Глава 16

Я везу семью Тавади в клинику и недоумеваю: какая срочность? Что боссу надо от жены, когда ее ребёнок в тяжелом состоянии? Или это ещё один способ демонстрации власти? Очень надеюсь, что стойкий характер Лизы выдержит все испытания, не сдастся, иначе все наши усилия будут бесполезны.

Что случилось в клинике, даже не догадываюсь: необходимо было заправить машину. Я воспользовался тем, что остался один, позвонил в полицейский участок и рассказал о ночном происшествии. Возвращаюсь на стоянку и обнаруживаю одного босса, яростно взбивающего снег.

С тревогой оглядываюсь: где Лиза? Что случилось, пока меня не было. Ответ получаю почти сразу. Она вылетает из клиники и торжественно суёт под нос мужу талончик на приём. Прислушиваюсь к разговору, и ситуация начинает проясняться. Стискиваю зубы, чтобы не выругаться. Этот сукин сын никак не угомонится!

Из детской больницы Тавади выскакивает чернее тучи. Кажется, дела сегодня идут в разрез с планами босса. Он молча садится в машину и вытаскивает телефон.

— Какого хрена? Ты дебил? — сразу начинает орать на кого-то. — Мне тебя учить надо конспирации?

Я старательно смотрю на дорогу и делаю вид, что меня этот разговор не касается. За то и держит меня при себе хозяин, что без не лезу не в свои дела. Но каждый нерв вмиг сделал стойку и насторожился. Много ума не надо, чтобы догадаться, о чем идёт речь, конечно, о Чаки. Тавади не посвящал меня в план убийства Игоря, и уже тем более не говорил, что поменял детей, выводы сделал я сам. Он вынужден перебрасываться с собеседником короткими репликами.

— Затаись где-нибудь. Я позвоню! — отрывисто говорит он.

Босс слушает ответ и еще больше мрачнеет. Его взгляд мечется по сторонам. Наконец Тавади отбрасывает айфон и открывает ноутбук.

«Так, отлично! — радуюсь про себя я. — Можно за жизнь ребёнка не волноваться. Ура! Мы с Лизой выиграли время для наших планов!»

— Арсен Николаевич, проблемы? Помощь нужна?

— Кир, дай подумать. Черт! Этот идиот! — он раздраженно захлопывает ноутбук. — Поезжай в офис.

Секретарша, завидев нас, округляет глаза и бежит за начальником в кабинет. Сегодня Тавади планировал навестить очередную фирму-банкрот, поэтому в офисе его никто не ждал. Приемная мгновенно очищается от сотрудников — любителей собирать сплетни, которыми щедро делилась Элина.

Я сажусь в кресло. Наконец-то есть свободная минута, чтобы подумать.

— Кир, будешь кофе? — открываю глаза: рядом стоит секретарша с подносом, на котором дымятся ароматные чашки.

— Давай.

— Посиди тут, разговор есть, — шепчет Эля исчезает за дверью кабинета Тавади.

С наслаждением делаю глоток кофе, не успел позавтракать, и чуть не проливаю его на брюки: в офисе босса раздаётся грохот, женский визг, а потом звериный рык:

— Дура! Вон отсюда!

Я вскакиваю и бросаюсь к двери, она распахивается, и Элина тут же пулей вылетает в холл. Огромные глаза ещё больше расширены от ужаса, высокая прическа сбита набок, на щеке расплывается красное пятно.

— Что случилось?

— Босс… ударил… первый раз… Ой, что теперь будет? — всхлипывает секретарша, и крупные слёзы потоком катятся по щекам. — Он тебя зовёт…

Я открываю дверь, и вновь рефлексы спасают меня от увечья. Тело на долю секунды раньше мозга оценивает опасность и дёргается в сторону. Осколки брошенной в меня, но попавшей в косяк чашки, осыпаются. Один из-за них чиркает по подбородку и, кажется, застревает в коже.

— Кто это сделал? — кричит босс.

В такой ярости я его ещё не видел. Обычно сдержанный и интеллигентный, он не позволят себе дворовых выходок. Явно случилось что-то сверх меры.

— Что? Я не понимаю вас, Арсен Николаевич, осторожно спрашиваю я и вытаскиваю осколок. Чувствую тёплую струйку на коже.

— Черт! Возьми пластырь там!

Тавади показывает мне на соседнюю комнату — небольшое помещение без окон, служащее ему для отдыха.

Я вытираю кровь и заклеиваю порез. Несколько минут передышки помогают привести мысли в порядок.

