Глава 13

Стакан сразу забирают в лабораторию. Я нервно шагаю по коридору в ожидании ответа и пытаюсь вспомнить, откуда привозят воду для Темы. Но все усилия тщетны. Мне и в голову не приходило контролировать такие простые вопросы.

Последний месяц сын лежит на реабилитации в клинике. Я весь день с ним, а ночью меня меняет Мария Сергеевна. Ритм жизни четкий, без сбоев. Да и кому мешает Тема? Вот этот вопрос меня мучает больше всего.

Анализ воды не показал никаких посторонних элементов. Врач разводит руками. На его бейджике, прикрепленном к кармашку халата, написано: Маслов Михаил Борисович.

— Простите, Елизавета Васильевна, значит, организм вашего ребенка дал сбой на перевозбуждение. Яркое мероприятие, громкая музыка, агрессивные люди вокруг. Я слышал, что был небольшой скандал с журналистами.

Я вздыхаю: «Не надо было жалеть эту стерву Баусову! Зря я позволила ей просто так уйти!»

— Да, я понимаю. Михаил Борисович, как там Тема?

— Хотите увидеть сына.

— Да-да! Очень вас прошу!

Врач дает мне халат, шапочку и маску и провожает в палату. Сын спит в кроватке, на лице — кислородная маска.

— Дышит сам, не волнуйтесь. Пойдемте в ординаторскую, нам нужно поговорить.

— Скажите, у него такие приступы часто будут? — спрашиваю врача, когда он усаживается за рабочий стол и показывает мне на стул напротив.

— Не могу знать, — он сосредоточен на записях, что-то быстро вбивает в файл. — Чем-то организм ребенка отравлен еще внутриутробно. Вы не курите?

— Нет, что вы! — я пугаюсь. — И муж не курил и не пил. Он был спортсменом, ответственным человеком. До родов не было проблем с беременностью, ни токсикоза, ни давления, и на узи все нормально. Только Тема недоношенным родился. Так сложились обстоятельства.

Тут я замечаю странный взгляд врача. В его усталых глазах появляется блеск интереса.

— Почему вы говорите о муже в прошедшем лице?

— Что? — сначала не понимаю, к чему он клонит, потом спохватываюсь: — Ах, это… Арсен Тавади — мой второй муж. Об этом сегодня и спрашивала журналистка.

— Вон оно что! Ясно. Быстро вы…

— Все не так! — чувствую, что оправдываюсь, и краснею. — Арсен — друг семьи. Мы были с ним помолвлены, потом расстались. Я вышла замуж, а когда случилась беда, первый, кто пришел на помощь, был он.

— А-а-а, так у вас фиктивный брак? — понимающе качает головой врач.

Я с досады чуть не крякаю: и чего, дура, разоткровенничалась перед посторонним человеком? Телефонный звонок раздается в тишине так громко, что мы оба вздрагиваем. Смотрю на экран: Арсен. Отвечать не хочется. Мучительно думаю, что делать, но провожу пальцем по экрану.

— Ты домой собираешься? — с места в карьер начинает он. — Я Кирилла выслал за тобой.

— Я хочу переночевать в клинике. Мы же договорились.

Отвечаю тихо, по возможности бесстрастным голосом: при постороннем человеке не хочу потерять лицо. А у самой кошки скребут на душе. Арсен даже не поинтересовался состоянием ребенка, которого записал своим сыном.

— Лиза, какой смысл в твоем бдении возле кровати сына? Тебя пустили в реанимацию?

— Нет.

— Вот видишь. Давай, моя девочка, не капризничай, — голос становится ласковым и нежным. — Отдохнешь, а завтра вернешься назад. Темка уже будет ждать тебя в палате.

— Хорошо.

Я только сейчас понимаю, что смертельно устала от такого длинного и напряженного дня. Отключаюсь и бездумно смотрю на экран. На иконке сообщений горит цифра один. Я даже не заметила, когда пришла смс. Машинально нажимаю на кнопку, мельком читаю и вскрикиваю. Телефон падает из рук.

— Елизавета Васильевна! Лиза, что случилось?

Я будто сквозь вату слышу голос врача, но не могу отреагировать, сердце остановилось, руки трясутся, вдоха нет.

— Т-а-а-м… т-а-а-а-м…

— Вот черт!

