Глава 21

Сегодняшний день становится продолжением безумной ночи и сумасшедшего утра. Даже некогда обдумать нестандартное поведение босса. Никогда он сам не появлялся на пороге моей или маминой квартиры, да ещё в придачу с киллером Чаки. Это обстоятельство вызывает не просто тревогу. Оно заставляет меня нервничать и совершать ошибки.

Полдня я мотаюсь с боссом по его делам. И это хорошо: я так и не успел переодеться, а куртка скрывает то, что на мне домашняя футболка. Иначе мой вид вызвал бы у Тавади ещё больше подозрения.

Наконец мы возвращаемся в офис, я сажусь в кресло и расслабляюсь. Есть час, чтобы привести мысли в порядок и обдумать дальнейшие действия.

— Кофе будешь? — спрашивает Элина, кокетливо поправляя волнистую прядь.

— Спасибо. Нет.

Сегодня на ней надета юбка-карандаш, которая выгодно подчеркивает аппетитные бёдра. Но меня ее привлекательность не трогает. Я устал, хочу съездить к матери. Волнение за сына не отпускает, отчего болт стучит в висках. Как там Сашка? Он растёт крепким и здоровым малышом, поэтому даже простая температура вызывает у мамы панику. Да и я хорош! Выставил ее с больным ребёнком на лестничную клетку!

— Не капризничай, Кир, а то бобылем останешься?

— Кем? О чем ты?

Удивленно смотрю на секретаршу. Она заливисто хохочет. И правда, Элина — хорошенькая женщина с прекрасными деловыми навыками, иначе босс не держал бы ее при себе. Но не в моем вкусе. Мне нравятся такие, как Лиза. Внешне хрупкие и нежные, но со стальным стержнем внутри.

— Да ладно! Не прикидывайся дурачком! — секретарша вдруг охает и хлопает загнутыми ресницами. — Погоди! Или ты в другой команде?

— Вот дуреха! — в сердцах крякаю я и встаю. — Босса буду ждать в машине.

Воспоминание о Лизе наполняет душу тёплом и поворачивает мысли в другую сторону. Прихлебываю кофе, которое все же прихватил у Элины, и прикидываю мысленно свои дальнейшие действия.

Черт, надо поговорить с Пашкой, рассказать ему все! Оглядываюсь. Босса не видно, набираю номер друга.

— Слушай, — неожиданно говорит Пашка. — Я примерно представляю, о чем пойдет речь. Сегодня Лиза попросила Анжелу о помощи. Что-то мне тревожно за девчонок. Не случилось бы чего. Моя подруга слишком бедовая.

Расспросить подробности не успеваю: по второй линии звонит мама. Сердце мгновенно ухает куда-то в пятки.

— Кир, Сашеньке плохо. Не знаю, что с ним. Плачет весь день, от еды отказывается.

По голосу слышу, что и мама на грани истерики.

Срываюсь с места. Звоню Элине с середины дороги, и мне все равно, что скажет босс. Уволюсь, если надо. Думать о последствиях некогда.

Сын, и вправду, горит огнём. Лицо красное, лоб горячий. Забираю Сашку у мамы и вызываю скорую помощь. Только в больнице мама говорит мне, что звонила Лиза, и, пока мы ждём приема, я связываюсь с ней, не хочу, чтобы девушка волновалась, хотя сейчас проблемы жены босса отодвигаются на второй план.

— И кто у нас тут такой капризный? — приговаривает хорошенькая педиатр, снимая фонендоскоп с шеи.

Резиновые трубочки ярко-желтого цвета, а на колпачке, который доктор прикладывает к груди сына, сидит веселый цыплёнок. Сашка тут же перестаёт плакать и пытается ухватить ручонкой игрушку. Девушка играет с ним. Только он протянет пальчики, как педиатр убирает акустическую головку в другое место.

— Что у нас, доктор? — с придыханием спрашивает мама.

— Сейчас узнаем, не переживайте, — девушка берет шпатель и высовывает язык. — Бе-бе-бе…

Сын мгновенно повторяет движение.

— Вы просто молодец! — умиляется мама.

— Работа такая. С этими карапузами только так и надо. У вашего малыша идут зубы. Причём одновременно нижние резцы и верхние коренные. Вот он и выдал температуру. Слишком большая нагрузка на организм.

Мы шумно выдыхаем. Рассказывая, доктор смотрит то на меня, то на маму. Она явно не понимает, кем приходится эта женщина Сашке.

— Иди сюда, сынок.

Я беру его на руки. Он сразу кладёт голову на мое плечо и закрывает глаза.

