Глава 19

Ужин с Кириллом и его мамой оставляет неприятный осадок. Но больше всего я злюсь на мужа. Именно он устроил это представление, этот вечер воспоминаний и добился своего: чуть не довёл больную женщину до нервного срыва.

— Ты чего молчишь? — спрашивает меня Арсен, когда мы возвращаемся в пентхаус.

— Устала. Не хочу разговаривать, — отвечаю я и скрываюсь в ванной, как всегда.

И зря. Муж не любит недосказанности. Он тут же распахивает дверь.

— Да, Анна повела себя некрасиво, даже не поблагодарила за ужин. Вот и делай после этого добро людям.

И тут я срываюсь. Не знаю, что становится последней каплей моего терпения. То ли взбесили слова мужа, то ли его ядовитая ухмылка.

— Ты мразь, Тавади! Какая же ты мразь! — толкаю его в грудь. — Дверь закрой! Не хочу тебя видеть!

Арсен на секунду теряется: первый раз видит меня в такой ярости.

— Спятила? И ты туда же, тварь неблагодарная!

Но тут же делает каменное лицо и влетает в ванную. Я бросаюсь к джакузи, натыкаюсь на шкаф, вскрикиваю, прыгаю в сторону раковины — муж везде преграждает мне путь. Попадаю в ловушку между столом и стеной. Он больно скручивает мои руки и заводит за спину. Кажется, они вот-вот выскользнут из плечевых суставов. Слёзы брызжут из глаз, но я упрямо сжимаю зубы.

— Я тварь? — слова вылетают вместе со слюной.

Арсен освобождает одну руку, встряхивает меня и сдавливает сзади шею. Теперь я не могу пошевелиться, только вращаю глазами, ноги тоже прижаты к телу мужа, а бедром чувствую растущую выпуклость. Паника начинает подниматься изнутри, кажется, я перестаралась.

— Я нянчусь с твоим ублюдком, миллионы вложил в его лечение, дал тебе благополучную жизнь.

— Эту клетку ты называешь счастьем? — выкрикиваю в запале. — А сына ублюдком? Гад!

— Надо было оставить тебя в той подворотне, которую ты домом называла.

— Ах, ты…, — захлебываюсь от слез, ярости, и бессилия, — сволочь!

Его жесткие пальцы сильнее сдавливают шею, чёрный взгляд прожигает насквозь, я пытаюсь вырваться, но бьюсь, как рыба, пойманная в сеть, но лишь одну руку сумела вырвать из захвата. Арсен тяжело дышит и начинает срывать с меня одежду.

«Боже, только не это!» впивается в виски паническая мысль.

— Пусти меня, больно! — кричу изо всех сил. — Помогите! Вызовите полицию?

— Да кто тебя здесь услышит? — внезапно хохочет муж, снимает пальцы с шеи и сжимает ягодицу. — Иди ко мне, моя девочка! Ты такая горячая!

Захват ослабевает, горячие губы обжигают шею, спускаются в ложбинку между полушарий. Мой взгляд натыкается на керамический горшок с орхидеей, который стоит на полке как раз над головой Арсена. Я резко выбрасываю руку и толкаю горшок. Он сваливается прямо на затылок мужа, рикошетом попадает на мраморную столешницу и разбивается вдребезги, засыпая нас землей.

Арсен, не выдержав внезапного удара, хватается за голову и опускается на колени, потом теряет равновесие, падает набок. Темные волосы мгновенно пропитываются кровью.

— О Боже! Как же так! — бормочу я и плюхаюсь рядом. И дело тут не в муже. По природе я совсем не жестокий человек. Причинить другому боль так же трудно, как себе. — Дорогой, прости. Прости. Больно? Дай посмотрю.

— Руки убрала! — яростный взгляд в мою сторону готов убить наповал.

— Я прикажу горничной вынести все цветы из ванной. Мне так жаль!

Лукавлю как настоящая стерва. Первый шок уже прошёл, моя душа ликует и поёт. Враг получил по заслугам, я выпустила пар, а он даже не понял, что произошло, не заметил, как моя рука толкнула горшок.

Несколько минут я обрабатываю рану, как примерная жена хлопочу над мужем. Заклеить место ушиба я не могу, волосы мешают, поэтому просто перебинтовываю голову, благо аптечка хранится в одном из зеркальных шкафчиков.

Арсен встаёт, пошатываясь, смотрит на себя в зеркало и матерится.