Резкий запах нашатыря бьет в нос, и я резко откидываюсь и отчаянно мотаю головой. Струя воздуха из вентилятора, стоявшего рядом со столом врача, холодом обдает лицо. С хрипом кислород проникает в легкие, и я дышу часто и быстро, словно хочу напиться этим ветром на всю оставшуюся жизнь.

— Те-ле-фон…

— Что с ним не так? Вы будто приведение увидели. Ну, и напугали вы меня, Лиза. Самого чуть кондратий не хватил.

— Посмотрите.

Михаил Борисович протягивает мне мобильник, дрожащими пальцами я ввожу пароль, открываю смс и показываю ему. Он озадаченно читает, потом крякает и плюхается на стул.

— Это шутка? Неужели можно развлекаться таким образом?

— Погодите, — воспоминание вспыхивает в голове, как пламя. — Я уже получала такое сообщение год назад, когда Тема только родился.

Пальцы быстро замелькали над экраном. В тот день, когда пришло это письмо, у сына случилась остановка дыхания. И все, я выбросила из головы все постороннее, а потом забыла. Как могла забыть о таком? Но тогда я и не удалила смс. Оно должно сохраниться.

И я его нахожу и показываю врачу.

Проклятые слова: «Лиза, вы уверены, что ребёнок, за которым вы ухаживаете, ваш?» — вызывают озноб. Я обхватываю плечи руками.

— Ой, простите! — врач выключает вентилятор. — Забыл. А мужу вы показывали первое сообщение?

— Нет. Не приняла его всерьез, а потом все так завертелось! И вот опять…

— Это уголовное дело. Вам срочно нужно вычислить шутника. Наверняка кто-то из ваших знакомых.

— Что вы! Не может быть!

— А откуда у чужака ваш номер телефона?

— Но…

Я закрываю рот. Перед глазами появляется только один человек, знающий мои данные: Анна Баусова. Неужели это она? даже не верится, что женщина, будущая мать, может быть такой злобной мегерой.

— Кого-то вспомнили?

— Н-не знаю.

— Хотите, я вызову полицию?

— Зачем? Ничего еще не ясно. Можно оклеветать человека. И потом…

Новая вспышка воспоминания прошибает насквозь. Баусова не знает мой номер телефона. При переезде в Новосибирск мы с Игорем сменили сим-карты. Кто же тогда?

Стук в дверь выдергивает меня из мыслей. В просвете появляется голова Кирилла.

— Елизавета Васильевна, вы домой поедите?

Я смотрю на него, не мигая. А если это Кирилл пытается меня предупредить? Что делать? Он искренне хочет мне помочь, или это очередная ловушка мужа? В последнее время Арсен открывается мне с другой стороны.

— Д-да. Сейчас. Я только еще раз схожу к сыну. Можно?

Смотрю умоляющими глазами на врача. Он вздыхает:

— Что с вами поделаешь. Пойдемте.

Мы тихо шагаем по ночному коридору. Клиника уже спит, дети рано ложатся, уставшие мамы тоже стараются долго не задерживаться в больнице, торопятся домой к семье. У дверей в реанимацию Михаил Борисович останавливается.

— Вы, молодой человек, подождите здесь.

Кирилл согласно кивает и провожает меня долгим взглядом, словно что-то хочет сказать. Но у меня перед глазами туман, голова пухнет от мыслей. Пристальное внимание к моей персоне только раздражает. Я вхожу в реанимацию.

Здесь тоже тишина. Дежурная медсестра гремит бутылочками в подсобном помещении, а рядом с кроваткой Темы стоит высокий врач. Его руки протянуты к монитору.

— Вы кто? — резко спрашивает его Михаил Борисович. — Что-то я вас не знаю.

Доктор отдергивает руки и отпрыгивает в сторону, словно пугается. Странное поведения для медика.

— Я интерн, — глухо отвечает незнакомец, и меня прошибает потом.

Я уже слышала этот голос. Да и фигура кажется знакомой.

— Староваты вы батенька для интерна, — язвительно произносит Михаил Борисович. — Ваш куратор Маслов?

— Да, да, он, — кивает интерн и начинает отступать к двери.

— Маслов — это я, но вас впервые вижу.

И тут происходит странное: парень отталкивает врача и бросается к выходу. Михаил Борисович падает на меня, я теряю равновесие и хватаюсь рукой за стойку капельницы. Пакет с раствором пулей вылетает из держателя и больно шлепается мне на голову.

— Держите его! — изо всех сил кричит врач.

