

Мне не хотелось разлучаться с Кити надолго, хотя из Дороти получилась превосходная няня, ревностная и любящая. За мою дочь она откусит голову! В этом они с Пенелопой очень похожи. Она, кстати, очень расстроилась расставанию с малышкой. На Каймановых островах мы были относительно рядом, сейчас – не одна тысяча миль нас разделяла. Я была рада всем гостям, потому что не собиралась лишать дочь корней. И тем более отца. Марк это знал и прилетал каждые выходные.

Он помогал нам устроиться, и от помощи я не отказывалась. Он имел право ее оказывать, а я принимать. Марк не смирился с моим уходом – это по решительному стальному блеску во взгляде видно, – но не пытался загнать меня, как голодный лев добычу. Он выжидал. Настоящий хищник.

Чего хотела я? Немного вроде бы – всего лишь любви, равенства в отношениях, уверенности в своем положении. Всего того, к чему стремятся многие женщины. Я любила Марка. Очень любила. Мое стремление уйти не обусловлено отсутствием чувств. Но мне необходимо было знать, что меня тоже любят, ценят и дорожат. Что между нами что-то много больше, чем влечение.

– Привет, охранник! – я потрепала Никки по голове и вошла в дом. – Вы уже проснулись, – приняла из рук Дороти сонную крошку. – Голодная, – проворковала и приложила ее к груди, попутно проверяя сообщения на почте. Я активно осваивала фриланс и работу в социальных сетях. Я даже представить не могла, что хороший смм-специалист может зарабатывать до 70 тысяч долларов в год! Но и эта работа оказалось далеко не просто «сделать красивую фотку на телефон и размести в инстаграм». Люди по горло напичканы рекламой, чтобы их зацепить нужен качественный, запоминающийся контент. Я пока была в начале этого пути.

– Спасибо, – улыбнулась и взяла бутылочку со смесью. Кити не хватало грудного молока, приходилось докармливать.

– Давай я покормлю, а ты приготовься – Марк ведь скоро приедет.

Я фыркнула. Хотя Дороти озвучила мои мысли. Она вообще не понимала, зачем я сбежала от «такого!» мужчины. Он ей очень нравился. Мне тоже, но я не развивала эту тему. Ей дай волю – облачится в сутану и обвенчает нас.

– Привет, – нарочито спокойно поздоровалась, заправляя за ухо светлую прядь. Черт, у меня даже руки вспотели от нервов. – Как долетел?

– Нормально, – Марк подошел и голодным взглядом прошелся по мне, – но лучше бы не летать.

Намек ясен.

– Здравствуйте, миссис Твигс, – улыбнулся и забрал у нее Кити. – Привет, принцесса, – ласково поцеловал сначала в одну потом в другую щечку. – Я так соскучился, – и бросил на меня выразительный взгляд, – по мне тоже. – И даже по тебе блохастый.

Никки тоже не забыли. Они не помирились, но больше не скандалили, как два вожака в одной стае.

Я помогала Дороти с обедом (да, я постигала азы кулинарии и у меня даже неплохо получалось), а когда вышла звать Марка за стол, так и застыла, смаргивая слезы умиления. Он так сосредоточенно перебирал погремушки, определяя, какая больше нравится Кити, что у меня губы задрожали.

– Пойдем обедать, – позвала тихо, но она услышала и сразу потянулась ко мне. Марк подхватил ее с пеленки и ловко положил на сгиб руки: Кити широко зевнула и через десять минут спала. – У тебя точно больше нет детей?

Так умело обращаться с младенцами мужчине, да еще и без опыта, просто противозаконно!

– Пока нет, – весело улыбнулся и легко скользнул ладонью по моей талии. – Классные джинсы.

– У тебя тоже брюки ничего.

– Предлагаю снять.

Я игриво скинула его руку. Боже, я флиртую! Кокетничаю с мужчиной, от которого сама же ушла! Мир сошел с ума! Но как же я люблю его! И мир, и мужчину!