— Что случилось?

Тавади молча швыряет на стол тисненый картонный конверт белого цвета — в таких обычно рассылают приглашения на свадьбы, юбилеи или другие торжества. Из него торчит уголок записки.

Я беру его и смотрю на Тавади, спрашивая разрешения прочитать написанное. Но он стоит у окна спиной ко мне. Выпустил ярость и пытается успокоиться. Вытаскиваю за уголок записку и читаю:

«Я знаю, что ты сделал прошлой зимой». Под строчкой — рисунок виселицы.

От удивления застываю. Ничего себе! Кто осмелился так шутить с Тавади! Вот это номер!

— Прочитал?

— Да.

— Что думаешь? — босс поворачивается ко мне лицом.

Он уже ровно дышит, только одно веко часто дёргается.

— Удивлён. Подписи нет. А как вы получили этот конверт?

— Элла принесла с почтой. Лежал на столе.

— Значит, надо спросить у неё.

— Зови!

Я выглядываю в холл. Секретарша сидит за столом и утирает слёзы, а вокруг столпились утешители. Заметив меня, они рассасываются по рабочим местам.

— Элла, зайди в кабинет.

— Он успокоился? — одними губами спрашивает она. — Я его боюсь.

— Лучше не задерживайся.

Девушка вскакивает и следует за мной.

— Откуда это? — босс трясёт конвертом.

— Н-не знаю. С почтой, наверное, принесли с ресепшн.

— Я для чего тебе зарплату плачу? Чтобы ты сплетни по компании разносила? — рявкает Тавади.

— Простите, Арсен Николаевич, я даже не смотрела, — Эллочка всхлипывает и испуганно смотрит на начальника. — Охранник передал, я положила вам на стол. Вы же только Кириллу разрешаете сортировать почту.

Сразу вызываю секьюрити. С испуганной секретарши взять больше нечего. Честно говоря, и я в недоумении. О событиях в Новосибирске знали только несколько самых доверенных человек, и никто из нас не осмелился бы угрожать напрямую боссу, это рискованно. Кто же этот тайный друг? Или еще один враг?

Охранник прибегает через несколько минут. Все это время мы с боссом не разговариваем. Я сам убираю осколки чашки, вытираю пол. Тавади фотографирует конверт со всех сторон.

— Арсен Николаевич, это письмо принёс курьер. Я расписался в получении и передал секретарше.

— Как выглядел?

— Обычно. В короткой куртке, джинсах, берцах. В шлеме.

— Компания какая?

— А на конверте не написано?

Остаток дня мне приходится разбираться в неожиданным подарком. Выяснить, откуда пришло письмо, не удаётся. Вычислить личность курьера — тоже. Просмотр видео с камер ничего не дал. Парень вошёл в здание, не снимая шлема, у стойки регистрации протянул папку для росписи, кивнул на прощание и исчез. Появление курьера было таким рядовым событием для огромной компании, что никто не обратил на него внимание.

— Сними отпечатки пальцев.

— Это ничего не даст, — возражаю я.

— Почему?

— Их нужно с кем-то идентифицировать. Если таких отпечатков в базе данных нет, мы снова зайдём в тупик.

— Все равно сделай!

Эта посылка выбивает меня из колеи и на несколько часов уводит мысли в сторону от Лизы. Лишь вечером вспоминаю, что так и не узнал у неё, сдала ли она волосы мальчика на тест. Босс по-прежнему сидит в кабинете. Он извинился перед Элиной и отпустил ее домой и приличной пачкой наличных. Секретарша просияла от счастья и побежала на шопинг.

Я вытаскиваю телефон из кармана и смотрю на экран: вдруг Лиза оставила сообщение. И действительно, несколько непрочитанных СМС горят на дисплее. Сердце радостно екает, но прочитать ничего не успеваю: аромат знакомых духов проносится мимо меня. поднимаю веки: напротив стоит Лизы и улыбается во весь рот.

— Елизавета Васильевна, — вскакиваю с кресла.

Телефон выскальзывает из пальцев и падает на пол. Мы одновременно приседаем, стукаемся лбами и смеемся.

— Ну, как? Понравился Арсену подарок? — шепчет Лиза.

— О каком подарке идет речь? — раздается вопрос за нашими спинами, и мы дружно вздрагиваем.

Прямо над нашими головами возвышается босс. Он смотрит подозрительно, словно мы, сидя на корточках, планируем заговор против него. Хотя… так оно и есть, нюх у него отменный.

