Глава 15

Муж вскрикивает от неожиданности и выворачивает мне руку. Пилочка с мягким стуком падает на пол.

— Ты что делаешь, сукина девка? — кричит он и наотмашь бьет меня по лицу.

Голова дергается, в шее что-то хрустит, щека горит огнем, но я не сопротивляюсь. Пусть лупит, наставит кучу синяков, а я сфотографирую эту красоту и подам заявление в полицию. Какая-то веселая злость кипит в душе, и от этого становится легко, словно сбрасываю с себя оковы.

— Давай еще, — подзадориваю я. — Сильнее. Бей так, чтобы все видели, что за красивым и важным фасадом Арсена Тавади скрывается свирепый зверь.

— Дура! Совсем рехнулась из-за своего идиота-сына?

— Он и твой сын по документам. Забыл?

— Фу, бля…

Арсен спрыгивает с кровати и несется к зеркалу. Я наблюдаю за ним со стороны. Он крутится то животом, то боком, подносит к коже увеличительное зеркало. Но кончик пилочки не оставил следов, я просто напугала мужа, пусть знает, что не все его приказы выполняются.

Устало закрываю глаза. И ярость, и порыв веселья проходят так же быстро, как возникают. С наслаждением вытягиваюсь, накрываюсь одеялом с головой и проваливаюсь в сон. Кажется, только отключилась, а уже кто-то трясет меня за плечо.

— Лиза, вставай.

Сонно прищурившись, смотрю сквозь ресницы: Арсен. Что ему надо?

— Где моя пилочка? — бормочу я.

— Я тебе покажу, пилочку! Еще раз выкинешь такой номер!

— А что будет? Тебе же адреналина не хватает, вот я и постаралась,

Муж сдергивает с меня одеяло, берет на руки и несет в дванную комнату и ставит меня в джакузи прямо в ночной рубашке. Я и опомниться не успеваю, как он окатывает меня с ног до головы прохладной водой.

— Спятил? — пытаюсь вырвать из его пальцев шланг. — Делать нечего?

— А что? Нельзя? Тебе вчера тоже адреналина не хватало.

— Ладно, квиты. Обменялись любезностями, и все, — примирительно говорю Арсену.

— Тогда приводи себя в порядок и выходи. В девять часов у нас прием у врача.

— Арсен, куда ты торопишься?

Но он захлопывает дверь. Да! Опять день начинается с новой головной боли.

Отвертеться от визита к гинекологу не получается. Кирилл везет нас в клинику и нет-нет, да и поглядывает в зеркало обеспокоенными глазами. Поговорить нам не удалось. Арсен словно чувствовал мой настрой, поэтому не отходил ни на шаг.

— Подожди меня здесь, — прошу мужа перед дверью врачебного кабинета.

В душе теплится надежда, что удастся поговорить с врачом насчет спирали и оставить ее. Увы, и эта хитрость проваливается.

— Нет. Я хочу знать все о репродуктивном здоровье моей жены.

— Госпожа, Тавади, заходите, — приветливо приглашает медсестра в кокетливом розовом костюме. Ее длинные загнутые ресницы напоминают крылья бабочки.

— Спасибо, — отвечает Арсен, берет меня за руку и тащит за собой.

Я бросаю отчаянный взгляд на Кирилла, сопровождавшего нас, хотя и понимаю, что получить помощи в этой ситуации нельзя. Он едва заметно пожимает плечами: это всего лишь рядовой прием, в чем проблема?

Даже он не понимает меня! И почему все мужики такие упрямые козлы?

Врач долго расспрашивает меня о первой беременности, удивляется, что при отличных анализах ребенок родился настолько больным.

— Мы хотим попробовать еще раз, — уверенно говорит Арсен.

— Что же, Елизавета Васильевна, переодевайтесь и проходите в смотровую.

Веселая медсестра провожает меня в соседнюю комнатку и дает халат.

— Простите, — шепчу ей, — как вас зовут?

— Светлана, — отвечает она, а ресницы-крылья взлетают к бровям.