Я, пораженная ужасом, вскакиваю и бросаюсь к кроватке. Тема спит, только кислородная маска лежит на подушке, а за дверью раздаются звуки борьбы…

***

«Почему Лиза молчит?» — весь вечер мой мозг терзает этот вопрос. Я на автомате веду машину, поворачиваю руль, нажимаю на педали, а мысли совершенно о другом.

Тавади сидит на заднем сиденье и угрюмо смотрит в телефон. Он напряжен, как натянутая струна. Малейшее движение, и эта нить лопнет, и тогда разлетятся металлические осколки, а по кому ударят, неизвестно.

«Неужели она не прочитала смс? Или прочитала, но решила не реагировать? И как узнать? В первый раз информация не дошла до нее, теперь тоже? Как достучаться до этой женщины? Поговорить напрямую? А вдруг сделаю только хуже?» — крутятся в голове вопросы.

Резкий звук множества клаксонов бьет по ушам.

— Кир, смотри не дорогу! Куда лезешь? — босс взрывается и дергает меня за плечо.

Точно! Так и чувствую, как осколки струны летят мне в спину. Я мгновенно выныриваю из мыслей и крепче сжимаю пальцами руль. И правда, замечтался, заехал на встречную полосу.

— Простите. Задумался.

— Тебе думать не положено! Штраф вычту из твоей зарплаты. Только аварии для полного счастья сегодня не хватало!

Неприязненно смотрю на босса в зеркало. Мы встречаемся взглядами, но я тут же отвожу глаза: мало ли, вдруг что-то заподозрит. Чутье у него звериное.

— Хорошо.

— Высади меня у отеля, а сам поезжай за Лизой.

— Ваша жена хотела остаться в клинике.

— Выполняй приказ!

Никак не выражая эмоций, я останавливаю машину у подъезда отеля и, как только Тавади выходит, разворачиваюсь и еду обратно. Вздыхаю облегченно: придумывать ничего не пришлось для того, чтобы вернуться в клинику. Все само сложилось.

В больнице сразу бегу к подоконнику в холле, куда за жалюзи я спрятал кофейный стаканчик с водой из бутылочки. «Только бы уборщицы не заметили! Только бы не заметили!» — молюсь про себя.

Но все складывается благополучно. Вода на месте, Лизу тоже застаю в коридоре на диване. Она понимает меня с полуслова и бежит к медикам. Я возвращаюсь в машину ждать результата теперь уже по второму поводу. Появление Чаки в клинике грозит опасностью малышу, но как его защитить, если меня не пропускают, не знаю.

От Лизы по-прежнему нет вестей. Босс звонит каждые полчаса и требует ответа.

— Вытаскивай ее оттуда.

— Насильно?

— Мне все равно, но чтобы через полчаса она была в отеле. Шевелись, Кирилл. За что я тебе деньги плачу? Или мне поручить это дело Чаки?

— Чаки, Чаки! — передразниваю я, закрывая машину. — Задолбал своим Чаки! Погоди, сволочь, я до тебя доберусь!

В коридоре пусто. Лизы нет, врача тоже. Дверь в реанимацию закрыта. Наверху горит табличка: «Вход только для персонала». Бреду в поисках хотя бы одной живой души. К каждой двери прикладываю ухо, и тут слышу голоса.

Дергаю за ручку и вижу Лизу. Она растерянно стоит посередине большой комнаты и кажется гадким утенком, брошенным родителями. С трудом сдерживаю желание обнять ее худенькую фигуру и отвести ее беды своими руками. Рядом с ней хмурит брови озабоченный врач.

Лиза соглашается вернуться к мужу, но просит подождать, пока она навестит сына. Я остаюсь в коридоре один. Не успеваю прислониться к стене, как слышу крик, и тут дверь реанимации распахивается, и мимо меня проносится человек в белом халате.

Срабатывают рефлексы. Ставлю мужчине подножку, и он всей массой грохается на пол. Я прыгаю ему на спину и пытаюсь сорвать маску, но тут же получаю локтем в живот. Охаю, однако успеваю зажать его руку в захват.

Он, несмотря на крупное тело, хорошо натренирован. Ловко уворачивается, бьет меня кулаком в лицо и вскакивает на ноги. Я тоже. От удара перед глазами все расплывается, вижу только огромный белый силуэт. Хватаю его руками, но в пальцах остается тряпка, сам силуэт стремительно удаляется.

— Кирилл, ты как? — словно издалека слышу голос Лизы. — У тебя кровь! Опусти голову.

