Глава 19

Богдан

Взяв подарок для своей жены из портмоне, выхожу из выделенной мне комнаты. Госпожу Алису Лапину даже не смутило огромное мокрое пятно размером во всю кровать. Матрас где-то новый раздобыла, чем разгневала дочь.

Я даже удивляюсь тому, насколько продуманная моя Сабурова-Лапина. Чтобы не дать мне заселиться, кровать намочила, зная, что потом от родителей получит.

Пока для меня укладывали новый матрас, Кристина даже сбежала в свою комнату, дабы не взорваться прилюдно. Её колотило, и било по гордости то, что она проигрывает. Но она сама нарвалась, придя ко мне в железных трусах, которые я даже открыть не был достоин.

Лапины же, проводив всех остальных гостей, отправили меня к себе спать и ждать завтрака, приготовленного их великолепной дочерью. Но только их планы я изначально планировал нарушить.

Именно в тот момент, когда меня бортанули с трусами верности, я понял, что так просто это не оставлю. Подарю ей для комплекта ещё кое-что. Иначе совсем скучно станет бедненькой.

– Думаешь, я такая глупая и не заперла дверь в свою комнату? – звучит за спиной самодовольное, язвительное от Кристины.

– Но она ведь открыта, – опускаю ручку вниз и, обернувшись к ней, улыбаюсь. – Вот, – прохожусь взглядом по её стройным ножкам до края халата, вдоль линии бокового шва и наконец к её лицу – без макияжа, но всё такого же прекрасного и красивого.

Люблю вообще в девушках натуральность и харизму, а этого у Кристины хоть отбавляй.

– Потому что меня там нет, дурачок, – скрещивает руки и опирается на стену. – И я знала, что ты явишься, поэтому устроила облаву.

– Догадливая? – хмыкаю.

– Умная, – поправляет она меня.

– А ещё красивая, – не удерживаюсь от комплимента. – И вся целиком моя, – сам себе завидую иногда, что успел заметить Кристину раньше других. Сразу её себе заграбастал. Да, с ней ещё много работы и сложно, но со временем повзрослеет, и станет процента на два, а если повезёт, то и на все пять, легче.

– Вся целиком я своя, – заявляет она мне с пафосом. – А вот ты… – проходится по мне взглядом. – Вместе со штампом в паспорте ты мне руку и сердце отдал. Так что это ты у нас не целиковый.

– Мандаринка… – делаю шаг к ней и коробочку с подарком вперёд выставляю.

– Это что? – заинтересованно спрашивает и облизывается на коробочку, даже не представляя, что я ей вручаю. Знала бы, уже давно бы верещала и шипами стреляла в мою сторону.

– Подарок, – объявляю.

– Мне?

– Скорее мне, – хитро прищуриваюсь, пока она тянет свои маленькие ручки к подарку. Снимает крышку и сразу же шокированный взгляд на меня поднимает.

– Ты серьёзно? – собирается с мыслями. – Ты даришь мне это? Эту… порнографию?

– Что? – делаю вид, что не понимаю её претензии. – Мне кажется, ты тащишься от железа, – пожимаю плечами.

– Вагинальные шарики? – поджимает губы, ещё раз взглянув на содержимое коробки. – Ну и извращенец ты, Сабуров.

– А ты попробуй, а потом посмотрим, кто из нас извращенец будет, – подмигиваю ей, и она, оглядевшись по сторонам, закрывает коробку. Немного подумав, всё же забирает подарок в карман халата.

– Заберу. Иначе как-то иначе против меня это используешь, – произносит она, будто бы оправдывается, но по глазам этой чертовки всё давно ясно. Моя маленькая рыжая извращенка. – Подарил? – наступает на меня. – А теперь пока! Мне спать надо.

– Не-а, мандаринка, – за руку её возвращаю назад и, прижав к стене, склоняюсь к её шее. – Я хочу благодарности за подарок. Немного ласки своей жены. И тебя… – прохожу языком по её шее.

– Поцелуешь – и моя коленка тебя без яиц оставит, – угрожающе шипит.

– Не поцелую и тебя без кое-чего другого оставлю, – веду рукой по её талии, вверх по грудям, задевая набухшие соски. С ее губ срывается тихий стон.

– Сабуров… Прекрати!

– Кристина… Сдайся! – в тон ей шепчу.

– Ой, – раздаётся по другую сторону коридора, и я узнаю голос Алисы Лапиной.

– Доброй ночи, Алиса. Не спится? – поворачиваю к ней голову, но от Кристины не отстраняюсь.