— Вы можете одеваться, я сейчас дам рецепт. Немного облегчим состояние ребёнка, — педиатр быстро строчит на бланках, протягивает их мне. — На обратной стороне справки я записала свой телефон. Если сегодня ещё будут проблемы, звоните.

Ее слова переворачивают мне душу. Какое счастье, что с Сашкой все в порядке! Я вижу, что и мама едва сдерживает слезы. Чувство жалости к ней просто душит меня в последнее время. Слишком много проблем взвалил на ее хрупкие плечи.

В машине сын засыпает. Он тоже устал от плача, температуры и боли в распухших дёснах. Я корю себя за то, что сам не сообразил причину недомогания ребёнка. «Вот если бы рядом с ним была Лиза!» — неожиданно появляется мысль. И мама словно слышит ее.

— Какая хорошая девушка! — говорит она и смотрит на меня в зеркало. — Ты заметил, на ее пальце нет кольца. И номер телефона оставила. Вдруг не случайно?

Так, только этих фантазий мне и не хватало! Мама одержима мыслью женить меня на хорошей девушке. Возьмёт, и позвонит сама педиатру. Это желание надо пресечь в зародыше.

— Не придумывай! Кольцо не носит, потому что работает с детьми. Да и у Сашки есть мать.

— Нашёл чем отговориться! Где эта вертихвостка шлялась целый год? Ноги ее в моем доме не будет! Так и передай, если ты с ней общаешься.

Мама обиженно поджимает губы и смотрит в окно. Я ее понимаю. Сам наворотил гору лжи, теперь придётся падать с вершины.

К дому подъезжаю осторожно, внимательно смотрю по сторонам. В суете совсем забыл о Чаки, который может крутиться где-то рядом. Босс никогда не вызывает чистильщика без повода.

Но во дворе все спокойно, даже старушек нет. Подхватываю сына на руки и бегом мчусь к крыльцу. Мама едва поспевает за мной. Боковым зрением выхватываю за тонированными стеклами припаркованной у подъезда машины огонек сигареты, тревога взрывается в голове, ни о чем думать больше не могу.

Переодеваюсь в нормальную одежду и несусь через две ступеньки вниз. Автомобиль, вызвавший тревогу, исчез. Выбрасываю этот факт из головы: так и параноиком можно стать, мало ли кто ждал знакомого.

Сам набираю номер приемной.

— Эля, где босс?

— О, ты как раз вовремя! Арсен Николаевич обедает с партнерами в «Голубой лагуне». Он велел забрать его там.

Сразу поворачиваю в нужную сторону. К моему удивлению, босс в хорошем расположении духа. Лиза пригласила мужа в спа-салон. У меня появляется два часа свободного времени, которые нужно провести с пользой. Желудок заливается звонкой трелью: кроме двух стаканов кофе, во рту сегодня ничего не было. Приглашаю Пашку на обед и рассказываю ему все, что случилось за эти два года.

— Паш, нужна помощь. Тавади нацелился сейчас на бизнес твоего отца. И это не просто мои предположения. Босс действует по одной схеме: заходит издалека и постепенно сужает круг. Есть документы, можешь убедиться сам.

— Нужно сообщить отцу, — по лицу друга пробегает тень.

— Обязательно, но сначала поговори с этими людьми.

Называю ему несколько фамилий — поставщиков корабельного оборудования, снастей, декора и других необходимых мелочей, без которых не способно существовать ни одно прибыльное дело. Все эти фирмы уже находятся под каблуком у Тавади. Он сумел переманить к себе и зарубежных партнеров. Один приказ — и бизнес Василенко встанет, компания понесёт миллионные убытки. И тут появится босс в лице спасителя. Он пожмет дружескую руку и оттяпает ее по плечо.

Пашка удивленно смотрит на список, который составил на салфетке. Кажется, он знает многих.

— Неужели Тавади настолько опасен?

— Он как акула, жрет все, что может сожрать. Его нужно остановить, и самим спастись. Один я не справлюсь.

Когда супруги Тавади выходят из салона, я уже жду их на парковке. В отель входим втроём, и тут начинается светопреставление.

Сюрприз для босса получился неприятный, а главное, неожиданный. Вот и сказалось то обстоятельство, что мы не смогли нормально поговорить с Лизой весь день. Но таков закон подлости: если день начинается дерьмово, то и заканчиваться должен также.

Следующий час мы с Тавади проводим в аппаратной, куда прибежал и испуганный администратор смены.

— Арсен Николаевич, — лепечет он беспрестанно. — Простите, недоглядели.

— Недоглядели? — ревет Тавади и хватает мужика за грудки. — Всех уволить! Всю смену!