Прикасаюсь к лицу. И правда, из разбитого носа хлещет кровь, правый глаз наливается багровым туманом. Чувствую, как Лиза что-то прикладывает к коже.

— Садитесь, молодой человек, — приказывает мне голос доктора. — Я сообщил на пост охраны. Надеюсь, они успеют задержать этого человека. Так, давайте посмотрим, что у вас тут.

Несколько минут врач занимается моим лицом: убирает кровь, наклеивает на переносицу пластырь, прикладывает к виску пузырь со льдом. Наконец я обретаю возможность видеть и нормально слышать. Это только в боевиках избитые люби продолжают сражаться и одерживают победу. В жизни все выглядит немного иначе.

— Простите, не сумел его задержать. Слишком неожиданно он вылетел из реанимации, — извиняюсь я больше перед Лизой, чем перед врачом, который как раз в этот момент разговаривает с кем-то по телефону.

— Еще бы! Такого громилу и скала не остановит. Охранник тоже его упустил. Ночью дежурит только один. Пока выскочил из своей коморки, преступника и след простыл. Ты хотя бы заметил, кто это был?

— Нет. Видел белый халат, темные длинные волосы, маску.

— Я видела этого человека во время праздника. Он заходил в лифт, — тихо говорит Лиза. — Мне показалось, что мы уже встречались, но по спине сложно узнать кого-то.

Она виновато пожимает плечами.

— Ладно, молодые люди, вы проверьте записи с камер, а я — к малышу. Что-то мне неспокойно.

Мы остаемся одни. Я внимательно смотрю на Лизу, ну, или насколько мне это позволяет оплывший глаз, потом беру ее за руку и веду в пункт охраны. Мы до боли в глазах вглядываемся в экраны и наконец видим его.

— Можете приблизить максимально?

Охранник колдует над клавиатурой, и фигура бежавшего по холлу клиники человека становится видна отчетливо. Только фигура, без лица и опознавательных признаков.

— Нужна профессиональная обработка пленки, — пожимает плечами охранник.

Он скидывает мне материал на флэшку, и мы уходим еще более удрученные происшествием, чем ранее.

— Босс требует, чтобы я вас привез в отель, — говорю тихо Лизе.

— Как я поеду в такой ситуации? А если этот мерзавец вернется. А главное, — ее голос начинает дрожать, готовый вот-вот сорваться, — я не понимаю, что ему нужно было от моего ребенка.

— Лиза, нам нужно поговорить, — неожиданно для себя ляпаю я.

Говорю тут же и понимаю: все, время пришло. Больше тянуть нельзя. Не дай бог, что-нибудь случится с ребенком! Я не смогу простить себе нерешительность и тянучку времени.

— Это ты мне прислал СМС?

Лиза останавливается и смотрит мне в глаза. Я теряюсь, не ожидал, что она сразу спросит об СМС, тону в этой глубокой зелени, как в болоте, затянутом ряской, и не могу отвести взгляда.

— Да, я. Пойдемте.

Мы поднимаемся на лифте в отделение реанимации и садимся на диван. Какое-то время оба молчим. Я собираюсь с мыслями, а почему сжимает губы Лиза, не знаю. Другая на ее месте уже давно бы забросала меня вопросами, а она только хмурит брови и смотрит в сторону. Вдруг поворачивается ко мне.

— Это правда то, что ты написал?

— Да.

— Откуда знаешь?

Ее голос звучит напряженно, словно слова даются с трудом.

— Это мои подозрения, — говорю полуправду. Не готова она сейчас принять истину целиком. — Если не веришь, сделай тест ДНК.

— Х-хорошо, сделаю… А… где, по-твоему, мой малыш?

— Нужно искать… вот только…

— Что только? — глаза, подернутые непролитой пленкой слез, сверкают в полумраке: коридор освещен только ночными светильниками.

— Лиза, неужели ты никогда не задумывалась, что все происходящее с тобой, Игорем, сыном, неспроста?

Она с силой сжимает пальцы, в тишине раздается переливчатый хруст. Я кладу ладонь сверху, успокаивая.

— Ты думаешь, мои неприятности — дело рук Арсена?

— Д-да.

— Я тебе не верю… Этого просто не может быть!

— В отличие от тебя я знаю темную сторону твоего мужа.

— Я его убью! — шепчет она белыми губами. — Я его убью!

Неожиданно Лиза вскакивает и бросается к двери.