Глава 20

Люди вскакивают и дружно запрокидывают голову. Мы тоже задираем подбородки. Мое сердце колотится как бешеное, кажется, вот-вот выскочит из грудной клетки, и муж сразу заметит волнение, проступившее на щеках яркими пятнами.

Но Арсену сейчас не до меня. Он смотрит наверх, а там творится что-то невообразимое.

С огромной потолочной люстры свисает красное полотно, на котором нарисован чёрный череп. Через жуткий лоб тянется кровавая надпись: «Убийца Тавади». Полотно жутко покачивается. Зрители как будто находятся под гипнозом и подаются за ним.

И тут, словно по приказу волшебника, с другой стороны люстры начинает раскручиваться второй алый рулон. Его сначала никто не заметил. Толпа в панике бросается туда. Мы тоже. Самые шустрые включают телефоны. Холл освещается вспышками камер.

Медленно перед нашими глазами открывается чёрная надпись: «Я знаю, что ты сделал! Гореть тебе в аду!»

Полотно раскрывается до конца, и мы видим красные воздушные шары, прикрепленные снизу. Ткань натягивается, дергается, шары взрываются мириадами красных брызг. Они дождем обрушиваются на несчастных свидетелей. Алые капли падают на мою шубку, на рукав куртки Арсена. С истеричными криками люди крутятся, бьют себя по одежде, стряхивают мерзкую влагу и бросаются врассыпную.

Это по-настоящему страшно. Я хотя и знаю, что это простая, подкрашенная акварелью, вода, но тоже пугаюсь до жути.

У стойки регистрации мгновенно собирается толпа. Все кричат, возмущённо взмахивают руками, топают ногами и брызжут слюной. Вызванные администрацией охранники окружают кольцом пол вокруг люстры и теснят любопытных. В отеле начинается хаос.

— Какого хрена здесь творится? — ревет Арсен.

— Какой кошмар! — вторю ему я повисаю на локте мужа, изображая испуг.

— Арсен Николаевич, — первым находится Кирилл. — Быстро в лифт!

Он начинает проталкивать нас сквозь толпу, которая на глазах увеличивается в несколько раз. Из подсобных помещений выбегают сотрудники, из ресторана, клубов, магазинчиков, расположенных на первом этаже, — гости отеля покупатели.

В этой куче народа на бегу я пытаюсь разглядеть Анжелу. Она должна откуда-то руководить процессом. Лихорадочно шарю взглядом по сторонам, но подруги не видно.

Какое счастье! Сейчас все охранники прильнули к камерам, выискивая вредителей.

И тут кто-то узнаёт Арсена! Ещё бы! Его лицо постоянно красуется на обложках глянцевых журналов, а в элитных, высокого класса отелях обязательно дежурят репортёры, в надежде первыми ухватить горячую новость.

— Это Тавади!

От крайнего дивана к нам бросается девушка в чёрной куртке, а за ней бежит лохматый парень с камерой. На ходу журналистка быстро проговаривает:

— В отеле «Парадиз» в данный момент происходит беспрецедентный случай: неизвестные хулиганы развесили на потолочной люстре кровавые плакаты с ужасными надписями. Они порочат известного бизнесмена, мецената и держателя фонда «Болезням — нет!» Арсена Тавади.

Мы и опомниться не успеваем, как становимся в центре внимания. На нашу группу нацеливаются сразу несколько камер и телефонов, журналистка суёт микрофон под нос Тавади.

— Без комментариев! — ревет муж.

Он резко бьет рукой по камере, но промахивается: оператор успевает отскочить в сторону.

— Господин Тавади, позвольте два слова…

Кирилл огибает журналистку и ведёт нас за собой, но девчонка не сдаётся. Она ловко разворачивается и кричит нам спину:

— Значит, надпись на лентах — правда?

— Чт-о-о-о? — муж бледнеет, и на фоне белой кожи чёрными провалами сияют глаза.

Толпа в ужасе подаётся назад.

— Дьявол! — проносится над головами единый выдох.

— Господа, пропустите, — перекрикивает гул Кирилл. — Администрация, вызовите полицию!

— Смотрите, — не успокаивается вредная журналистка. Я уже люблю эту замечательную девушку. Своим рвением и неприступностью она напоминает меня два года назад. — Смотрите наверх! Разве не похожи эти ленты на надгробный венок?