— Даже предположить не могли, что так может случиться. Ужас какой!

— Уйди с глаз! Кирилл!

Я оттесняю администратора от босса и выталкиваю в коридор.

— Посидите в кабинете пока.

— Но как же… Я вызвал полицию и сообщил директору. В холле все оставили без изменений, центральный вход временно закрыли, поток гостей направили в малый зал.

— Хорошая оперативность. Спасибо.

Закрываю дверь в аппаратную и ликую про себя: администратор сделал то, взбесит Тавади ещё больше, так как он автоматически попадёт под подозрение. Эту информацию я решаю придержать до удачного момента.

Тавади уже справляется с потрясением и руководит секьюрити по-деловому. Когда он в таком состоянии, ему лучше не мешать. Я всматриваюсь в экраны, развешанные по всей стене. Каждый уголок отеля охвачен видео наблюдением. Проблема только в том, что никто не понимает, когда преступники приготовили представление. Если просматривать файлы за весь день, уйдёт много времени.

Полиция пребывает через полчаса, и босса приглашают на допрос.

— Кирилл, остаёшься здесь! — приказывает он и уходит.

— Думаю, — говорит начальник охраны отеля, — будем просматривать камеры, расположенные на третьем этаже. Только там можно добраться до люстры и остаться почти незамеченными.

— Но там же номера гостей, — пожимаю плечами я, — предлагаю наведаться к постояльцам и опросить их.

— Увы, на этом этаже недавно закончился косметический ремонт. Номера ещё не подготовлены к приему гостей. Так как никто из обслуги не видел посторонних, думаю, было время обеда. А снизу, с холла, никто не обратит внимания, что творится у них над головой.

Резон в словах начальника был, и мне становится тревожно. Рассчитывать на косоглазие умных людей или на их желание потерять хорошо оплачиваемую работу не приходится.

Мы с охранниками распределяем мониторы и вглядываемся в них до боли в глазах, но никого, кроме работников фирмы, заменяющих лампочки, не находим.

«Молодцы, девчонки! — ликую я. — Профессионально подготовились. И когда успели?»

Босс приходит с полицией, и затухающее расследование загорается с новой силой. Детективы опрашивают всех, кто хотя бы раз мелькнёт на экране.

— Погодите, — вскрикивает один охранник. — мы это уже видели.

Прилипаем к экранам. Точно. Те же самые работники колдуют над люстрой, что-то пристраивая к висюлькам. Серо-желтая униформа, натянутые на глаза бейсболки, чёрные маски на все лицо — разглядеть ничего невозможно.

Один звонок в фирму, и ситуация становится понятной: это преступники. Но кто они? Откуда появились и зачем? Выяснить это — задача полиции.

— Кирилл, на два слова, — зовёт меня босс.

Я уже не нервничаю, не так-то просто вычислить исполнителей и заказчика.

— Слушаю.

— Ты чем сегодня занимался, пока. Был на совещании?

Вопрос, заданный в лоб, на секунду выбивает меня из колеи.

— Маме стало плохо. Вызывал скорую, был в больнице.

— В какой?

«Вот гад! — ругаюсь про себя. — Чутьё просто звериное».

— Не понял. Арсен Николаевич, я под подозрением?

— Это уже вторая провокация.

— Думаете, у вас мало врагов?

Усмехаюсь углом рта. Действительно, на полотнах не было ни слова о Новосибирске. Кто угодно мог таким способом отомстить бизнесмену, позарившемуся на чужой бизнес.

— И кто же такой смелый со мной бодаться?

Тавади прищуривает глаза. Сквозь узкие щели сверкают молнии, но я уже устал бояться, почти не реагирую на открытую угрозу. Волна протеста поднимается в груди. Хочется тут же перед полицией подставить босса. Еле сдерживаюсь. Только мысль, что я несу ответственность за трёх родных мне людей, останавливает меня.

— Кто угодно, — тихо отвечаю ему. — Это всего лишь провокации, за которые нарушитель получит штраф.

— Ошибаешься, Кир, — босс подходит вплотную и поправляет узел моего галстука. — Если ты гадишь мне непонятно по какой причине, — узел натягивается и сдавливает мне горло, — не прощу! Я вижу, какими глазами ты смотришь на Лизу. Не советую сталкиваться лицом к лицу со мной или с Чаки.

— Вы забываете, Арсен Николаевич, — выдергиваю из его пальцев галстук, — я был в горячих точках. Напугать меня чистильщиком нельзя. И… немного обидно, — с трудом растягиваю губы в кривую улыбку, — Вы так ко всем преданным работникам относитесь?

— Проехали! Обижается он! Красна девица, что ли? