Глава 12

Я теряюсь от суматохи, которую вызывают вопросы Баусовой. Что за стерва? Нашла время, когда сводить счеты. Или долго ждала момента? Кому какое дело, сколько раз я была замужем и что случилось с моим мужем?

Но, наблюдая за ажиотажем среди репортеров, понимаю: грязные сплетни вызывают любопытство у всех. Тема на руках заходится плачем. Приходится его успокаивать, но его хныканье переходит в нервозный крик на одной ноте. Когда сын в таком состоянии, успокоить его сложно.

«Стоп! А чего я боюсь? — в голове вдруг рождается мысль. — Мне стыдиться нечего». Я начинаю отвечать на вопросы, но Арсен резко прекращает интервью, и это вызывает еще больший скандал.

Кирилл помогает мне с сыном скрыться в коридоре, ведущем к холлу. Его ладонь такая горячая, такая надежная, что не хочется ее отпускать. С трудом подавляю желание попросить помощника о помощи. Вот бы забрать Темочку и скрыться далеко-далеко, чтобы ни одна живая душа не знала, где мы.

Судорожный выдох вырывается из горла, и я испуганно оглядываюсь: вдруг Кирилл поймет, о чем я сейчас думаю. Побег в данной ситуации представляется чем-то нереальным, несбыточным. Я уже один раз исчезала. И чем это закончилось?

Выхожу в холл и оглядываюсь. Он полон народа: дети в колясках, их родители, медицинские работники, гости Тавади — все собрались посмотреть представление. Вот только нам с Темой нет здесь места.

— Фу, наконец-то я тебя нашла! — сзади подбегает Анжела. — Давай сюда пацана. Руки, небось, уже отваливаются.

— Сейчас Кирилл привезет коляску. А няню не видела?

— Ее затерли в угол журналисты. Видишь, толпу? А там, — подруга взмахивает рукой, — осаждают твою маму. Я с этой гадиной еще разберусь!

— Оставь! Я сама. Погуляй с Темочкой.

Я направляюсь прямо к Баусовой. Она меня еще не видит, о чем-то спорит с оператором. Красное от злости лицо лоснится в свете ламп. Быстро приближаюсь и словно случайно задеваю ее.

— Какого лешего? — Анна оборачивается и расплывается в ехидной улыбке. — А вот и наша Елизавета Васильевна собственной персоной. На ловца и зверь бежит. Макс, включай камеру.

— Может быть не надо? — сомневается растерянный оператор. Ему неловко передо мной за поведение коллеги.

— Выполняй приказ!

— Включай Максим, включай, — подбадриваю его я. — Пусть вся страна услышит. Надеюсь, прямой эфир?

— Много чести!

— Как жаль! — качаю головой. — А я надеялась уволить тебя перед камерой. Упс! Не вышло!

Я широко улыбаюсь и вытаскиваю телефон. Номер продюсера сохранила в записной книжке на всякий случай. Он отвечает сразу, словно ждет моего звонка.

— Спятила?

— Отчего же? Все в порядке. Александр Александрович, вы уже подписали бумаги на увольнение?

— Идиотка! — теледива вырывает у меня из пальцев телефон. Ты что себе позволяешь?

Но я уже не шучу. Молча забираю у нее мобильник и начинаю наступать, сопровождая каждый шаг словами:

— Еще раз сунешься ко мне, останешься без места работы. Вообще! Усекла? Ваш телеканал уже давно выкупил мой муж, и работать там будут только преданные нашей семье люди! Тебе ясно?

Щелкает уведомление о поступившей смс, но мне не до нее: важнее разобраться с противной Баусовой.

— Лиза, ты чего разошлась, — Баусова бледнеет и отступает к выходу. Максим подмигивает мне и зачехляет камеру, складывает треножник. — Ты же тоже журналист. Сама раньше пользовалась любыми способами, чтобы первой сообщить горячую новость.

— Пожалуйста, покиньте мой праздник, — холодным тоном сговорю я и показываю на дверь. — И больше не хочу с вами встречаться!

Победа над мерзкой Баусовой придает мне сил. Я никого и ничего не боюсь. Гордо задираю подбородок и иду к гостям. Из комнаты для репортеров выходит Арсен. Сердце пропускает удар, но не потому, что мой муж элегантен и красив, как никогда.

Нет! За его спиной возвышается скала в черном костюме. Это тот человек, который вызывает у меня странное чувство. Словно когда-то я его видела, но где и при каких обстоятельствах, не помню.

Направляюсь к мужу. Громила, заметив меня, тут же исчезает в боковой двери.

— Арсен, кто это? — провожаю взглядом черную спину.

— Кто? Ты о ком? — муж обнимает меня за талию и поворачивает к фотографу. — Вот это замечательный ракурс. Дорогая, улыбнись.

Мы какое-то время позируем. Я ищу взглядом сына. Он уже на руках у мамы и весело хохочет проказам клоуна. Организатор постаралась на славу. Мне не приходится заниматься гостями, они прекрасно развлекаются и без хозяев.

Праздник продолжается еще два часа. Наконец дети устали, и взрослые потихоньку начинают забирать малышей. Мама разговаривает с няней, они держат тарелочки с едой. Темочка дремлет на руках у Кирилла. Он как настоящий отец сжимает в одной руке бутылочку, а второй придерживает малыша и качает его на колене. Я вижу, как шевелятся его губы.

«Неужели напевает колыбельную? — выплывает мысль. — Удивительно!»

— Арсен, у Кирилла есть дети? — спрашиваю мужа.

— Нет. Он не женат, — Тавади находит взглядом помощника, потом смотрит на меня. — А почему тебя это интересует?

— Просто он так хорошо справляется с Темочкой, — пожимаю плечами.

— Это его работа — выполнять любые поручения хозяина. Он и должен быть многостаночником. И Лиза, я запрещаю тебе смотреть на посторонних мужиков!

— Кирилл не посторонний, — огрызаюсь я.

После стычки с Баусовой во мне просыпается боец. Надоело молчать и приспосабливаться.

— Займись ребенком!

— Он и твой сын по документам. Прояви к нему отцовское внимание, — не сдаюсь я.

Арсен прищуривается, больно сжимает локоть и притягивает меня к себе.

— Ты сегодня что-то слишком смелая? Осторожнее, Лиза, играешь с огнем.

— Просто устала и перенервничала. Еще это стерва Баусова…

— Завтра Кирилл с ней разберется.

— Не надо. Я уже сама поставила ее на место.

Боковым зрением вижу, как через холл к лифту идет высокий и мощный человек. Белый халат обтягивает его плечи так, что кажется, будто он сейчас затрещит по швам. Что-то в его фигуре мне кажется знакомым, но волосы закрыты медицинской шапочкой, на лице — маска. Вот он нажимает кнопку вызова лифта, и тут холл оглашает пронзительный детский крик.

Я подпрыгиваю от испуга, оглядываюсь и бегу к Кириллу. Темочка истошно орет.

— Что ты сделал моему ребенку? — выхватываю сына и прижимаю его к себе.

— Ничего. Он спал, и вдруг как закричит…

Но ребенок ведет себя странно: выгибает спинку, запрокидывает голову, в прорезях полуприкрытых глаз виднеются только белки. С распахнутого рта тянется слюна.

— Врача! Срочно! — мой голос срывается и сипит.

Кирилл выхватывает у меня ребенка и несется в сторону приемного покоя. Бутылочка летит на пол, я кидаюсь за помощником, наступаю на нее и чуть не падаю. Сзади слышится топот еще нескольких человек, но я уже ничего не соображаю. В голове бьется только одна мысль: «Господи, спаси моего ребенка!»

Кирилл уже кладет Тему на кушетку, и мальчика окружают врачи.

— Что с ребенком? — я уже кричу, не сдерживая себя. Скажите, что случилось? — бросаюсь у Кириллу и бью его изо всей силы кулаками по груди. — Что ты сделал с моим сыном.

— Мамаша, вы мешаете, — мимо пробегает медсестра и везет на колесиках аппарат ИВЛ.

От ужаса я теряю голос, паника захлестывает разум, ничего не соображаю, только рвусь к сыну. Меня кто-то удерживает.

— Уберите эту женщину! — приказывает сердитый голос.

Перед моим носом закрывается круговая штора, и теперь я ничего не вижу и не понимаю. Кто-то сзади берет меня за талию и несет к кушетке. Я отчаянно болтаю ногами и руками и воплю:

— Пустите меня к сыну! Пустите!

Неизвестный человек сажает меня на диван. Я чувствую холодную металлическую спинку и вздрагиваю.

— Лиза, успокойтесь?

Кто это? Голос Кирилла? Что ему надо? Отталкиваю, перед глазами туман, мебель, люди — все расплывается в черные кляксы. Укол не чувствую, просто щипок в руку. Кто-то прижимает меня к себе и укачивает, как маленького ребенка.

Сколько времени нахожусь в таком состоянии, не знаю. Но вдруг в голове прояснивается. Открываю глаза: рядом сидит мама и тихо плачет. С другого боку — Арсен. Это он баюкает меня. Напротив подпирает стену мрачный Кирилл. Чуть поодаль стоят Павел с Анжелой. Подруга о чем-то разговаривает с врачом.

— Как ты? — Арсен озабоченно смотрит на меня.

— Нормально. Что с Темой?

— Доктора пока не знают, — отвечает Анжела, она только что подошла к нам. — Взяли анализы, ждут результат. Странная реакция. Похожа на аллергическую. Сначала крик, потом потеря сознания и остановка дыхания. Врач спрашивает, что сегодня ел ребенок? Да вот и он идет сюда.

Действительно, к нам приближается пожилой врач с уставшим лицом и тусклыми глазами. Я вскакиваю, усиленно пытаюсь вспомнить, чем кормили сына, но в голове пусто. Практически весь вечер Темочкой занимались другие люди. Скандал с Баусовой, отстраненность Арсена, появление странного человека — все выбило меня из колеи, заставило потерять бдительность.

— Ну-с, давайте поговорим, — доктор нацепляет на нос очки, до этого момента висевшие на цепочке. — Кто из вас родители?

— Я! И… он…

Показываю на Арсена. Он делает шаг вперед, но его лицо перекошено раздражением, а не волнением за сына. Интуитивно доктор понимает, к кому лучше обращаться, и поворачивается ко мне.

— Я приехала к сыну в четыре часа, — выдавливаю из себя слова. — С Темочкой была няня, Мария Сергеевна. Она сказала, что сын уже пообедал.

— Да-да, — няня выходит вперед. Она бледнеет и заикается. Я ее понимаю: с огромным трудом нашла хорошую и высокооплачиваемую работу, а тут такой прокол. — Тема поел с удовольствием пюре из брокколи и паровую котлетку.

— А во время праздника вы ему что давали?

— Н-ничего. Елизавета Васильевна не разрешает кормить ребенка с лотка. Правда?

— Но у вас же был накрыт детский стол, — удивляется доктор. — Какой лоток?

— Все ребятишки, кроме Темы, уже большие. От пяти лет и выше. Они могут есть фастфуд. Малыш только пил воду из бутылочки.

— Т-а-а-а-к! А воду где взяли? — доктор быстро заскользит ручкой по бумаге.

— Принесли с собой, — вмешиваюсь в разговор я и облегченно вздыхаю. Слава богу! Няня не своевольничает. — Специальную детскую воду. Я видела бутылочку в руках Кирилла.

Все дружно поворачиваются к помощнику. Обычно невозмутимый, он слегка растерян. Брови нахмурены, взгляд направлен поверх наших голов.

— Молодой человек, — окликает его врач. — Вы где взяли воду?

— Я привез ее коляску из комнаты для интервью, в ее кармане и лежала бутылочка. Няня попросила ее подать: мальчик капризничал. Погодите…

Он вдруг срывается с места и убегает.

— Что это с ним? — доктор смотрит вслед Кириллу. — Ну-с, придется оставить ребенка в реанимации и понаблюдать за ним ночь. Как часто у него бывают судороги?

— После роддома ни разу не случались.

Я кусаю губы, чтобы не расплакаться. Если бы я знала! Если бы я знала… Все! Больше никаких праздников, пока Темочка не вырастет!

Кирилл возвращается так же быстро, как и убежал. В руках он держит детскую бутылочку.

— Вот она. упала на пол, когда я рванулся в приемный покой и закатилась под кофейный автомат. Еле нашел.

Я с трудом вспоминаю, как споткнулась обо что-то и чуть не упала.

— Отлично. Попробуем сделать анализ воды. Может быть, в ней проблема.

— Не выдумывайте! — Арсен выхватывает бутылочку из пальцев доктора. — Вы говорите, что кто-то намеренно хотел навредить моему сыну? Да я этого ублюдка в бараний рог согну!

— Нет, что вы, — теряется врач. — Нужно выяснить причину.

— Вот и выясняйте! Это ваша работа. Не занимайтесь ерундой!

Муж отворачивает крышку и выливает остатки воды в кадушку с пальмой.

— Ты что делаешь?

Я падаю на колени, пытаясь собрать разбрызгавшиеся капли, но вода мгновенно просачивается в землю. Арсен одним рывком ставит меня на ноги, вытаскивает платок и вытирает мне руки. Его резкие и злые действия причиняют боль, и внезапно паника улетучивается.

Смотрю на друзей. Анжела что-то шепчет возлюбленному, мама и няня истерично всхлипывают. Перевожу взгляд на Кирилла, словно ищу у него защиты. Он стоит с каменным лицом. Губы плотно сжаты, а пальцы собраны в кулаки. Кажется, еще мгновение, и он бросится на Тавади.

В голове мелькает какая-то мысль. Что-то странное и ужасное. Я пытаюсь поймать ее за хвост, но она все ускользает, не дается.

— Зря вы так, Арсен Николаевич, — укоризненно качает головой доктор. — Что ж, будем исходить из того, что остановка дыхания не связана с внешней причиной.

— Спасибо. Вы уж постарайтесь! — приказывает Арсен. — Все, дорогие гости, праздник окончился. Пора по домам. Лиза, собирайся!

Я поворачиваюсь и иду в сторону сестринского поста.

— Ты куда? — Арсен догоняет меня и дергает за руку.

— К ребенку.

— Он под присмотром врачей.

— Ничего, я подожду.

— Ты не слышала приказ? — шипение срывается с губ мужа вместе со словами.

Но я его не боюсь. Сейчас не боюсь. Совсем. Пусть попробует только остановить меня! Пусть попробует!

— Арсен, — говорю тихо и спокойно. — Не устраивай истерику. На тебя смотрят люди. Мой сын в тяжелом состоянии, я не двинусь с места, пока ему не будет лучше.

— Завтра у нас визит к врачу.

— Это второстепенное дело. Оно подождет.

— Не зли меня, Лиза!

Я поднимаю голову и смело смотрю в бешеные глаза. Одного я добилась: Арсен не станет скандалить в центре клиники для особенных детей. Мы и так уже привлекаем ненужное внимание медицинского персонала и родителей, которые были еще полчаса назад у нас на празднике.

— Дорогой, — ласково прикасаюсь к его руке. — Не сердись. Поезжай домой. Я переночую в клинике и утром вернусь. Или пришли Кирилла. Он отвезет меня сразу к врачу. И еще…, будь добр, рассчитайся с организаторами праздника. Арина получила только аванс и наверняка еще ждет в холле.

— Позвони в офис! — уже более спокойно отвечает Арсен.

— Вечернее время. Твоя секретарша ушла.

— Кирилл, за мной!

Тавади и помощник уходят, не попрощавшись, а я поворачиваюсь к Анжеле и Павлу.

— Ребята, я остаюсь. Спасибо большое за то, что составили нам компанию. Жаль, все закончилось печально.

— И печально, и странно, — Анжела приближается к моему уху. — Не нравится мне все это. Ты никогда не думала, что проблемы с твоим сыном созданы искусственно?

— Что ты говоришь? Кем? — прижимаю руку к сердцу, которое вдруг бешено забилось.

— Твоим мерзким мужем.

— Зачем ему?

— Чтобы владеть тобой безгранично.

— Ты что-то не то говоришь, подруга. Это попахивает клиникой и психиатрией. Арсен столько сделал для нас с мамой!

— Да, сделал он много, но у тебя на глазах розовые очки. А вот мы с Пашкой видим ситуацию немного по-иному. Правда, Блонди?

— Лиза, не знаю, что происходит в твоей семье, но посмотри на Кирилла, — хмыкает Пашка.

— А с ним что не так?

— Ты ничего не замечаешь? Он же твой тайный поклонник и защитник. Все время хочет оградить от проблем.

— Чушь! Даже слушать ничего не хочу. Уходите, иначе я рассержусь! Мне сейчас не до ваших фантазий.

— А ты поразмысли подруга хорошенько, — Анжела целует меня в щеку. — Как раз у тебя ночью время будет. Алена Игоревна, пойдемте, мы отвезем вас домой. И вы, Мария Сергеевна.

Подруга берет под руки маму и няню и ведет их к выходу. Мама сопротивляется, но я машу рукой на дверь. Без ее причитаний и слез мне будет значительно лучше.

Наконец-то остаюсь одна. Сажусь на диван и устало закрываю глаза. Буду торчать здесь до тех пор, пока не пропустят меня к сыну. Странно, эта клиника получает большие деньги из фонда Арсена, а создать условия для его жены не хочет.

— Елизавета Васильевна, — открываю глаза: рядом стоит Кирилл. — Держите.

Он сует мне в руку стакан с водой.

— Спасибо, это как раз то, что мне сейчас нужно, — я подношу стакан ко рту.

— Нет, нельзя! — Кирилл ловко выхватывает пластиковую посудину из моих пальцев. — Это вода из бутылочки. Я на всякий случай перелил ее сюда.

— Да? — теперь я окончательно теряюсь. — Но как ты узнал, что муж захочет вылить воду?

— Арсен Николаевич не допустил бы криминальный скандал вокруг своего имени. Отдайте воду на анализ. И… звоните мне сразу, если почувствуете опасность. Я буду рядом.

Я киваю, не вникая в слова, и больше его не слушаю, вскакиваю с дивана и несусь к регистратуре.