Мы стояли на небольшой террасе, пили кофе и смотрели, как волны разбивались о берег внизу.

– Красиво здесь.

Я так залипла на скуластый профиль, на чувственные губы, на сильные руки с четким рисунком вен – ну зачем Марк закатал рукава! – что не сразу сообразила, что меня в диалог втягивают.

– Да, очень, – смущенно пробормотала я.

– Думаю, нужно купить в Монтерее дом. Этот тесноват для нас.

– Купить? – не поняла я, хотя сбило с толку «тесноват для нас».

– Хороший город, хорошие школы, – пожал плечами Марк. – Я сам учился в Штатах, думаю, Кити должна расти здесь. А на Кайманах будем лето проводить. Ну или где ты захочешь, – с улыбкой добавил он.

– Ты так уверен, что я к тебе вернусь?

– Да.

– Самоуверенно.

– Просто уверенно.

– И откуда такая уверенность?

– Потому что ты любишь меня, – Марк поставил свой кофе, – а я люблю тебя.

У меня сердце подскочило к горлу. Что он сейчас сказал?

– Я люблю тебя, – подошел близко, что мне голову пришлось запрокидывать. – Люблю тебя, мышка-малышка, – к губам склонился невыносимо, почти касаясь. – Очень.

Поцелуй меня! Просьбы билась на кончике языка, но я молчала, только губы пересохшие облизнула. Давай же!

– Как преподавание? – с усмешкой прошептал Марк и отошел, снова принявшись за кофе.

– Хорошо. Я заработала свои первые пятьсот долларов, – не без гордости сказала финансовому магнату и миллиардеру.

– Тебе нравится? – мягко спросил Марк.

– Очень.

– Секунду, – он быстро вышел и через мгновение вернулся с широким бархатным футляром.

– Что это?

– Я так и не поздравил тебя с днем рождения. Я давно его купил, но, – Марк развел руками. – Сначала не обнаружил тебя на вилле, потом мы слишком переживали за Кити. Открой.

Я повиновалась. Неспешно откинула крышку и, затаив дыхание, провела пальцем по роскошному колье. Сапфиры и бриллианты – умопомрачительное сочетание. Можно было сказать, что он снова меня очаровывает и покупает, но я не буду. Он сказал, что любит меня – это уже о многом говорит. Это было дороже всего. Это бесценно.

– Марк, они великолепны… у меня нет слов…

– А слов не надо, – завораживающим шепотом произнес он. У меня жар разлился от груди к низу живота, острым пламенем увлажняя трусики. – Может, сходим куда-нибудь вечером?

– Ты приглашаешь меня на свидание? – ошеломленно воскликнула я.

– Да, – он целомудренно поцеловал меня в лоб, прежде чем уйти. – В девять заеду.

Боже, у нас с Марком будет свидание! У нас есть ребенок, но ни разу не было официального свидания. Мир точно сошел с ума!

Я не знала, куда он меня поведет, поэтому оделась сдержанно и небрежно. Черное платье ниже колена, изящно обтекающее фигуру, волосы уложены в воздушные локоны, вечерний макияж и, естественно, подаренный гарнитур. Да, я совсем не готовилась к встрече!

– Ты такая красивая, – шепнул Марк, когда мы после ужина отправились гулять по побережью.

Волны нежно перебирали песок и мелкую гальку. Рыбацкие лодки заполонили всю пристань и мерно покачивались, гипнотизируя. Пахло солью и йодом, а еще любовью и страстью. Мы не одни совершали ритуальный танец, прежде чем броситься в хмельные объятия друг друга – много парочек шептались и держались за руки, создавая свой собственный мир.

– Замерзала? – Марк рывком стянул пиджак и накинул мне на плечи.

– Спасибо, – выдохнула, позволяя привлечь к теплой груди. – У меня никогда не было романтического свидания, – призналась, пьянея от его близости. Сомнения отошли на задний план, осталось только тягучее желание медом растечься по его венам. Мне так не хватало Марка: мое сердце, душа, тело истосковались по нему.

