Глава 18

Мама приезжает вовремя. Я жду ее в холле отеля и украдкой наблюдаю за боссом, который разговаривает по телефону. Он спустился вниз один, без жены, поэтому я иногда перевожу взгляд на двери лифта. Где же Лиза? Что случилось? Поссорились?

Теперь эта женщина постоянно в моих мыслях. Ее хочется защитить, уберечь от беды, сделать счастливой.

— Кир, о чем задумался?

Сзади незаметно подходит мама и кладет мне голову на плечо. Поворачиваюсь. Она выглядит великолепно, словно и не было нескольких месяцев борьбы с тяжелой болезнью. Ее глаза сияют внутренним светом, короткие волосы уложены в красивую прическу, на лице грамотный макияж.

— Ты постаралась, мамуля, — целую ее в щеку.

— А как же! — смеется она. — Когда-то я была первой красоткой на курсе. Все мальчишки крутились возле меня.

— Арсен Николаевич тоже?

Почему вдруг задаю такой вопрос, и сам не понимаю. Он просто вспыхивает в голове и кажется невероятно важным. Но мама не отвечает, обходит меня и стремительно бросается к боссу. Тот тоже заметил ее появление и встал из кресла.

— Анюта, девочка моя! Как давно я тебя не видел!

— Мама, — быстро говорю ей, наблюдая за Тавади, приближающегося к нам, — Помни об осторожности. О Сашке ни слова.

— Я же не маленький ребенок, в напутствиях не нуждаюсь, — отвечает она и раскрывает руки навстречу старому другу.

Тавади обнимает маму за плечи и ведет в сторону гардероба, в этот момент двери лифта открываются, и появляется Лиза. Кажется, две мои любимые женщины решили очаровать всех мужчин вокруг.

Я никогда не видел ее такой красивой и нарядной. Если на день рождения сына она надела строгий костюм и убрала волосы, то сейчас они свободно лежали по плечам. Их каштановый цвет отлично гармонировал с темно-малиновым платьем, которое плотно облегало высокую грудь, подчеркивало узкую талию и спускалось почти до пола широкими волнами. Наряд завершали туфли на высоком каблуке.

Лиза оглядывается, видит меня, приветливо машет рукой и срывается с места. Она идет, а мне чудится, что ее ноги не касаются плитки пола, словно девушка плывет на воздушной подушке.

— Где Арсен? — спрашивает она и смотрит по сторонам. — Твоя мама еще не пришла? — поворачивается ко мне и дергает за рукав пиджака. — Кирилл, ты статуя? Чего молчишь?

— Ты такая красивая! — говорю тихо, а внутри все дрожит.

Черт! Что со мной не так? За два года работы у Тавади научился держать себя в руках, а тут сорвался.

— Правда? — искренне смеется Лиза. — Мне так давно не говорили комплементы!

— Тихо, они идут.

Я делаю два шага назад: не имею права находиться рядом с женой босса. Даю себе слово, что непременно разоблачу Тавади, избавлю Лизу от этого тирана.

— Аня, знакомься, это моя жена, — босс подводит маму к Лизе.

— Очень приятно, — женщины целую друг друга в щеки. — Арсен, ты всегда умел выбирать себе достойных спутниц. Милая, ты настоящая красавица. И как тебе живется с этим старым пердуном?

Лиза округляет глаза, не зная, как реагировать на дворовый язык, а потом смеется.

— Ну, песок из одного места еще не сыпется. Вполне упругое.

Она шутливо хлопает мужа по ягодице. Босс передергивается, но сносит вульгарную ласку. Интересно, Лиза намеренно решила вывести его из равновесия?

Администратор провожает нас в уютный кабинет, скрытый от основного зала тяжелой бархатной портьерой. Здесь уже накрыт изысканный стол. Мы рассаживаемся друг напротив друга. Все чувствуем неловкость, носим на лице маски и играем свои роли: Лиза — примерной жены, я — сын друзей босса, мама — давняя подруга, Тавади — радушный хозяин.

Но в глазах каждого я вижу настороженность, движения экономные, речи церемонные и предельно вежливые. Театр абсурда, да и только! За этим столом собрались враги, притворяющиеся друзьями.

Вопреки ожиданиям обед проходит в непринужденной беседе. Мама и босс вспоминают бурную юность, вечеринки, тайные встречи, развлечения. Я с удивлением узнаю много интересного об юности своих родителей, расслабляюсь и даже получаю удовольствие от вкусной еды.

