Глава 8

Марк

В самолете Мелену укачало. Я подхватил ее и усадил к себе на колени. Она тут же спрятала лицо, уткнувшись носом мне в шею. Мы больше не обсуждали вопрос ее возможной беременности. Не знаю, может надо было? Сразу расставить все точки и обговорить детали. Мышка боится. Я чувствовал ледяные ладони на своих плечах. Если она надеялась, что я буду прыгать до потолка от возможного отцовства, то увы. Для меня это пока слишком абстрактно. Мужики в принципе слабочувствующие мудаки, а я первый среди них.

– Марк, – Мелена подняла на меня глаза свои ясные, – что мы будем делать? – шепнула, а губа подрагивает. Неужели думает, что я ее на аборт отправлю? Нет, ребенок станет моим продолжением, а в остальном… Черт, пока об этом думать рано. Мелена мне еще нужна.

– Я тебе говорил, – обхватил ее лицо, – ни о чем не беспокойся. Просто наслаждайся жизнью.

– Марк, я… я… – она не договорила, но прижалась ко мне крепко, доверчиво голову на плечо положила. Такая маленькая, изящная, нежная. Я коснулся светлого облака волос с запахом сладких ягод. Блядь. Что ж меня тянет-то так к ней?! Не только трахаться, но и защищать, заботиться, от всего мира спрятать. Я грубо задавил эти розовые сопли. Это слабость. А я не могу позволить себе быть слабым. Мышка-малышка нужна мне до определенного времени: на месяц, год – как понадобится. Мне понадобится. Потом отпущу ее.

Наш семейный врач пригласил Мелену в кабинет. Я остался сидеть в холле. Кровь на гормоны у нее уже взяли. Через пятнадцать минут мы будем все знать, но ее должны осмотреть, или что там еще делают? В любом случае меня не пригласили присоединиться.

Я пил кофе и смотрел на редких больных в приемном покое. Тихо здесь. Мимо прошла глубоко беременная девушка – я проводил ее взглядом до стойки регистрации. Я прислушался к себе. Черт, вообще не пойму, что чувствую! Глупо отрицать симпатию к Мелене. Она мне нравилась и я хотел ее. Возможно, в другой ситуации у нас даже могло получиться нечто здоровое. Сейчас в мышке не узнать забитую дочку Гордона Берроуза. Мелена стала смелее, раскованней, а как в баре разделась, чертова сучка! Мне нравился появившийся в ней дерзкий огонек. Как стонет и на член ползет тоже нравилось. И мягкость, врожденная нежность. Когда наступит пресыщение телом, вспоминать ее буду не без сожаления. А вот к возможному ребенку не испытывал ничего, кроме возможного профита от его появления. Я представил, какой фурор произведет новость, что дочка Берроуза залетела не от мужа. Его политическую карьеру можно похоронить.

Да, хреновым я буду родителем. Может, я реально стал монстром бесчувственным? Бля, я материалист! Не могу я проникнуться к тому, кого еще нет. Возможно, мышка вообще не беременна!

Она вышла из кабинета, растерянно улыбнувшись. Я поднялся. Мелене еще учиться и учиться скрывать эмоции – испуганная и потерянная.

– Ты станешь папой. С днем рождения.

Так, Мелена все-таки беременна. Вот так подарочек. Не скажу, что это было неожиданно… Да, пиздец, как неожиданно! К этому ж невозможно подготовиться! Вот и я стою, морда кирпичом. Ответственность за ситуацию целиком и полностью на мне, но нужно переварить.

– Сколько? – только и выдал.

– Десять недель.

Окей, времени еще много. Можно припарковать вопрос. Я посмотрел на мышку: так и стоит, вжавшись в стену, меня настороженно изучает. И ведь сказал ей, чтобы не переживала, но, видно, хищникам она не доверяет на уровне рефлексов. Правильно делает, в общем-то.

– Поехали ко мне, – я притянул ее к себе. – Я обещал отцу заехать.

Мелена заметно расслабилась, и в отчий дом мы прибыли словно ничего не изменилось. Хотя все изменилось. Я, черт возьми, отцом стану! Мышка родит мне ребенка, но его матерью она не станет. Я пока не знал, что сделаю и как, но на дочке Берроуза я не женюсь. Они все должны были быть несчастны. Должны страдать. Кроме Мелены. Ее я просто отпущу и даже позволю стать счастливой. С кем-то. Со мной она точно будет несчастна.