– Мышка… – он чувствовал тоже самое, потому что нетерпеливо смял мои губы, крепко к себе прижимая, чтобы я вошла в него, и я хотела войти.

– Я люблю тебя, – шептала, как мантру, когда мы гнали домой, потому что наша дочь скоро проснется – я должна быть рядом.

Марк перетащил меня к себе на колени и жадно целовал, пальцами вытворяя у меня в трусиках безумие. Он иступлено вдавливал меня в пах, трахал сквозь белье. Мы были, как подростки в пубертате, нетерпеливые и готовые на все.

– Зачем тебе трусики, мышка, – шепнул и рванул тонкую ткань, с жадностью от лобка до ануса провел ладонью собирая мои соки.

– Марк, нужно идти… Кити…

Он глухо застонал и ввел в меня два пальца.

– Какая ты тугая…

– Марк…

Он рывком подхватил меня и вернул обратно на пассажирское сиденье. Глубоко вдыхая, успокаиваясь.

– Иди.

– Зайдешь? – мое предложение в темноте салона было выброшено, как белый флаг. Я сдаюсь на милость победителя.

– А мне обломится? – пошутил Марк, но дверь открыл тут же.

Я кормила дочь, а Марк стоял рядом. Он просто смотрел на нас и столько было в этом близости, родной, семейной. Он поцеловал темную макушку Кити, и я уложила ее в кроватку.

– Спасибо, Дороти, – я душевно поблагодарила ее и отправила спать. Она и рада. Рада, что мы с Марком вместе.

– Я знаю, что приличные девушки не занимаются сексом на первом свидании, но, может, сделаешь для меня исключение?

Он увлек меня в гостиную. Сел на диван, а меня на колени усадил. Мое платье собралось темными складками на талии, открывая гладкий лобок и бедра. Кружевная резинка чулок соблазнительно оттеняла кожу – это выглядело восхитило сексуально. Я развела ноги, давая Марку больше простора творить свое порочное колдовство.

– Мышка моя, – шептал он, осыпая мою шею поцелуями, опьяняя дурманящим запахом мужчины, – вернись ко мне, прошу. Любимая моя, ты так нужна мне. Я с ума без тебя схожу…

– Марк… – я зарылась в густые темные волосы пальцами, путаясь в жестких прядях. Мой. Любимый.

– Поиграли в непокорность и хватит…

Что?! Я резко оборвала поцелуй и уперлась ладонями в мощные плечи.

– Вот, значит, как ты думаешь?

Марк закатил глаза и крепко стиснул челюсти.

– Думаешь, я цену себе набиваю? – вскочила с колен, платье поправляя.

– Нет, не думаю, – максимально спокойно ответил Марк.

Думаешь-думаешь!

– Хватит воспринимать меня как приложение к тебе. Топпинг к основе!

– Черт возьми, Мелена, – он рывком поднялся, – неужели плохо, что я хочу вернуть тебя?!

– Не плохо! Но тебе плевать, чего хочу я! – мы шипели и шикали друг на друга, чтобы никого не разбудить. Ругались на пониженных тонах. – Есть только ты и твои желания. Важно, чтобы тебе было хорошо!

– Я вообще-то хотел сделать хорошо нам обоим! – со злой иронией бросил Марк.

– Перестань паясничать.

– Блядь, Мелена, я люблю тебя. Хочу жить с тобой! С нашей дочерью. Что еще нужно-то?! Ты – моя женщина.

– Я не твоя.

– Так стань моей! – запас прочности кончился, и Марк взорвался. Ответом было хныканье из детской.

– Уходи.

– Мелена…

– Уходи, Марк.

– Как скажешь, – он с силой вдавил в стол бирюзовую коробочку. – И знаешь, что, основа без топпинга полная херня, – и ушел.

Я дрожащими руками взяла футляр и открыла. Обручальное кольцо. Я заплакала. Что же мы делаем? Что же мы понять никак друг друга не можем… Я подбежала к окну, когда машина со свистом дернулась и через мгновение скрываясь за поворотом. Уехал…