— Света, я первый раз у этого доктора. Волнуюсь.

— О, не переживайте, Людмила Степановна — очень толковый врач.

— А…

— Вы готовы, — дверь приоткрывается, и в проходе появляется гинеколог. Поверх ее головы на меня смотрит муж.

— Да, — обреченно отвечаю я, этот тотальный контроль становится невыносимым.

Остается еще малюсенький шанс, что Арсена не пустят в святая-святых — смотровую гинекологического кабинета.

— Ну, посмотрим, что у нас тут, — доктор с треском натягивает перчатки и берет в руки зеркало. — Что-то беспокоит?

— Нет, — шепчу я.

— А почему шепотом?

— Людмила Степановна, — я сажусь и украдкой смотрю на дверь, — я могу с вами поговорить?

— О чем? — она словно не понимает, что я хочу что-то сказать по секрету. Спрашивает громко и четко.

— У меня стоит спираль.

— Так, это же прекрасно! Мы ее снимем, и можете отправляться в путь за дочкой. Когда у вас должны прийти месячные?

Скриплю зубами от злости. Она или недалекая, или Арсен о чем-то успел ее предупредить.

— Но я не хочу удалять спираль, — решительно обрываю ее радостный порыв. — И рожать в ближайшие два-три года не собираюсь. Мне сына нужно поднять на ноги.

— Погодите, а ваш муж…

— Не понимаю, желание женщины вообще не считается?

— Ну, вы об этом с Арсеном Николаевичем поговорите сначала.

Она с треском снимает перчатки и выходит из смотровой. Медсестра растерянно хлопает ресницами. Пока я одеваюсь, слышу в кабинете приглушенный разговор, который то поднимается до высоких нот, то снова затихает.

Я открываю дверь и сразу наталкиваюсь на злой взгляд мужа. Не обращая на него внимания, киваю на прощание и выхожу в коридор. Я понимаю, что таким поведением рою себе могилу, но рожать в ближайшее время точно не буду!

Арсен догоняет у выхода. Он резко разворачивает меня лицом к себе и приказывает:

— Вернись назад.

— Нет!

— Девочка, ты не слишком много на себя берешь? Когда ты успела поставить спираль?

Хриплый голос обдает холодом, взгляд прожигает насквозь. Чувствую, как от страха подгибаются колени, но упрямо смотрю в черные глаза.

— Не важно. Я не планирую сейчас заводить детей.

— Это мы еще посмотрим!

Он тянет меня к крыльцу клиники.

— Отпусти, иначе я закричу!

— Кричи! Никто не придет на помощь. Муж с женой ссорятся, кто полезет? И потом, я могу сделать по-другому, — Арсен выдерживает паузу и смотрит на мою реакцию.

— Свяжешь, удалишь спираль, а потом изнасилуешь?

— Девочка, это не мои методы, — усмехается он. — Я просто запру тебя дома.

— Наш сын в тяжелом состоянии. Как ты можешь?

Слезы закипают в глазах. Отчаяние скручивается в районе живота и вызывает боль. На этого человека нет управы. Конечно, можно привлечь внимание людей, но что я им скажу?

— Если ты так переживаешь за сына, иди и сними спираль. Сейчас!

Во мне все взрывается. Я бью его кулаком в твердую грудь. Оглядываюсь: где же Кирилл? Почему он не рядом с боссом?

— Ты сволочь, Тавади! Какая же ты сволочь!

— Что ты, милая, — он сжимает мои запястья. — Эта, как ты говоришь, сволочь, спасла тебя и твоего ребенка, дала вам защиту от бандитов, крышу над головой и богатую жизнь. А что я получил взамен? Капризную жену, не умеющую себя вести в обществе.

— Ты же сам захотел дать свою фамилию моему сыну!

— На тот момент это было правильное решение. Итак, что ты выбираешь: идешь снимать спираль, а потом мы навестим нашего сына вместе, или будешь упрямиться?