– Марк! – услышал, как только мы поднялись на крытую террасу, даже в дом не успели войти. – Марк!

Темноволосое чудо прыгнуло на меня, повиснув на шее. Мелена изумленно распахнула глаза, да я и сам охренел. Это кто у нас такой?! По-мальчишески худое тело, буйная копна черных волос, серые с поволокой глаза – такие же как у меня.

– Сандра?!

– Не узнал? – она слезла с меня и уперла руки в бока. Если так посмотреть не такая уж она и плоская. С мальчиком не спутать. – Я так рада, что ты вернулся! – она снова повисла на мне.

Ага, нашелся я, конечно. Прямиком из ада – получите-распишитесь.

– Я тоже, – потрепал ее по кудрявой голове, уточнив: – Тебе сейчас сколько, семнадцать?

– Восемнадцать! – вскинула подбородок и обернулась к мышке-малышке: – Ты с девушкой?

Вот уж точно вчерашний подросток.

– Мелена, познакомься, эта неугомонная девочка, – на меня тут же яростно полыхнули глазами, – моя кузина.

– Марк! – ко мне уже бежала тетя Дора с кружевным платочком. Особняк словно ходуном заходил: на террасу высыпалась вся родня, которую я помнил и даже та, о которой знать не знал. Твою ж, блядь, мать!

– Это скромный обед в узком кругу? – сухо шепнул отцу.

– Ну как я мог отказать, – тихо ответил. – Они все тебя оплакивали, пусть порадуются.

Рейдан сочувственно похлопал меня по плечу. Знал же все и молчал! Успел же из Штатов вернуться.

– Мудак ты, – сказал, чтобы только он услышал.

– Прости, брат, – отозвался и как-то нервно стряхнул Сандру с руки. Так, я чего-то не знаю? Она ж девчонка совсем еще, первокурсница сопливая! Ладно, с этим потом разберемся. Я нашел руку Мелены и, крепко прижав к себе, повел в дом. На нее буквально напали с вопросами. Интересно, если рассказать о нашей сделке, кого первого хватит удар: тетю Дору или тетю Камиллу?

– Через час в столовой праздничный ужин! – объявил отец, разгоняя родственничков дорогих. Нет, я не такая уж и нелюдимая скотина и даже люблю некоторых из них искренне. Но я не тот Марк, которого они знали. Не хотел я знакомить их со своей темной половиной, пока не успокоюсь, не изгоню ненависть изнутри. Я, вероятно, не смогу исцелиться до конца, но смогу отпустить прошлое, когда покараю врагов. А сейчас… Встречайте меня, мрачного мерзавца. И любите, или идите нахер! Бля, какой же я все-таки мудак.

– Я приготовлю для мисс Берроуз комнату, – возле меня материализовалась железная Пенелопа. Она еще матери помогала управлять виллой. Злющая, строгая. Ух! Вот ее я всегда рад видеть. Шокировать ее одно удовольствие: слова не скажет, но наградит таким взглядом… Ей, как Медузой Горгоной пугать можно. Нет, она не в камень превращала, она яйца мужские в крошку, в труху просто перемалывала. Сальма, кстати, ее внучка. Толька Сальма – штучка-дрючка, а бабка у нее чисто Цербер.

– Не трудитесь, – спокойно ответил я, – Мелена будет спать со мной.

Мышка-малышка моя смущенно отвела глаза, а я за талию ее властно привлек к себе. Моя, потому что. И пусть что хотят, то и думают. Я не горжусь, что сволочь, но и не переживаю. А Мелена меня все равно любить будет: губами, руками, всеми своими дырочками. У нас ведь сделка.

Через час все собрались в просторной столовой в открытом патио. Черт, меня даже проняло – стол ломился от моих любимых блюд: и севиче из моллюсков, и ребрышки-барбекю и даже жареные бананы! Отец, видно, забыл, что я их переел в шестнадцать лет и теперь в принципе не переношу, ни в каком виде. Но все равно приятно.

Я сделал глоток розового вина, легкого и игристого, и через тонкий хрусталь взглянул на свою малышку. Оделась феей просто: белое платье открывало линию плеч, мягкие волосы волнами на грудь упали, глаза сияли бирюзой на ангельском лице. Мелена удивительно органично вписалась в этот дом, в семью, в меня.