— Дорогой! — Лиза вскакивает, словно вместо ног у нее пружинки, и бросается на шею к мужу. — Разве не я твой лучший подарок?

— Не понял, — Тавади отстраняет жену. — Ты что здесь делаешь?

— Вот и Кирилл, увидев меня, от неожиданности телефон уронил на пол. Что мальчики, не ждали?

Лиза счастливо смеется, а я чувствую, как напряжение, адреналином ударившее по голове, постепенно проходит. Бешеный стук сердца успокаивается, лицо расслабляется. Поднимаю телефон и выпрямляюсь.

— Да уж, сюрприз, так сюрприз.

— Ты чего такая радостная? — спрашивает Тавади. Он по-прежнему насторожен, видимо, не очень верит в чистые помыслы жены.

— Темочке стало лучше. Он уже улыбается, и даже хорошо поел. Сегодня точно могу спать спокойно.

Лиза берет мужа под руку, как ласковая кошечка, заглядывает в глаза и вообще ведет себя так, словно нет в ее жизни никаких проблем.

«Настоящая актриса, — невольно завидую я. У меня не получается так быстро находить ответы в сложной ситуации. Но тут же всплывают сомнения. — Или она уже передумала разоблачать Тавади? Решила, что обеспеченная жизнь ей дороже публичного скандала?»

Встряхиваю головой, отгоняя коварные подозрения. Не должна Лиза передумать. Ей нужно многое узнать о муже и о пропавшем сыне.

При воспоминании о Сашке в груди разливается тепло. Он растет крепким и здоровым мальчиком. Ясные синие глаза у него от Игоря, а ямочки на щеках от Лизы, но мама говорит, что он точная копия меня. Это так невероятно слушать, что и сам начинаю верить, что сынишка мне родной по крови. Даже не представляю, как буду жить, если придется отдать его настоящей матери.

В душе появляется ком, даже трудно становится дышать. Убираю телефон в карман, чтобы чем-то занять руки.

— Арсен Николаевич, я подожду вас в машине, — говорю боссу, дожидаюсь одобрительного кивка и иду к лифту.

Нет, лучше так далеко не загадывать. Совсем. Будем решать проблемы по мере их поступления. И все же, о каком подарке говорила Лиза? Неужели это она отправила Тавади то письмо? С огнем играет девчонка. Ее муж так просто не забудет сюрприз. Обязательно начнет выяснять и искать врага. А так как людей задействовано было мало, то и поиски закончатся быстро и не в нашу пользу.

По дороге домой Лиза болтает, не останавливаясь, словно кто-то включил словесный краник, и вода в нем никак не закончится. Тавади слушает ее угрюмо, но постепенно его лицо расслабляется. Он начинает отвечать жене, и к отелю они подъезжают в хорошем настроении. В загородный особняк, пока Темочка в тяжелом состоянии, решили не возвращаться.

— Кирилл, на сегодня ты свободен, — отпускает и меня босс.

Я распахиваю перед супругами дверь в отель, они проходят мимо, и вдруг чувствую, как что-то касается ладони. Невольно сжимаю пальцы. Лиза оборачивается, машет рукой и подмигивает. Совсем расхрабрилась! Беды бы только не случилось.

— Да свиданья, — отвечаю я.

Тавади тоже оглядывается на звук моего голоса и вдруг останавливается. Я опять напрягаюсь. От таких эмоциональных качелей можно сойти с ума. Срочно нужен тренажерный зал!

— Кир, как здоровье у мамы?

— Все хорошо.

— Нужно навестить Аню. Давно не виделись, — он идет к лифту и тянет за собой Лизу и снова поворачивается. — Погоди-ка, пригласи ее на ужин. Например, завтра. дорогая, ты не против?

В глазах Лизы вспыхивает беспокойство. Ни она, ни я не знаем, как реагировать на этот знак вежливости. Отказать меценату и благодетелю нельзя, но мама, до глубины души влюбленная в Сашку, может запросто проговориться, что растет у нее замечательный внук. Босс умеет складывать дважды два и получать правильный ответ.

— Нет, конечно. Милый, ты знаком с мамой Кирилла? — удивляется она.

— Да, мы бывшие однокурсники. Решено. Завтра в семь часов в ресторане при отеле. Кирилл, закажи столик на четверых.

Тавади тянет жену за собой, а я, озадаченный, смотрю им вслед, потом срываюсь с места и бегу к машине. Только сев в кресло, вспоминаю о бумажке, зажатой в кулаке. Раскрываю ее и читаю:

«Результаты теста будут завтра. Нужно съездить и забрать. Письмо в офис отправила я. Не волнуйся, соблюдала все меры предосторожности. Вычислить меня невозможно».