— У меня завтра важная встреча с зарубежным партнером. Что он подумает?

— Ты сейчас похож на раненого бандита из девяностых, — прыскаю в кулак я.

— Да-да, смейся! — шипит он. — В таком виде никто со мной не захочет вести дела.

— Конечно! Наплюй ты на партнёра! — весело говорю я, сама думаю: «В тюрьме, дорогой, партнерами буду уголовники». — Желающие с тобой работать стоят в очередь. Уйдёт один, появится другой. Тебе помочь умыться?

— Отстань!

Он выходит в коридор, я бегу за ним. Помогаю раздеться и лечь. Все, я свободна! Внезапная вспышка ярости обошлась мне малой кровью в буквальном смысле.

Я поворачиваюсь и иду в ванную: нужно убрать беспорядок и наконец принять душ.

— Лиза, а из-за чего ты так разозлилась? — кричит вслед муж.

— А ты не понял? Умный и галантный Арсен Тавади не догадывается, что обидел больную подругу юности?

— А что я сказал? Хотел же просто проверить Кирилла.

— О внуке она сказала гипотетически, как о будущем потомстве. А ты сразу прицепился к словам. Бедная Анна! И без того страдает, что, возможно, не доживет до счастливого момента, а ты масла подлил в огонь.

— А кто мешает Киру жениться?

— Как кто? Ты! Он же сутками выполняет твои приказы!

— Не защищай! Я кормлю его семью, пусть отрабатывает!

Чувствую, что завожусь, глядя на заносчивого благодетеля, но ещё стараюсь держать себя в руках. Подхожу к кровати и пристально смотрю на Арсена. Он не понимает или прикидывается, что не понимает? Пытается разговорить и меня?

— Кирилл не просто помощник. Он сын твой давней подруги. Это разные вещи! Кстати, а что случилось с его отцом?

— Не важно, — муж закрывает глаза. — Это было давно.

Он уходит от прямого ответа, я настораживаюсь. Что-то произошло между тремя друзьями много лет назад, но что? Чутьё подсказывает мне: не поделили парни одну девушку. Но обычно в такой ситуации пути друзей расходятся. Тогда почему погиб отец Кирилла? Надо у него спросить.

— Извинись перед Анной!

— Есть, товарищ генерал! — Арсен шутливо прикладывает пальцы к повязке. — Голова болит. Принеси таблетку.

В полном раздрае чувств и мыслей я иду в кухонный блок, набираю стакан воды и возвращаюсь, но муж уже спит.

Потом долго стою под душем, перебирая все произошедшее за этот насыщенный событиями день. Мысли незаметно переносят меня в тот злополучный вечер, когда я впервые встретила Арсена и жизнь моя понеслась по кочкам и ухабам. Нужно срочно разрубить этот узел, разорвать проклятые цепи. Я бы сразу пошла в полицию с тестом ДНК, но Кирилл просит не торопиться, сделать все правильно: у нас с ним только один шанс.

Но нагадить мужу до дрожи хочется. Мало ему горшком попало! Что бы ещё придумать?

Идея приходит как всегда внезапно. Анжела! Мне поможет она. Выбираюсь из ванной, на цыпочках бегу по ковру за телефоном и замираю в центре огромного холла, обставленного с размахом современной мебелью. Откуда позвонить? Где это можно сделать без посторонних ушей. Взгляд останавливается на роскошных гардинах. За ними прячется широкая веранда, откуда открывается изумительный вид на ночную Москву сквозь панорамное стекло.

— Лиза, ты где?

Вот зараза! Ни на шаг от себя не отпускает!

— Иду!

Утром просыпаюсь одна. Когда ушёл Арсен, не представляю. Дверь открывается, и в просвет заглядывает горничная.

— Доброе утро. Арсен Николаевич велел вам передать, что приедет домой только вечером. Что будете на завтрак, Елизавета Васильевна?

— Вечером? — мозг заработал с усиленной энергией. Идеальный момент, чтобы спланировать и реализовать ночную идею. — Женечка, принеси мне всего понемногу. Я жду гостью. И кофе побольше.

Как только горничная исчезает, звоню Анжеле.

— С ума сошла! Я ещё сплю!

— Давай, собирайся, я жду! Пора вершить великие дела!

Подружка приезжает через полчаса. За это время я успеваю позвонить маме и няне, пообщаться с мужем и написать СМС Кириллу. Правда, не дожидаюсь от него ответа. Почему?

А ещё собираю мысли в кучу, чтобы изложить информацию Анжеле четко, без эмоций и, по возможности, без упоминания Кирилла. Стараюсь больше говорить об убийстве Игоря и о своих подозрениях.

Она слушает меня очень внимательно: не перебивает, не задаёт вопросы, не сопровождает рассказ возгласами и матерными словечками. На неё это было не похоже, но, видимо, и она поняла, что иронизировать сейчас неуместно.

— Так, говори, что требуется от меня? — спрашивает она, немного помолчав.

Приглядываюсь к подруге: она реально готова помочь, или просто отказать не может? Отгоняю горькие мысли прочь. Только всем миром мы сможем одолеть Арсена.

— Короче, надо сделать так…

Я рассказываю свою идею. Анжела хмурит брови и прикусывает нижнюю губу.

— Сложно…

— Согласна, но если этим займусь я, Арсен догадается. Мне нужно создать себе алиби.

— Например?

— Я приеду к мужу в офис и буду рядом с ним. Или вытащу его в спа-салон, он любит это дело.

— А как же охрана отеля, сотрудники, гости? Они находятся в холле круглосуточно.

— Вот и нужно сделать так, чтобы наш сюрприз выглядел естественным и неожиданным.

— Да, сложную задачку ты загадала, — вздыхает Анжела. — Но Тавади каков! Сволочь первостатейная! И все же пугать его бесполезно. Позлится немного и наведёт порядки.

— Я хочу подергать его, заставить нервничать, сомневаться в своём окружении, в себе. Тогда он начнёт совершать ошибки, тут мы его и поймаем.

Анжела мгновенно делает стойку. Ее лицо напрягается, взлетевшие брови застывают на лбу выразительными дугами.

— Кто — мы? Колись подруга до конца.

Приходится делиться всем. Рассказываю о роли Кирилла в этом деле и о потерянном сыне, которого ещё предстоит разыскать.

— Фь-ю-ю-ю! — присвистывает Анжела. — То-то я всегда сомневалась, что Темочка твой ребёнок. Ну, думала, похож на Арсена. А тут оказывается совсем другое дело!

— Да, я сама не верила, пока не увидела результат теста ДНК.

— Ладно, я постараюсь. Вспомни, что ты видела в вечер нападения? Хорошо бы вещичку какую-нибудь подбросить.

— Кирилл считает, что это было заказное убийство, а значит, Арсена там не было. Он обычно руководит издалека.

— И все же.

Я тру пальцами виски и напрягаю сознание. Картинка появляется, но расплывчатая мутная.

— Нет, не помню.

— Думай! — приказывает Анжела. — У тебя мало времени. Если хотим Тавади прижучить, надо собрать все улики.

Мы разъезжаемся в разные стороны. День пролетает в нервном ожидании. От Анжелы вестей нет, Кирилл тоже не отвечает. Хорошо, что Темочка чувствует себя лучше. Теперь я понимаю причину остановок его дыхания, но как сказать об этом врачу? И посоветоваться не с кем.

Мучусь какое-то время, кручу в руках телефон, чтобы позвонить Кириллу напрямую, и не решаюсь. А вдруг звонок увидит муж. Сразу начнёт подозревать и задавать вопросы. У меня нет причин обращаться к его работнику за помощью.

Черт! Что делать? Наконец звоню Арсену: надо разведать обстановку.

— Дорогой, какие у тебя сегодня планы?

— Весь день расписан до вечера. И сейчас я на совещании, ты мешаешь.

— Ох, прости. А я записала нас после обеда в спа-салон, тебе надо расслабиться после вчерашнего падения. Наверняка голова болит весь день.

— Во сколько?

— В шестнадцать часов.

— Подумаю.

Думает он, мать ети! А мне как быть? Но одно радует: Кирилл, когда босс занят, выполняет его поручения или ждёт в приемной. А значит, можно позвонить. Дрожа и волнуясь, набираю номер помощника. В трубке тут же раздаётся щелчок, и раздражённый женский голос кричит мне в ухо:

— Сколько вас нужно ждать?

— Простите?

— Это кто? Скорая?

Где-то далеко слышу надрывный плач ребёнка, которого ласково успокаивает мужчина. Словно нож втыкают в сердце, сгибаюсь от внезапной боли, не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть.

— Н-нет…

Позвать Кирилла не успеваю, моя собеседница отключается. Я растерянно смотрю на телефон. Что это было? Кажется, я разговаривала с матерью друга. И ребёнок… Откуда там ребёнок?

Вспоминаю слова Анны, сказанные случайно: «Мне ещё внука вырастить надо». В тот момент я подумала, что речь идёт о будущем потомстве Кирилла, но теперь уже сомневаюсь. Вот попала! У всех свои тайны. Никому нельзя доверять!

Звоню Элине, секретарше мужа. Она должна знать все о сотрудниках.

— О, Елизавета Васильевна, рада вас слышать! — весело щебечет она. — А босс на совещании. Громит всех подряд. Он сегодня жутко нервный. У вас что-то случилось?

— Все нормально, можешь позвать Кирилла?

— Его нет. Срочно уехал. Его маме стало плохо.

— Маме? Мы вчера вместе ужинали, было все в порядке. Неужели заболела?

— Не знаю. Она позвонила Морозову, и он сорвался с места, даже Арсена Николаевича не предупредил.

Стою у палаты Темочки и глупо смотрю на погасший экран телефона. Вокруг меня что-то опять происходит, что-то закручивается. Если Анна заболела, тогда почему она сама отвечает по телефону сына? И детский плач. Откуда он?

Встряхиваю головой, пытаясь привести мысли в порядок. Наверное, работал включенный телевизор, а я уже глобальный заговор почувствовала. Ладно, придётся действовать самой. В конце концов, здоровье Темочки дороже, рискну поговорить откровенно с врачом. Он показался мне человеком ответственным, надеюсь, не станет звонить Арсену и докладывать о моем откровении.

Кормлю сына обедом, укладываю спать и, отставив его на попечение мамы, иду в сторону ординаторской. Только поднимаю руку, чтобы постучать, как в кармане вибрирует телефон. Кирилл, облегченно выдыхаю, наконец-то!

— Лиза, ты звонила? Прости, мама взяла трубку, — тусклым голосом говорит он.

— Я хотела с тобой посоветоваться, но у тебя мама заболела. Что с ней?

— Говори! — отрывисто приказывает он, не отвечая на мой вопрос, и замолкает.

Я слышу его дыхание, какие-то посторонние звуки на заднем фоне, и не могу логично изложить свои мысли.

— Понимаешь, врача нужно предупредить, что у Темочки могут быть последствия наркотической интоксикации.

— Опасно, Лиза. Слишком криминальная информация. Доктор обязан позвонить следователю, который приходил в больницу. Малыш жил в таком состоянии целый год, не думаю, что оно ухудшится за два-три дня, — Кирилл замолкает, я тоже напряженно прислушиваюсь к звукам в трубке. И вдруг он кричит в сторону: Мама, я иду.

Короткие гудки ставят точку нашему разговору.

Что за идиотский день! Ни одного вопроса не решила, а времени остаётся все меньше. Тревожный ком, остановивший на мгновение мое дыхание, не рассасывается, и к шестнадцати часам становится просто душит меня.

Арсен звонит в половине четвёртого и приказывает ждать его в холле больницы. Немного становится легче, просыпается надежда, что мои планы сбудутся. А когда вижу в машине на водительском месте Кирилла, вообще чуть не плачу. В душе борются противоречивые чувства. С одной стороны, хочется кинуться к нему на шею и спрятаться от проблем, а с другой — хорошенько отмутузить за то, что заставил волноваться и нервничать.

Не представляю, как остаться без его поддержки, но поговорить не удается, перебрасываемся только взглядами. Кирилл выглядит осунувшимся и помятым, словно не спал всю ночь.

Два часа в спа-салоне пролетают незаметно. Расслабленные и довольные, мы с мужем едем в отель. Арсен пока не хочет возвращаться в особняк, а я и не настаиваю. В многомиллионном городе легче спрятаться, чем в маленьком коттеджном посёлке.

Кирилл паркует машину и, как ответственный охранник, провожает нас в отель. Я вхожу в холл ни жива ни мертва. Вот сейчас должно что-то случиться. Но все тихо. Вокруг нас снуют клерки и носильщики, в глубоких креслах наслаждаются отдыхом гости, за стойкой ресепшн стоят одновременно несколько администраторов. Богато, спокойно, благостно, как и положено пятизвездочному отелю.

— Кирилл, ты свободен, — говорит Арсен помощнику. — Поезжай к…

— А-а-а…, — дикий крик проносится по холлу, и его мгновенно подхватывает множество голосов.

— Смотрите!

— Кошмар!

— Ужас какой!

— Вызовите полицию!