«Черт! Почему же она другой не стала?!» – молча воскликнул. Почему цветочком нежным цветет, даже когда ее с корнем вырывают. Вон, и железная Пенелопа с одобрением смотрит, а вот на меня зыркает недобро. Неужели я не заслужил принцессу? Каждому дракону по прекрасной деве – сказка от Марка Нортмана.

И папа возле Мелены вьется, ухаживать даже пытается. Вот как присутствие женщины в доме влияет на него. Он, конечно, счастлив, что сын вернулся, но мужику без бабы плохо. А я точно знал, что он верность маме хранит. Нет у него никого. Перепихон не считается, это природа. Возможно, пора ему и о себе подумать. Подтянутый, крепкий, как там бабы говорят – импозантный мужчина. Я лично не против мачехи, если что. Ему же с ней жить.

Отец достал бутылку запотевшего шампанского и, торжественно встряхнув, выстрелил в высокий потолок.

– У меня есть тост, – сказал громко и потянулся к бокалу Мелены.

– Спасибо, у меня лимонад, – и к железной Пенелопе повернулась: – Очень вкусный, кстати, – затем на меня глаза свои ясные, полные немого обожания подняла.

Мы с отцом переглянулись, и я кивнул положительно. Быть ему дедом.

– Нам вдвойне есть за что выпить!

О как! А он быстро свыкся с мыслью!

– Еще полгода назад я думал, что потерял детей. Думал не для кого мне больше жить, – опустил скорбно голову, затем поднял и улыбнулся, светло, искренне. – Теперь я снова счастлив. Жаль только, что Селеста не увидит внуков.

– Поздравляю! – послушалось со всего стола.

– Ну ты быстрый! – воскликнул Стив, родной брат мамы.

– Когда же свадьба? – тут же деловито поинтересовалась тетя Дора. У них там в Лондоне что, строго по расписанию живут? Так мы уже нарушили: беременность есть, законных отношений нет.

– Нужно же все успеть!

– Столько хлопот!

Запричитали все разом. Вот именно этого я не люблю. И вообще, неужели они новостями не интересуются. Какая, нахер, свадьба?!

– Мелена, нужно было и ваших родителей пригласить, – это уже тетушка Камилла закудахтала.

– Точно, – мрачно улыбнулся я, поставив бокал, – нужно было твоего мужа позвать, – бросил мышке, сидящей напротив.

В столовой наступила гробовая тишина. Так бы сразу.

– Свадьбы не будет, потому что Мелена замужем.

Мышка вспыхнула до корней волос, а нежные музыкальные пальцы задрожали. Да, я поставил ее в неловкое положение, но не потому что хотел унизить, наоборот, я хотел ей в очередной раз показать, что я из себя представляю и какие у нас отношения. И никакой ребенок этого не изменит.

А еще я себе напомнил, что не стоит к ней привязываться. Наша близ… то есть сделка не навсегда. Конец настанет. Обязательно настанет.

– Ваше здоровье, – сказал и залпом выпил ледяное шампанское, а сам только на Мелену смотрел. А она мимо меня.

– Извините, – скомкала салфетку, – я отойду.

Да, это было жестко, но так будет лучше. Это я себе в очередной раз напомнил.

Мелена

Сжав края мраморной раковины, я смотрела на свое отражение, пытаясь понять: где же я так нагрешила? За что меня наказывают? Неужели я много прошу? Просто счастья. Обычного, женского. Неужели желать, чтобы тебя любили настолько неисполнимо?

В клинике, когда врач осмотрел меня и практически со стопроцентной уверенностью объявил, что я беременна, а после и анализы пришли положительные, мне стало страшно. Я даже осмыслить не успела, понять, как сама отношусь к столь деликатной новости, но думала только о реакции Марка. Да, он заверил, что переживать не стоит, но стальной блеск в глазах пугал. Какая-то жуткая решимость во взгляде. Меня завораживал туманный серый взгляд, но когда становился острее бритвы – я терялась, совершенно не знала, чего ожидать и к чему готовиться.

Марк был непредсказуем и властен. Он чувствовал себя довольным только когда контролировал людей и события. Если ребенок не входил в его планы, то он должен был быть в ярости. А если рад, то проявил бы как-то это. Я ожидала реакции, а получила равнодушие. К будущему малышу точно. Возможно, ко мне. А скорее всего, к нам обоим. Марк даже не пытался проявить деликатность, с легкой небрежностью объявив, что мы любовники. Да, это и так ясно, но текст звучит так, как его подают. Этот звучал без уважения. Марк меня не уважал, что уж говорить о более сильных чувствах. Вспыхнувшая надежда, что мое положение как-то упрочится, что его сердце смягчится, потухла. У Марка есть цель, все остальное вторично, даже люди, которым он нужен.