Отличная новость. Настроение сразу поднимается, и на второй план отходят другие проблемы.

Приглашение на ужин мама принимает с радостью. Она давно не выходила за пределы квартиры: в целях конспирации с Сашкой гуляет няня. Мама не понимает, почему я так старательно прячу ребенка, но со мной не спорит.

— Кирилл, а если Арсен начнет расспрашивать о моей жизни? — беспокоится она, стоя перед шкафом и оценивая свои наряды.

— Постарайся отшутиться. Сошлись на то, что о болячках говорить неинтересно.

На том и остановились, но я все равно волнуюсь и проклинаю босса, так не вовремя вспомнившего дружественные связи. Остаюсь ночевать у мамы. На цыпочках пробираюсь в свою комнату, где сейчас стоит кроватка сына. Сашка спит на спине, раскинув ручонки, и видит, наверное, хороший сон. Иногда его губы расползаются в быстрой улыбке, на щеках мелькают ямочки. Наклоняюсь и целую малыша в теплый лоб.

— Скоро мама тебя найдет, — шепчу ему, и он словно понимает: протяжно вздыхает и выгибается.

— Что ты делаешь! — коршуном налетает мама. Она гладит внука по животику и приговаривает: — Тихо, тихо, спи малыш, ш-ш-ш…

— Иди отдыхать, я сам.

Выпроваживаю маму за дверь и с наслаждением вытягиваюсь поверх покрывала на кровати, но тут же вскакиваю: раз оказался дома, нужно навести ревизию в собранном на Тавади материале, который храню в письменном столе в папке. Мама в мои бумаги никогда не лезет, поэтому они в ее квартире в полной безопасности.

Вытаскиваю папку и раскладываю документы на столе. Несколько флэшек с видеозаписями: роддом, квартира Лизы, прозекторская. Сюда же кладу диктофон с записью разговора в комнате для репортеров.

Перебираю бумаги: расписка наркоманки, что она не имеет претензий ко мне (о ней я побеспокоился в первую очередь), результаты ДНК, доказывающие, что Сашка — сын Лизы, копии дела по убийству Игоря (спасибо следователю). Жаль, не удалось раздобыть результаты анализов, так как под ногтями у Игоря судмедэксперт обнаружил частички кожи, видимо муж Лизы сопротивлялся. Но идентифицировать их было не с кем, поэтому следователь подшил к делу и забыл.

Но, если понадобится новое расследование, материалы всегда можно поднять. Только вот кто рискнет пойти против Тавади, у которого вся верхушка органов в друзьях ходит?

Еще оперативники нашли крохотный осколок вазы с каплей крови на нем. Его анализ тоже хранится в деле, потому что ДНК ни Лизе, ни Игорю не принадлежит. Эта ваза вообще сплошная загадка. Кто ее разбил? Почему? Память Лизы так и не восстановилась, она ничего не может сказать о том вечере.

В течение последнего года я собирал и другие документы. Выяснял реальную стоимость фирм, которые разорял и покупал Тавади, и сопоставлял ее с ценой продажи. Это был запасной вариант: если нельзя босса привлечь к уголовщине, нужно заинтересовать его делами налоговую, а он укрывал от государства огромные суммы денег. 152e1bc

И тут рождается идея. А что, если взять образец волос у Чаки? Тогда можно сравнить биоматериал с капли крови с ДНК чистильщика. А вдруг это ему достался осколок вазы?

Невольно трогаю подбородок, где красуется царапина. Мысль настолько простая, что удивляюсь, как она раньше не пришла мне в голову. Вот только выманить чистильщика на белый свет сложно. Но попробовать надо.

В записной книжке составляю план первостепенных дел:

Встретиться с Чаки. Позвонить Пашке, у его отца тоже связей предостаточно. Нужно намекнуть, что Тавади не из дружеских побуждений навязывает его семье тесное общение.

Больше в голову пока ничего не приходит. Оставляю план не законченным. Все будет зависеть от Павла, согласится он помочь вывести Тавади на чистую воду или нет. Было бы идеально сделать запись признания босса в убийстве, но и здесь ловушка: улики, добытые подпольным путем, в суде не учитываются.

И все же надо попробовать, пишу в книжке:

Установить в кабинете босса прослушку.

Складываю все обратно в папку, убираю ее в стол и ложусь. Завтра будет невероятно трудный день…