Мы невольно задираем головы. Сейчас алые полотна висят практически без движения. Действительно, кажется, что они свисают с креста.

И тут выдержка у Арсена отказывает. Горячая южная кровь забурлила в сосудах и удалила в голову.

— Уберите от меня эту идиотку! — орет он.

Тавади делает резкий выпад вперёд, вырывает у девушки микрофон, бросает его на пол и яростно топчет каблуком. Удары о мраморный пол гулко раздаются в установившейся тишине.

Муж замирает с поднятой ногой, оглядывается. Потом берет меня за руку и, как ледокол, разрезая толпу, тащит к раскрытым дверям лифта. Но ему уже никто не преграждает путь. Растерянные гости отеля, наоборот, норовят скрыться с глаз, уж очень пугающий вид сейчас у Тавади.

— Стой! Так нельзя!

Я выдергиваю руку и выскакиваю из кабины. Бегу назад к девушке, которая на корточках собирает остатки профессионального микрофона. Кирилл догоняет меня.

— Я сам разберусь, не лезь!

— Нет! — подлетаю к журналистке и помогаю ей собрать осколки. — Простите нас. Сколько стоит ваша аппаратура? Я возмещу убытки.

— Зверь! Настоящий зверь! — девушка смотрит влажным взглядом. — Я думала, это представление устроили антифанаты ради хайпа, а теперь верю, что Тавади может быть убийцей.

— Елизавета Васильевна, — тянет меня за руку Кирилл. — Вам лучше уйти. Полиция.

Действительно, только сейчас я слышу вой сирен. У центрального входа останавливаются несколько бело-синих машин.

— Спасибо вам, — девушка улыбается уголками губ, в глазах мелькает хитринка. — А можно у вас взять интервью? Не сейчас, позже.

«Вот проныра! — усмехаюсь я. — Настоящий журналист своего не упустит! А если ее использовать?»

— Обязательно.

Девушка суёт мне в руку визитку, быстро убираю ее в карман и догоняю мужа.

В номере муж похож на раненого тигра. Он швыряет вещи, со злостью хватает стакан с водой, который принес Кирилл, и разбивает его о стену. Я молча смотрю на мокрые потоки, стекающие на пол, но, поймав отчаянный взгляд помощника, не вмешиваюсь.

Наконец Арсен выпускает пар и останавливается посередине холла. Тяжелый взгляд упирается в Кирилла.

— Какая сволочь мне это устроила, как думаешь? — цедит сквозь зубы он и медленно, походкой хищника на охоте идет к помощнику.

Тот не двигается с места и не опускает век. Пока идет борьба взглядами, я умираю от страха. Стою ни жива ни мертва. Неужели муж думает на Кирилла?

— Вот и нужно разобраться в этом вопросе, — спокойно отвечает помощник. — Я в аппаратную. Вы со мной?

Остаток вечера Арсен вместе с Кириллом и начальником охраны отеля разбираются в случившемся. Никто не понимает, в какой момент преступники подготовили представление. Жизнь в отеле не замирает ни на секунду круглые сутки. Я тоже в недоумении. Как? Как Анжела сумела провернуть такое скандальное мероприятие, что никто даже не заметил? Чудеса, да и только!

И, пока муж занят, я отпускаю горничную и остаюсь в пентхаусе одна.

Готовлю себе горячий чай, так, на всякий случай, вдруг Арсен нагрянет невзначай, надеваю шубку, тёплую обувь и выхожу на веранду. Оглядываюсь: вдруг Арсен установил шпионские камеры! Сажусь в кресло лицом к окну, так я вижу весь огромный холл номера. Стеклопакеты почти не пропускают звуки, можно немного поболтать с Анжелой.

Она отвечает после первого гудка.

— Ну, как все прошло? — с придыханием выкрикивает она.

— Страшно! Переполох получился знатный. Арсен со службой охраны пытается найти следы преступников. Ну, подружка, ты даёшь! Я в шоке!

— Ага! — хохочет в трубку Анжела. — Пашка, отстань, дай поговорить!

Настораживаюсь. Мне не нравится, что подруга посвятила в мои дела приятеля. Чем больше людей знают тайну, тем больше вероятность провала.

— А Паша…

— Не боись! С ним Кирилл уже разговаривал. Он в курсе.

Ещё одна новость. Тревога холодом обдаёт спину. Или это ветер дует в окно? И сразу на веранде становится неуютно. Зябко повожу плечами. Хотя… может, я зря волнуюсь? За весь день ни разу не удалось связаться с Кириллом. Очень надеюсь, что мы идём разными путями, но в одном направлении.

— Рассказывай, Анжела, не томи! Как у тебя получилось?

От волнения дрожь становится сильнее. И хотя у меня в пальцах чашка с горячим чаем, я никак не могу согреться. И Анжела, как назло, молчит. Наконец слышу долгий протяжный вздох, шуршание, словно подруга на том конце устраивается удобнее, а потом ее голос.

— Короче, задачку ты поставила передо мной сложную.

— Но ты с ней справилась. Я и хочу узнать, как.

— Идея пришла сама собой. Помнишь, когда мы выходили из отеля, в центре холла стояло ограждение?

— Ну…, — напрягаюсь, но в голове пусто.

— Баранки гну, подружка! — смеется Анжела. — Я сразу поняла, что ты не обратила внимания, а я чуть не споткнулась и задрала голову. Ты же знаешь, что холл этого отеля очень высокий, уходит вверх до третьего этажа. Люстра длинная, с массой хрустальных висюлек, спускается в центре, а по периметру идет широкий коридор, огороженный перилами. И вот там, наверху, какие-то люди в униформе подтянули красавицу к перилам и что-то с ней делали

— Погоди. А зачем так сложно и опасно? Разве такие люстры не спускают вниз, чтобы заменить лампочки?

— Откуда я знаю? Нашла какой вопрос задать! В театре, может, и спускают, в него народ только вечером на спектакли приходит, а в огромном отеле — нет. Ну, или что-то случилось с механизмом, поэтому спустить не могли. Главное, тут меня и стукнуло. Я понаблюдала за парнями немного, и разузнала, какая фирма работает. Пока сидела в холле, они люстру вернули на место и пропали. Охранники убрали ограждение Все. Я поехала к старым знакомым, с которыми работала в кафе «Белая черемуха».

— О боже! Ты им все выложила?

— Зачем? — озадаченным тоном поинтересовалась Анжела. — Просто сказала, что решила разыграть друга, и предложила кругленькую сумму. Пришлось Пашку привлечь. Гарик — хапуга еще тот! Мгновенно загорелся идеей. А дальше уже дело техники. Пока я покупала ткань, приклеивала на нее буквы, наливала в шары красную воду, Гарик разузнал, на какой машине и в какой форме приезжали электрики. Напрягаться не надо было: у этой компании есть свой сайт, где масса фотографий в разных ракурсах.

— Ты и форму купила?

— Ага! Если что-то делать, то с размахом.

— А дальше?

— Еще проще. Я позвонила на ресепшн от лица диспетчера этой фирмы и сказала, что утром не было нужной детали для ликвидации поломки механизма, поэтому наши работники приедут еще раз и заменят ее. Никаких вопросов не возникло. Гарик и компания спокойно поставили машину во двор отеля, вошли через черный ход в масках, подтянули люстру и прикрепили рулоны так, как я попросила.

— Ну, ты даешь!

От удивления мне хочется плакать. Какой криминальный талант пропадает! А во всем виновата беспечность русского человека. Никто не обратил внимания на работников в униформе.

— А ты думала! — загордилась от похвалы Анжела.

— А как вы сделали, что рулоны раскрылись по очереди? Для меня это было вообще высшим пилотажем.

— Представления не имею! Это идея Гарика. Взял пульт от игрушечной машинки, похимичил что-то, и… вуаля!

— А ты где была в момент представления? Я высматривала тебя.

— Ха-ха-ха! — заливается смехом подруга. — В массажном салоне на первом этаже. Выскочила, когда паника началась, прямо в халате с тюрбаном на голове, потом ушла, Я же не могла пропустить такое развлечение.

Я даже не замечаю, что начинаю плакать. Чувствую, как слезы катятся по щекам, в носу хлюпает, но не соотношу со своим состоянием.

— Анжела, когда закончится эта чехарда, мы с тобой обязательно отметим. Бросим наших мужиков и спрячемся на недельку на самом дорогом курорте.

— Ага, отметишь с тобой! И потом, это ты разберешься с мужем, а я Пашку оставлять не хочу. Знаешь сколько щучек на него свои зубы точат? Только успеваю крутиться! Что дальше будешь делать? Арсен, наверное, рвет и мечет.

— Да, сейчас с администрацией расследование ведет. С ним Кирилл. Он потом все расскажет. А что делать дальше, не знаю. Совсем.

— Кирилл сегодня с Пашкой разговаривал. Они хотят встретиться, просмотреть материал, но говорят, что много косвенных улик, а серьезной ни одной. С этим Тавади не прижучить. Нужно что-то еще. Вот если бы ты вспомнила тот страшный вечер!

Ставлю чашку на стол. Она уже холодная, но, удивительное дело, я дрожать перестаю, даже бодрость появляется, настроение такое, что впору песни петь. Красота! Закрываю глаза.

Кажется, кто-то наклоняется ко мне. Перед носом болтается что-то полосатое.

— Ну, видела полосатый галстук. Или не галстук…

— Мало. Ещё!

— Перед глазами что-то чёрное и блестящее.

— Ты упала на пол. Может, плитка?

— Нет, плитка в кухне была под мрамор. Это чёрное двигалось.

— Обувь! Где вещи Арсена?

— В гардеробной.

— Дуй туда, включи видео.

Я бросаюсь в комнату Арсена, где ровными рядами вдоль стен висят на плечиках элитные костюмы, а на полочках стоит роскошная обувь. Мне никогда даже в голову не приходило искать следы своих видений в вещах мужа. Что я делаю? Куда плыву? Несёт меня течение, и не управляю я своей лодчонкой, нет в ней ни весел, ни мотора.

Скольжу взглядом по дерби, лоферам, монки, ришелье, оксфордам и брогам* и не вижу ничего знакомого.

— Бляха-муха! — восхищенно всплескивает руками Анжела с экрана телефона. — Я такой ассортимент только у Антона видела, помнишь, тебе рассказывала. Но у Стрельникова мать — законодатель моды, ему положено. А тут… Узнаёшь что-нибудь?

— Нет, — отрицательно качаю головой.

— Все верно. Дело было зимой, правильно?

— Да.

— А тут сплошь летняя обувь. По снегу в такой не пробежишься.

— Арсен не бегает, его возят на машине представительского класса.

Я расстраиваюсь. Никакой пользы от моей памяти нет. Ещё раз откидываю взглядом стеллаж с обувью, и взгляд натыкается на блестящий чёрный нос, виднеющийся с верхней полки. Подтаскиваю пуфик, забираюсь на него и вижу лакированные офисные оксфорды. В голове что-то щёлкает, словно отрывается дверь. Я лежу на полу, а рядом стоят похожие туфли, и сердитый голос что-то кричит. Но в голове вместо звука: «Бум-бум!»

— Нашла?

— Не уверена, но похожи, — выдыхаю я и протягиваю руку, чтобы рассмотреть ближе.

— Не трогай! — кричит Анжела. — Нельзя! Там отпечатки!

— Какие? Ты о чем? С пальцев ног отпечатки не берут.

— Ну, клетки ДНК. Черт! Откуда я знаю, что ищут криминалисты!

— Давай, оставим оксфорды на месте. Вдруг Арсен заметит пропажу и насторожится.

— Вот сукин сын! — Анжела зеленеет от злости. — Даже не выбросил обувку, так уверен в своей непогрешимости!

Звук открывающейся двери я не слышу, а чувствую интуицией. Мгновенно выключаю телефон, свет в гардеробной и вылетаю в холл. Но заскочить в свою комнату не успеваю.

— Дорогая, ты куда-то собираешься уходить?

Оборачиваюсь: сзади стоят муж, Кирилл и охранники. Они смотрят на меня, как на преступника, а по спине наперегонки бегут мурашки.

«Все, это конец!»

*Лоферы, монки, ришелье, оксфорды, броги — разновидности мужских туфель.

** Антон — герой романа «Я скучаю по тебе. Укрощение строптивой»