Я выдергиваю руки и несусь к крыльцу клиники. Жалко, конечно, но не велика потеря. У женщины найдутся и другие способы обмануть мужика. Один уже зреет в моей голове.

Торопясь, чтобы Арсен не успел меня перехватить, я врываюсь в кабинет гинеколога. Она удивленно поднимает брови.

— Простите, у меня сейчас другой пациент.

— Я быстро. Месячные у меня закончились несколько дней назад. Запишите, пожалуйста, на приём.

— Решились? — спрашивает врач и разглядывает календарь. — Отлично. Приходите ко мне в конце февраля. Двадцать пятое число подойдёт?

— Да, как раз будет середина. Спасибо доктор.

Также быстро я выхожу из клиники. Настроение поднимается. Все же я сумела выиграть время. Нужно было с самого начала не капризничать, а пойти на уступки.

Арсен стоит у машины и разговаривает о чем-то с Кириллом, интересно, где черти носили помощника, если в нужный момент его не оказалось рядом? Хотя… зря я наезжаю на парня. Он же просил затолкать эмоции в зарницу и не высовываться какое-то время.

— Держи, — притягиваю Арсену талончик с будущей датой приема (специально попросила у доктора бумажку). — Доволен?

— И что это?

— Спираль можно снять во время месячных, которые будут у меня через три недели.

— Садись в машину! — Арсен больно сжимает мой локоть. — Хватит болтать! Прислуге совсем не обязательно слушать о наших проблемах.

Быстрый взгляд на Кирилла: он настороженно прислушивается.

— Спасибо, дорогой!

Устраиваюсь на заднем сиденье, угрюмый муж садится рядом с Кириллом. Пусть злится! Мне все равно. Я специально выдала информацию вслух, чтобы помощник принял ее к сведению. У нас с ним есть только три недели, чтобы разоблачить Тавади. Всего три! И надо очень постараться, чтобы не упустить этот шанс.

Машина Арсена останавливается у крыльца детской больницы. Кирилл распахивает передо мной дверь, я выхожу. Муж не трогается с места и с каменным лицом смотрит на экран айфона.

— Дорогой, я выполнила твою просьбу. Ты обещал навестить сына.

— У меня дела, — ворчит он.

— Ну, смотри. Я тоже могу передумать.

— Жди на стоянке! — приказывает он Кириллу и резко открывает дверь. — Я скоро.

Но отвязаться от меня не так просто: я вышла на тропу войны и сворачивать с неё не собираюсь. Не дождётся!

Мы вместе побывали в реанимации, потом я потащила его на разговор с доктором. А в ординаторской (какой, однако, сюрприз!) сидят полицейские.

— А вот и родители! — приветствует нас радостным возгласом врач.

Допрос длился около часа. Дотошный следователь выяснял до мелочей, кто и где находился в момент появления преступника. Арсен злился, а я втайне потирала руки, надеясь, что скоро ему надоест изображать примерного родителя, и он сбежит, как делал это всегда.

Так и получилось.

— Все? Я могу идти? — сквозь зубы спрашивает Арсен. Я вижу, что он едва сдерживается, чтобы не послать полицейских далеко и надолго.

— Простите, последний вопрос, — следователь перелистывает записную книжку и читает свои заметки. — Мы просмотрели видеофайлы в комнате охраны и увидели интересный момент.

— Что ещё за момент? — настораживается муж.

Я тоже подаюсь вперёд. Эти записи мы с Кириллом прошерстили вдоль и поперёк, но ничего подозрительного не заметили.

— Сморите.

Полицейский поворачивает к нам монитор и включает повтор. Эта запись была сделана намного раньше нападения, как раз после скандала с журналистами. Из комнаты для репортеров выходит сначала Арсен, а через несколько минут — высокий мужчина в чёрной одежде. Его лицо скрыто под маской, но по манере держаться, по походке я узнаю этого человека.

— Это он! — мой палец утыкается в экран. — Я видела чуть позже, как он входил в лифт.

— Кто он? — оживляется следователь.

— Тот, кто переоделся интерном и пришёл в реанимацию.

— Правда? Хм! Арсен Николаевич, получается, вы были какое-то время в одном помещении.

Арсен вздрагивает о неожиданного вопроса в лоб, но тут же находится:

— Да, а ещё там находились репортёры известных журналов и телепередач, моя жена, теща, няня сына и наши друзья. И потом, в той суматохе я не разглядывал всех людей.

Муж выкручивается, но я вижу, как он изменяется в лице. Смуглая кожа бледнеет и покрывается красными пятнами.

— Странно, — не успокаивается полицейский. — Насколько мне известно, все покинули комнату за несколько минут до этого момента. Что ж, уточним.

— Спасибо за приятную беседу. Мне пора.

Арсен встаёт. Следователь протягивает ему руку, но муж делает вид, что не замечает ее.

— Если возникнут ещё вопросы, мы вас ещё раз навестим.

— Нет, с меня и оного раза достаточно! — отрезает Тавади и решительно выходит из ординаторской.

— Суровый у вас муж, но в этом деле все очень странно.

Я не отвечаю. Мой взгляд прикован к экрану. Что-то знакомое кажется мне в преступнике. Я его где-то его видела раньше, но где? Эти широченные плечи, темные длинные волосы, галстук в полоску всплывают смутными воспоминаниями, но не дают ответа.

И тут яркая вспышка света, током пробивает все тело, словно получаю удар в солнечное сплетение. Самолет!

Точно! Я видела этого громилу в тот день, когда мы летели в Москву из Новосибирска. Он и тогда показался мне знакомым. Неужели, и правда, это подручный Арсена?

Но более глубокие воспоминания спят мертвым сном. Я пристально вглядываюсь в экран. Длинные волосы? Но в реанимации они едва торчали из-под шапочки.

— Простите, а можно увеличить изображение?

— Вы его узнаете?

Полицейский максимально укрупняет картинку. Она расплывается на весь экран, и становится хорошо видна голова и шея преступника. И теперь я понимаю, что ошиблась. Татуировку на коже в виде длинных змей или щупалец я приняла за длинные пряди.

— Смотрите! — сердце бешено колотится от радостного возбуждения. — Смотрите! Это тату!

Щелчок СМС на секунду отвлекает меня. Я вытаскиваю телефон и смотрю на экран: письмо от Кирилла:

«Я направил в клинику полицию. Не торопись обвинять Тавади. Ещё рано. Он выкрутится».

Читаю сообщение и покрываюсь холодным потом: ещё чуть-чуть, и я бы выдала себя с головой. О Боже! Совсем отключила мозги! Кроме моих слов и свидетельства Кирилла, нет никаких доказательств связи Арсена и этого парня с тату. А нас Тавади мигом прижмет к ногтю.

— Вы знаете этого человека?

— Нет, что вы! Я просто заметила тату. Вы же можете узнать его личность по этому рисунку?

Следователь смотрит на меня озадаченно, потом переглядывается с молчаливым напарником.

— Вы представляете, сколько в Москве салонов, делающих татуировки?

— Много, но у вас же приемы розыска, базы данных. Разве нет?

Полицейский хватаются за животы от смеха, доктор тоненько поддакивает им.

— Не судите о работе полиции по детективам. Все намного сложнее. Но мы попытаемся

«Мы тоже», — думаю я, выходя из клиники. Темочку пришлось оставить под бдительным присмотром мамы и няни. У меня другая первостепенная задача: заказать анализ ДНК. Кирилл ещё ночью сбросил мне адрес клиники, где можно его сделать платно и без проблем.

Чтобы не сойти с ума в ожидании ответа, так как экспресс-тест будет готов только через сутки, я решаю провернуть ещё оно дело. Нужно разрушить спокойный и благополучный мирок Арсена, подергать кота за хвост, но сделать это так, чтобы он меня не заподозрил.

Варианты я перебирала, сидя в машине по дороге в клинику, и один показался мне приемлемым.