Я стала боком и натянула платье на животе. Пока ничего не видно, но ведь это пока. Закрыла глаза и прислушалась к себе: сложно. Сложно разобраться в чувствах и эмоциях. Женщины, которые утверждают, что материнский инстинкт включается только от самого факта беременности, бессовестно лгут. Осознать и поверить, что ты меняешься и больше никогда не будешь прежней трудно. Но я всегда хотела детей. Улыбка неосознанно мазнула по губам. Теперь со мной всегда будет человек, который меня любит. И я всегда буду любить, никогда не разочаруюсь. Ребенок – это ведь самое родное. Мама всегда так говорила. А будет ли с нами Марк? Он решит сам.

Я вышла из комнаты, но возвращаться за стол не спешила. Было неудобно перед родней и отцом Марка. В начале ужина я чувствовала себя частью чего-то большого, дружного, целого. Шумного и излишне любопытного, но такого настоящего. А теперь стала тем самым третьим лишним. Проституток ведь на домашние праздники не приводят. Сама себя я таковой не ощущала, но, вероятно, именно так выглядела в глазах семьи Нортман.

Вилла была намного больше, чем наша на побережье. Здесь ярко угадывалась рука женщины, душа. Я остановилась возле стены, обтянутой мятным шелком, и внимательно вгляделась в лица, запечатленные на снимках. Я безошибочно узнала Марка. Молодой, красивый, улыбчивый. С магнетическим прищуром и острыми скулами. Горячий и бесшабашный. Грея я практически не помнила, но легко определила. Даже подростком он был крепким и мощным. Красивый, похож на отца, но по сравнению с Марком простоват.

А эта темноволосая женщина, вероятно, миссис Нортман. Я нашла на столике ее фотографию и поднесла рамку ближе, изучая ту, что породила темногривого неприступного льва. Красивая, взгляд гордый, уверенный и в тоже время мягкий, любящий.

– Это Селеста, мама мальчиков.

Я подскочила от неожиданности. Чувство будто меня за воровством застали. Хожу, брожу, нос в чужие жизни сую.

– Извините, мистер Нортман, – я смущенно протянула отцу Марка рамку.

– Зовите меня Беном, – сказал и остро взглянул на меня. Без пошлости, но оценивающе. – Я вас по-другому представлял, Мелена, – затем снова обратился к снимку. – Она умерла два года назад. Все ждала, что мальчиков найдут. Не дождалась.

У меня слезы на глазах вскипели. Это ведь мой отец виноват. Его жестокость покалечила столько жизней.

– Мистер Нортман, простите… – шепотом выдохнула я.

– Не нужно, девочка, дети не должны отвечать за грехи родителей, – он даже по руке меня похлопал, чтобы не расплакалась.

– А вот вы где! – бойкая Сандра вовремя подоспела. Я незаметно вытерла слезинку в уголке глаза и повернулась к ней, владея собой. Почти. – Дядя Бен, вас мама ищет.

Мистер Нортман ушел, а вот я нет – меня тут же взяли в оборот.

– Ты из-за Марка расстроилась?

– Нет, – солгала я.

– Да ладно тебе, – не поверила она. – Он так изменился. Всегда был смешливым, добрым, прикольным, в общем.

Мы через гостиную вышли в сумрачный сад, пахучий, дрожащий от дневного зноя, схлестнувшегося с ночной прохладой.

– А сейчас стал таким же как Рейдан.

– Мне Рейдан показался приятным, – ответила я. Вежливый, улыбчивый, располагающий.

– Ха! – коротко воскликнула Сандра. – Это он на публике, а на самом деле такой… такой… невыносимый зануда! – она даже ногой топнула.

Сандра была юркой и гибкой, как пушистая белка. Очень забавная. Молоденькая совсем, но точно знает, чего хочет. Это я про Рейдана, конечно.

– Ты давно с ним знакома? – спросила, потому что чувствовала: она хочет поговорить о нем.

– Да всю жизнь! – воскликнула Сандра. – Мы живем Лондоне, но сюда прилетаем каждое лето. Его отец занимался безопасностью в компании. Теперь Рейдан занимается. Делишки всякие темные решает.

Я покосилась на нее, но расспрашивать не стала. Не хочу знать даже. Одно я усвоила точно: в бизнесе все серое.