Это моя жена, в конце концов. Имею право.

Кристина

– Мам, – тяну, испуганно глядя на родительницу, стоящую в проходе с пиджаком, в котором на вечере была. – Он сам! Я не хотела!

– А я хотел, – вставляет свои пять копеек этот мистер Я-никогда-не-вру, за что и получает смачную затрещину.

Не хватало мне ещё с мамой сейчас проблем из-за этого Сабурова. Мало того, что от него избавиться не могу, так ещё от мамы теперь отмахиваться придётся. Если она поймёт, что всё это время я от Богдана избавиться хотела и её использовала – то конец мне. Да и вообще весёлая жизнь у меня будет.

А если она ещё и папу сейчас поднимет… то всё! Прости – поехали!

– Меня здесь нет, – отвечает мама и тихонько по стеночке идёт в сторону гардероба семейного.

У каждого из нас есть личная гардеробная, но есть и огромная семейная, где все вечерние платья, костюмы наши с мамой, папины и Матвея хранятся. Золотые дорогущие украшения, которые держать в комнате небезопасно.

– Что?! – глаза округляю, не веря в то, что вижу. Мама крадётся мимо нас, делая вид, что ничего не видит. Даже глаза прикрыла.

– Продолжайте! Меня здесь нет! – повторяет она, а Сабуров ржать откровенно начинает над моей маман изобретательной.

Ну и подстава! И от кого?!

– Мама! – восклицаю громко

– Главное, тише! Не потревожьте Рустама! – советует родительница, приложив палец к губам, и скрывается за дверью гардеробной.

– Ну капец, – ошарашенно выдыхаю.

Вот такого я точно не ожидала! От моей любимой мамочки – такая свинья! Я же её дочь! Любимая!

– Она что, хочет нашего союза? Правда? – доходит до Богдана.

– Нет! – выпаливаю, понимая, к чему он ведёт. Их тандема мне точно не надо. – Она против! Ужасно против! Ты ей вообще не нравишься.

– А мне кажется, наоборот.

– Не смей этим… – но не успеваю я договорить, как дверь гардеробной открывается, и мама, выглянув, проверяет нас. А убедившись, что мы не целуемся, выходит уже без своего пиджака.

– Не отвлекайтесь! – дарит улыбку и крадётся обратно на выход и в свою спальню. – Я тоже по делам. Если что, не переживайте. Я Рустама отвлеку, – уверяет она нас на полном серьёзе, даже не убедившись, что я хочу о чём-то переживать, и мне нужно, чтобы папу отвлекали.

Наоборот, хочу, чтобы он вышел и прибил Сабурова.

– Мама! Спаси меня! – молю её, надеясь на её благоразумие.

– Меня здесь нет, – и уходит.

– Продолжим? – поворачивается ко мне Богдан с широкой лыбой, которую стереть хочется с его лица.

– Не здесь, – ухмыляюсь и толкаю его в свою комнату, решив расчленить его там. Спать я с ним точно не буду. Лишь изящно мстить. А в комнате у меня есть один вариант.

Но добраться до моего шкафа с платками, которыми я собралась его связать и долго пытать, мне не дают. Стоит нам оказаться в комнате за запертой дверью, как Богдан тянет меня к моей же кровати.

– Ты можешь вредничать, Кристина, – начинает он тоном, каким редко со мной говорит. Серьёзным, тёплым и непонятно каким образом волнующим меня. – Но ты должна знать, что я люблю тебя, – произносит он, столкнувшись взглядом со мной. – И, кажется, это серьёзно. Что бы ты ни делала – я не отпущу тебя, – опускается на край кровати и притягивает меня к себе между ног.

Моё сердце совершает прыжок и замирает в ожидании его дальнейших слов. Но Сабуров не намерен говорить. Его руки ползут под халат к бёдрам, стягивая трусики. Поднимаю ноги и позволяю этой детали моего одеяния исчезнуть.

Только приключения Богдана на этом не заканчиваются. Его пальцы вновь возвращаются под халат и оголяют часть бедра, на котором он почти сразу запечатлевает поцелуй.

Тело охватывает сладкая, сводящая с ума истома, когда я осознаю, к чему он ведёт. Его поцелуи начинают лениво перемещаться с одного бедра на другое, постепенно приближаясь к лобку.

– Сама или мне подсказать? – поднимает взгляд на меня.

– Сама, – отвечаю и поднимаю одну ногу на кровать по правую сторону от него.

Его губы оказываются у меня на колене, ведя жаркую, я бы сказала, огненную полосу поцелуев по внутренней части бедра.

– Ты… – начинаю, тяжело дыша, но замолкаю, когда он касается пальцами лона.

– Я, – издевается он, но я его не слышу.

Этот мужчина хочет моей смерти больше, чем я его. Иначе зачем он такое делает со мной? Сердце моё заставляет то прыгать, как сумасшедшее, то останавливаться.

– Ненавижу тебя, – шепчу, вонзаясь ногтями в его плечи, угрожая испортить рубашку. Испачкать её либо его же кровью, либо изрезать ногтями, хотя это невозможно.

– Вижу, – отвечает и скользит внутрь сначала одним пальцем, а затем присоединяет второй. Большим пальцем водит по клитору, наслаждаясь тем, как я выгибаюсь в его руках.

С моих губ срываются стоны, заставляющие его глаза почернеть ещё сильнее. Звереть.

– Люблю, когда ты такая. Послушная. Податливая. Моя, – произносит он и прижимается губами к лону.

Жаркое дыхание чуть ли не сразу подаёт сигнал мозгу отключить ноги. Сломить меня.

Благо рукам Дана удаётся меня удержать, и я моментально оказываюсь лежащей на кровати, а Сабуров – между моих ног, продолжая меня знакомить с миром похоти и удовольствия.

Лёгким, нежным движением он ведёт языком вдоль складочек, лишь изредка касаясь клитора и входа во влагалище. Схватив его за волосы, жалобно заныла, прося о большем. И тогда всё изменилось. Он ласкал, сосал, потягивал, проникал внутрь и делал такое, что мне пришлось даже накрыть лицо подушкой, иначе все бы давно поняли, чем мы тут занимаемся. Но самое ужасное, что кто-то может узнать, что Сабуров так умеет, и захочет у меня его увести.

А я его сегодня точно отдавать никому не собираюсь. Ну, может, и завтра тоже. И через неделю.

Когда-нибудь… наверное.

– Теперь моя очередь? – спрашиваю, нежась в его объятиях и отходя после мощного оргазма. И мне потребовалась ровно минута, чтобы вновь захотеть его. Но уже всего. Вместе с той штучкой между его ног, которую рукой сжимаю.

– Нет, – мотает он головой, глядя в потолок. – Ты наказана. Не хочешь говорить, что я твой муж, значит, супружеский долг выполнять не буду. Если только ты не готова завтра сказать родителям, что переезжаешь ко мне.

– Ни за что!

– А ты подумай.

– Сабуров, я тебя ненавижу! – рычу на него.

– Кристиночка, ты в комнате? – стучит в дверь папа. – Я войду?

Богдан

– Быстро! – тихо шипит на меня Кристина и сама на ноги вскакивает. – Что делать?! – в панике смотрит на меня, надеясь на мою светлую голову, но в данный момент я и пальцем не пошевелю.

– Сказать ему? – предлагаю ей, раскинувшись на кровати.

– Дулю с маком, – заявляет, недовольно зыркнув на меня. – Раздевайся, – приказывает мне и, не дожидаясь, что я начну сам выполнять её просьбу, начинает с меня одежду стягивать.

– Ну, я мог бы и одетым признаться, – подмечаю, наблюдая за этим цирком одной рыжей обезьянки.

– Ни за что! – рычит на меня бешеная мандаринка. – Папуль, две минуты! Я сейчас, – кричит она родителю, стоящему за дверью её комнаты.

– Раздета, что ли? – интересуются там.

– Хуже, – отвечает она ему. Полностью раздев меня, запихивает под одеяло, вкладывает огромную игрушку в объятия, и шепчет. – На любой его вопрос отвечай: «Угу». Ясно?

– Я под одеяло? – её поведение полностью меня удивляет и даже немного пугает и дезориентирует. – Почему не ты?

– В шкафу места мало, – отвечает она, указав рукой на огромный шкаф-гардеробную. У неё и правда так много вещей? Похоже, того места, что я выделил ей в моей гардеробной, ей будет мало. – Не хватит, чтобы тебя спрятать.

– О господи!

– Ага, – отвечает, полностью укрыв меня, а сама лезет в шкаф и подаёт сигнал отцу. – Ай, долго! Так заходи, пап! Но я в обёртывании! На меня лучше не смотреть. Вся в плёнке, как инопланетянин.

– Л-ладно, – отвечает Лапин и входит в комнату дочери. – Но знаешь, можешь не прятаться. Я видел твою мать после какого-то там дорогущего пилинга. У неё вся кожа слезала. После этого мне ничего не страшно.

– Угу, – мычу из-под одеяла.

М-да уж! И зачем я на это повёлся?

Куда эта девчонка меня втравила? Почему я иду у неё на поводу? И главное – бесплатно, не получив дополнительные годы к контракту?

Опытная всё же соперница мне досталась. Умеет выворачивать ситуацию в свою сторону иногда и обыгрывать всех. Мало того, что мне сообразить не дала, так ещё и тайну свою от отца сохранит.

И я бы подставил её, но не в моём это стиле, да и по договорённости мне нельзя.

Хитрая лиса! Вся в мать!

– Малыш, – до моей ноги дотрагиваются, и я с другом сдерживаю смех. Знал бы Лапин, что мужика лапает, меня бы без этой ноги оставили. – Я чего пришёл-то, зайчонок мой, – его рука поднимается выше, к колену, но игрушка не даёт ощутить реального размера моей ноги, иначе бы спалились. – Не нужно тебе с этим Сабуровым дела иметь.

– Угу, – мычу недовольно.

– Он взрослый для тебя, Кристиночка, – продолжает мой тесть. – Да и ты у меня ещё крошка, чтобы отношения с мальчиками начинать. Ты же моя сладкая девочка. Моя маленькая конфетка. Которой ещё рано с мальчиками встречаться. Ты пойми, я не запрещаю тебе флиртовать, за ручку ходить, целоваться с твоими сверстниками, но Сабуров? Здесь уже взрослые отношения через кровать. И я против этого. Понимаешь?

– Угу, – отвечаю и полностью с ним согласен.

Как отца, я его понимаю и придерживаюсь той же позиции. Но лучше уж я, чем сверстники. По своему брату сужу. Ему лишь бы под юбку залезть и получить то, что он хочет. Я же уже настроен на серьёзные отношения. И даже женился. Не специально, но это мелочи.

– Ты думаешь, что я строгий? – тем временем продолжает Лапин и поглаживает меня по ягодицам. Твою мать! Кристина после этого мне будет должна. – Нет, это не так, малыш. Я просто не хочу, чтобы ты попала в руки к недостойному. Я хочу для тебя всего самого лучшего.

И я этого хочу для Кристины. И я дам ей это. Всё, чего она пожелает только.

– Кристиночка, пообещай мне, что не поведёшься на мамины провокации? – просит свою дочь, а именно сейчас – меня, Рустам. – Что не позволишь этому к тебе подойти?

В ответ молчу. Врать даже в роли Кристины я не собираюсь.

– Кристина! Пообещай! Он, может, и помогает нам, но это не значит, что ты должна с ним общаться! Он взрослый для тебя! – гневно кричит и поднимается на ноги. – Я тебе запрещаю! Увижу, что общаетесь – накажу! Ясно?

– Угу, – отзываюсь.

– Вот и умница! Сабуров – гад! – даёт нам двоим краткую характеристику. – Надо ещё матери твоей мозги вставить, чтобы даже не думала о вашем союзе, – рычит Лапин и выходит из комнаты, громко закрыв за собой дверь.

Жду несколько секунд и лишь затем выползаю из своего укрытия, сразу же кинув взгляд на шкаф, где Кристина уже открыла дверцу и теперь сидит в прострации, высунув из шкафа ноги.

– Он меня убьёт, когда узнает, – вздыхает она, переведя на меня обречённый взгляд. – И накажет ещё…

– Я тебя ему в обиду не дам.

– А он спрашивать не будет. Поверь… – идёт ко мне и хочет вернуться в мои объятия, чтобы понежиться дальше, а может, и ещё что-то поделать.

– О нет! – встаю с кровати. – Пока не признаешься родителям, никакого секса и обнимашек, мандаринка.

И как бы трудно ни было мне, я готов пойти на маленькую жертву, которая потом принесёт мне больше.

К тому же выражение лица Кристины того стоит. Я будто её ударил. Хотя, по сути, ударил ниже пояса своим шантажом.

Да и вообще, я не люблю обманывать, а она меня заставляет недоговаривать благодаря нашему контракту. Не люблю. Не мой стиль.

– Богдан!

– Нет! – строже произношу, одеваясь обратно. – Даже не уговаривай.

– Ну и вали! Больно надо было! – кидается в меня подушками, но на прощание, выпуская из своей комнаты, всё же целует. Хоть и кусает под конец за губу.

Ласковая злючка или злая лапочка?