— Арс, помнишь, как мы полетели на горный курорт? — веселится мама.

Ее щеки раскраснелись от выпитого вина, глаза подернулись мечтательной дымкой. Сейчас она не больная женщина пятидесяти неполных лет, а юная студентка, встретившая старого приятеля.

— Конечно! Ты тогда катилась по склону, потеряла равновесие и свалилась в сугроб.

— Ага! Ты должен был страховать меня, но прозевал и упал сверху.

Они заходятся смехом, а мы с Лизой переглядываемся. Поведение этих двоих больше похоже на встречу давних влюбленных, чем нейтральных друзей.

— Мама, а папа где был в это время?

— Миша? — восклицают они хором и удивленно смотрят на меня, словно только что замечают за столом постороннего человека.

— Он немного приболел, не пошел с нами кататься. Ха-ха-ха…

Приболел? Интересно, как? Но тут же из разговора становится ясно, что накануне друзья провели бурную ночку в отеле, отец выпил слишком много, вот и лечил больную голову в постели.

— Кирилл, ты только плохо о нас не думай, — встряхивается мама, видимо, заметив мой ошарашенный вид. — Когда еще веселиться, как не в юности? Жизнь тогда была ключом. Мы были молоды, полны сил и планов. Арсен с Мишей все время соревновались.

— За что? — не выдерживает Лиза. — Расскажите.

— За все: кто лучше напишет курсовую, чей проект будут обсуждать на научной конференции, чью идею возьмет для реализации крупная корпорация.

— А девушки?

— Девушка тоже была одна на двоих, — отвечает босс и подмигивает маме. — Вот только досталась она Мишке.

— Да, я выбрала его, — тихо отвечает мама, — так наши пути и разошлись.

Мой мозг вскипает от полученной информации. Что же получается? Арсен добровольно уступил любимую своему другу? Не может быть! Я до деталей знаю характер босса. Он ни за что, ни при каких обстоятельствах не отступит от намеченной цели.

Что из этого следует? Картина открывается ужасная. Мой отец погиб, когда я был еще ребенком. А если его смерть тоже от рук Тавади? Голова начинает кружиться от такого предположения. Хочется вскочить и побежать, но куда? Где найти правду? Хорошенько встряхнуть маму? Не зря мне кажется, что она что-то недоговаривает.

Кто-то трогает мою ногу под столом. Встряхиваюсь: Лиза. «Что случилось?» — встревоженными глазами спрашивает она. Я только качаю головой и залпом выпиваю остатки алкоголя.

— Жажда мучит, Кирилл? — усмехается Тавади и подзывает официанта.

Тот разливает по бокалам дорогое вино. Кажется, это уже вторая или даже третья бутылка. До этой минуты я пил мало, хотел быть настороже. Лиза делает несколько глотков, и все. На вино в основном налегают босс и мама. Я прекрасно ее понимаю. Сам привязал родного человека после тяжелой болезни к грудному ребенку, вот она и обрадовалась возможности повеселиться.

Но сделанное открытие шокирует и заставляет меня забыть об осторожности. От этих мыслей становится дурно.

— Нам пора, — одними губами говорю я Лизе, пока Тавади подбадривает маму выпить на брудершафт, как в старые времена.

И тут я вижу странность: босс поворачивается к нам спиной, и незаметно выливает вино в горшок с пальмой, стоящий в углу.

Во мне все вспыхивает от возмущения. Неужели даже в такой ситуации у Тавади голый расчет? Чего он добивается? Ответ не заставляет себя долго ждать.

— Анюта, расскажи, чем сейчас занимаешься? Как лечение? Успешно?

— Очень на это надеюсь, — отвечает мама. — Мне сейчас нельзя умирать. Еще внука хочу вырастить.

Ее слова производят эффект разорвавшейся бомбы. Лицо Тавади мгновенно каменеет. И следа былого веселья не остается, словно он сменил белую маску на черную.

— Правда? — в голосе босса появляются вкрадчивые нотки: старый лис почувствовал добычу. — Я и не знал, что у Кирилла есть сын.

Я толкаю маму пол столом ногой, она вздрагивает, растерянно смотрит на меня, пытается поставить бокал на стол, но промахивается. Красное вино выливается на ее нарядное платье. Лиза вскрикивает, подхватывается и бросается к маме. Она стряхивает на пол капли и промокает салфетками мокрое пятно.

— Пойдемте в туалет, Анна, нужно сполоснуть ткань.

Женщины уходят, мы с боссом провожаем их взглядами.

— Рассказывай, Кир, когда успел жениться?

— Я не женат.

— А я что-то слышал о внуке, которого вырастить надо.

— Все правильно. Мама хочет дожить до того момента, когда увидит моего ребенка.

— Именно мальчика?

— Да. Переживает, что фамилия отца прервется.

— Хм! Мало Морозовых на Руси! — Тавади берет бокал в руки.

— Много, но все разные, Арсен Николаевич. Маме нужны свои, — я широко улыбаюсь и поднимаю бокал. — За наследников?

— Шутишь? У тебя же за душой ничего нет.

— Когда-нибудь появится. Я еще молод.

Мы выпиваем, но напряжение за столом сохраняется. Я не могу разговаривать с боссом так же легко, как с приятелем. Да и Тавади угрюмо молчит, по лицу иногда пробегает дрожь. словно он ежа пережевывает.

Мама возвращается печальная. Теперь она выглядит уставшей и больной женщиной.

— Простите, испортила вам вечер, — говорит она и окидывает нас виноватым взглядом. — Кирюша, отвези меня домой.

— Аня, — босс встает. — Куда ты торопишься? Я так надеялся завершить наш вечер воспоминаний на приятной нотке.

— Да, Анна, оставайтесь, — поддерживает мужа Лиза, но умоляюще ловит мой взгляд. — Пойдемте в бар, там сегодня играет замечательный оркестр. Кофе, шампанское, приятная компания — лучшее завершение ужина.

Но мама непреклонна. Она берет сумочку и идет к выходу. Я пожимаю плечами, благодарю за ужин и бегу следом. Только в машине она наконец встряхивается.

— Кирюша, прости, так неловко получилось. Вырвалось на волне хорошего настроения. На миг забыла, что Арсен далеко уже не друг для нашей семьи.

— Ничего страшного ты не сказала, я выкрутился.

— Господи, совсем моя голова отключилась. Арсен всегда так на меня влиял, словно под гипнозом находилась.

— Всегда?

Тревожное чувство шевелится внутри. Мне совершенно не нравится мамино откровение. Оно вызывает подозрения, которые непременно хочется развеять.

— Господи, сын, ты о чем? — мама смотрит на меня в зеркало удивленными глазами.

— Ну, вы вспоминали о горном курорте, о развлечении в снегу, в то время, когда отец в номере спал. Что-то еще было?

Говорю, и чувствую, как неприязнь переполняет меня. Не хочу даже думать о том, чем занимались мама и босс, будучи студентами. Лучше бы этого не слышал. Словно иллюзия с глаз свалилась. Я понимаю, что не прав. Бурная молодость и ее ошибки есть у всех, но только не у моих родителей!

— Кирилл, не будь эгоистом. Не пестуй свою ревность. Это все давно в прошлом.

— Мама, не хочешь поговорить?

— О чем? — теперь взгляд мамы заметался по сторонам.

— О смерти моего отца.

— Не трави старую рану, я устала.

Больше мама не отвечает на вопросы, закрывает глаза и делает вид, что дремлет. Но я уже закусил удила, как строптивый конь. Спать не буду, пока не узнаю, как погиб отец. Придется посидеть в библиотеке. Наверняка этой информации нет в интернете.

Увы, не все планы сбываются. Няня встречает нас с пальцем, приложенным к губам.

— Тише, — почти беззвучно говорит она. — Сашка что-то плохо спит.

Мы бросаемся в комнату и, чуть не стукаясь лбами, наклоняемся над кроваткой. Сын крутится, поджимает ножки к животу и хнычет. Вот он поворачивается, открывает сонные глазенки, видит нас и заходится хриплым кашлем, смешанным с громким плачем.

— Иди к папочке, Сашок, — беру его на руки и понимаю, что он весь горит. Только этого не хватало!

— Что с ним? Заболел? — мама чуть не плачет. — Гладит внука по спинке, по голове, прикладывает ладонь ко лбу.

— Кажется, жар.

Всю ночь мы возимся с градусником, микстурами от температуры и кашля, промываем носик, закапываем капли. Маму отправляю спать, а сам занимаюсь сыном. Сашка у нас крепыш, болел только раз, но я тогда изучил все способы лечения и собрал аптечку, достойную деревенской амбулатории.

Наконец, измученные, мы засыпаем только под утро. Естественно, я не слышу будильника и вскакиваю с кровати от того, что кто-то трясет меня за плечо.

— Кирилл, вставай! Тебе Арсен звонит.

— Кто? — спросонья не понимаю, о чем говорит мама. — Сашка? Как он?

— Тавади у телефона. Смотри!

Я хватаю трубку и кричу:

— Арсен Николаевич, простите, проспал.

— Я так и подумал. У матери ночевал? Я рядом. Кофе угостишь?

Что такое шок, я теперь знаю не понаслышке. Адреналин мощной волной поступает в кровь, начинаю метаться по комнате и замираю: бесполезно. Везде следы присутствия в квартире ребенка. Убрать все за минуту невозможно, увы, волшебной палочки не имеем.

— Ой, нет! — сипло выкрикиваю я.

Вижу круглые глаза мамы, оглядываюсь на сына, который кривит рот, готовый вот-вот выдать порцию кашля, на цыпочках выбегаю из комнаты и запираюсь в ванной.

— Что нет?

— Я…, — лихорадочно пытаюсь придумать отговорку, но, как назло, ничего не приходит в голову. — Уже ушел.

— А машина твоя во дворе.

— Ага. Побежал в соседней бар за кофе. Сейчас там. Вам принести?

— Давай.

Прыгая на одной ноге, едва попадаю в штанину. Носки сую в карман, потом надену. Набрасываю на домашнюю футболку куртку и бросаюсь к выходу.

— Кир, он во дворе тебя караулит, — шепчет мама. — С кем-то разговаривает.

Выглядываю в окно и холодею: около крыльца мирно беседуют босс и Чаки. Неужели чистильщик пришел по мою душу? Паника на миг покрывалом застилает мозги, ничего не соображаю, но почти сразу спохватываюсь.

— Мама, бери Сашку и беги к соседке. Быстро.

— Ребенок болен! С ума сошел?

— Живо! Не разговаривай! Потом объясню.

Хватаю одеяло заворачиваю в него сынишку, сую его маме в руки и выталкиваю на лестничную клетку. Прислушиваюсь, кажется, лифт поднимается. Отчаянно звоню и стучу в соседнюю дверь. Она гулко отдает металлическим звуком, но распахивается: мамина подруга, щурит подслеповатые глаза.

— Ты чего грохочешь, оглашенный?

Но разговаривать некогда. Я заталкиваю маму с Сашкой в квартиру и захлопываю дверь. Вовремя. Лифт гудит уже близко. Бегом спускаюсь по ступеням и замираю внизу. Слышу, как открывается кабина лифта, и кто-то звонит в дверь. Узнаю знакомый сигнал. Вот черт! Что делать? Я не видел, один босс поднялся или с киллером, потому не рискую выскочить из подъезда, а очень надо.

Машина! Идиот, и как раньше не догадался! Включаю сигнализацию: надо отвлечь Чаки, если он стоит у крыльца. Больше не жду. Бегом спускаюсь на первый этаж, выглядываю в глазок и выдыхаю: никого нет. Выскользнуть из подъезда и сразу нырнуть в густые кусты, растущие рядом, дело одной секунды. Как здорово, что жильцы протоптали между ними и стеной дома тропинку!

Незамеченный сворачиваю за угол, несусь к другому торцу, где расположен бар и молюсь, чтобы хотя бы один работник был на месте. Удача оказывается на моей стороне. Знакомый бариста уже приготовил кофемашину к работе. Он понимает меня с полуслова и делает два стакана кофе.

— Ты чего с утра такой замороченный? — весело спрашивает он и тут же кричит кому-то: — Бар закрыт. Работаем с десяти.

— А ему кофе сделали, — слышу сзади голос босса и медленно поворачиваюсь.

— Арсен Николаевич? Я уже иду.

— Поторопись, Кирилл, у тебя там сигнализация орет.

— Вот зараза! Нужно в сервис наведаться. Серега, я потом расплачусь, бывай!

— Отправь по телефону, — кричит вслед бармен, но я его не слушаю.

— Где это видано, чтобы босс бегал за своим водителем! — бубнит недовольный Тавади, садясь в машину.

Я протягиваю ему стаканчик с кофе и украдкой смотрю по сторонам. Чаки исчез.

— Еще раз простите. Мама вчера очень расстроилась, успокаивал ее долго, потом заснул и вот что получилось. А вы на чем приехали?

С замиранием жду ответ: признается или солжет.

— Чаки подвез. (3303c)

— Он же должен сейчас скрываться.

— Нужно было кое-что проверить, — уклончиво отвечает Тавади. — Поехали в офис.

Завожу мотор и смотрю на часы: вся моя операция заняла десять минут.