– В общем, ведет себя, как козел, – тем временем продолжала Сандра.

– Кто? – задумавшись, прослушала я. – Марк?

– И он тоже.

Она резко остановилась, откровенно разглядывая меня.

– Ты красивая, очень, – кивнула сама себе. – Ты правда замужем?

– Правда.

– А как вы с Марком…

– Он украл меня, – просто пожала плечами. А что? Если у нас нет секретов от его родственников, так пусть уж все знают!

– Круто! – ошеломленно, но не без восхищения воскликнула Сандра.

Я изогнула бровь. Женщины кричат о равенстве и эмансипации, а на самом деле ждут, когда их украдут и завоюют. Не знаю даже хорошо это или плохо.

– А где твой муж? – нетерпеливо поблескивала глазами она. Тайны, интриги, расследования – да, моя жизнь сериал. Сначала драматический, потом эротический и снова драматический.

– Он…

– Ее муж – конченный мудила.

Густой баритон Марка наполнил гудящую тишину. Он отделился от зарослей кустарника и подошел к нам, нетерпеливо притягивая меня к себе.

– Почему не вернулась за стол? – вибрирующим мрачным шепотом спросил. Раздражен. Я научилась чувствовать его настроение. Только это мне в пору злиться и претензии предъявлять!

– Я не голодна, – повела плечом, пытаясь высвободиться, сбросить ошеломляющее притяжение. Марк ничего не делал, но стоял так близко, смотрел так жгуче откровенно – это было даже интимней, чем секс. Это была жажда.

– Кхе-кхе, – шутливо откашлялась Сандра, напоминая о себе.

– Сандра, иди, – он даже не повернулся.

– Но…

– Сандра, – Марк перевел на нее взгляд, – иди.

Она потухла. Из бойкой и смелой девушки превратилась в юную девочку. Беги, дорогая. И помни: никогда не влюбляйся в хищников. Никогда! Не знаю, будет ли время предупредить ее вслух.

– Зачем ты так с ней?

– Не нужно совать детский носик во взрослые дела.

– А со мной зачем?

– А тебе, мышка-малышка, наоборот, нужно реальней оценивать людей.

– Ты о себе? – я не выдержала и прижалась лбом к его плечу. Ну зачем он пытается убедить меня, что хуже, чем есть на самом деле?

– В том числе.

– Я твоя, а не Билла.

– Да, моя шлюха. А его жена.

Я отшатнулась от него. Ну зачем он так!

– Не делай таких глаз, Мелена. Мы заключили сделку. Я не хочу тратить время на обиды и упреки.

Марк дернул меня на себя, жадно впиваясь в шею, нетерпеливо сжимая ягодицы. Я впервые не ответила на чувственный призыв, оставаясь безучастным зрителем, и Марк прекратил. Сжал мои плечи, взглядом насквозь пробивая.

– Ну что ты хочешь? Зачем усложняешь? Я хочу тебя. Ты – меня. Нахера мы стоим и препираемся?

– Я разве что-то сказала?

– Нет, но ты так по-женски молчишь! – Марк порывисто взлохматил темные волосы. – Если бы я хотел сложностей, то женился бы, а не покупал тебя.

Я сжала кулаки, больно впиваясь ногтями в кожу. Сейчас я почти ненавидела его. Видно, это судьба быть окруженной подонками. Привычно даже, если бы я не умудрилась полюбить этого подонка.

– Ты похитил меня, – сухо ответила. – И я тебе не товар, – голос немного дрогнул, когда Марк криво усмехнулся. Я хотела развернуться и гордо уйти, но хотелось ткнуть его. Больно. Так же, как мне сейчас. – Кстати, спасибо, что напомнил.

– О чем?

– Что я замужем. Теперь в моей постели не будет посторонних, – я вскинула голову и улыбнулась, предлагая решить вопрос предметно, по-деловому – Марк ведь так привык. – Я буду выходить с тобой, улыбаться, пусть СМИ продолжают полевать меня грязью, а отец пыхтит от ярости. Но я не буду больше спать с тобой! Чтобы обзывать меня шлюхой не обязательно трахать меня каждую ночь, – отступила, слишком уж мрачно смотрел на меня, исподлобья. – И день, – добавила, не сдержавшись. Да, я теперь бесстрашная.

Я круто развернулась, сделав шаг в сторону дома, но Марк схватил меня за руку.

– Не так быстро, мышка, – он подхватил меня под бедра и унес в заросли высоких кустарников, в темную беседку. – Не люблю быть голословным: шлюха есть шлюха, – он упал на скамейку, потянув меня за собой. Агрессивно сдернул лиф платья и зубами вцепился в сосок, остро царапнув нежную кожу. – Я хочу тебя, Мелена, и буду трахать, где и как мне угодно, – пряжка ремня щелкнула и в бедро уткнулась тугая обжигающая плоть.

– Даже против воли? – рвано спросила, задохнувшись от неожиданной ласки. Марк медленно провел членом по промежности, не проникая, а дразня. Кружил, но не надавливал. Все-таки он не человек, а дьявол! Демон-искуситель!

– Против воли?! – тихо рассмеялся он. – Да ты вся мокрая. Сама на член просишься. Посмотри, – он просунул руку и пальцем обвел дырочку, нырнул внутрь и погладил эластичные стеночки. Затем поднес блестящие пальцы к моему лицу. – Разве можно так течь, когда тебя заставляют?

Я хотела подняться, оттолкнуть, но он гипнотизировал меня, тонуть в глазах заставлял, тянуться к губам.

– Попробуй.

– Марк…

– Пробуй!

Я облизнула сначала несмело, затем полностью вобрала палец в рот. Представляла, что это его член. Член с моим вкусом. Я не в первый раз это делала, но ощущения всегда странные: смесь стыда, возбуждения и опьяняющего распутства.

– А теперь, мышка-малышка, поднимайся ко мне в спальню и жди. Когда приду, ты должна лежать с раздвинутыми ногами и надрачивать свою кнопку. И никаких больше ультиматумов.

– Но…

Он снова приложил палец к моим губам.

– Твой прелестный ротик не для разговоров, а для моего ствола.

Он поднял меня так же резко, как и посадил. Даже платье помог поправить, хотя у самого член из ширинки торчал, как толстый болт.

– Я извинюсь перед гостями и приду, – предупредил даже. Я дернула плечом, уходя. Марк снова притянул меня к себе: крепко со спины обнял, носом в волосы зарылся, громко вдыхая. – Мелена… – Я замерла, боясь спугнуть нотки нежности в голосе. Просто извинись. Пожалуйста. Большего мне не надо. – Иди, – резко отпустил, разворачиваясь в сторону неосвещенной части дома.

Пока я шла моя решимость крепла. Марк ведь хотел, чтобы я не мямлила. Была дерзкой и смелой. Я буду! Первым делом, оказавшись в его спальне, осмотрела замок. Мне дважды повезло. Во-первых, комната находилась рядом с хозяйской спальней. Во-вторых, двери надежные, тяжелые, с настоящими замками. Не видела таких давно. Я закрылась. Просто повернула ключ, оставив в замке. Может, конечно, у него есть запасной, но, надеюсь, Марк не будет просит у Пенелопы дубликат. Балконную дверь тоже закрыла на щеколду. Мало ли. Потом отправилась в душ, набрала себе ванну с густой пеной и пролежала там не меньше часа. И пусть весь мир подождет. В особенности, Марк Нортман.

Когда вышла, заметила, что телефон мигает. И звонки, и сообщения. Посмотрим.

Это шутка такая?

Нет, я серьезно, милый, – подумала, но отвечать не стала.

Дверь открой

Я просто головой покачала. Не буду.

Ебаный детский сад!

Я прикрыла рот ладонью, чтобы не расхохотаться. Потом услышала, что дверь ручки дергается и подкралась к ней.

– Мелена, я знаю, что ты там, открывай.

Я молчала, лбом уперевшись в прохладное дерево.

– Мне снести ее, что ли к чертям?!

Я прикусила губу и убрала руки за спину, чтобы не испугаться и не повернуть ключ.

– Мышка, я могу войти, но лучше впусти меня сама.

– Нет.

Больше я ничего не сказала. Но много вложила. Если для него мое «нет» ничего не значит, то… Марк для меня потерян.

Он в сердцах хлопнул ладонью по дереву, затем телефон снова мигнул.

Сука ты

И еще раз:

СУКА

Я отчего-то заулыбалась как полоумная, смаргивая слезы. Он не стал принуждать меня. Это не про секс, это про мои желания и личные границы. Марк мог сломать и растоптать их окончательно, но сдержался. Возможно, еще не все потеряно. Возможно, «мы» еще случимся. Возможно, этим отказом я сделала первый шаг на пути к мечте – стать хозяйкой собственной жизни.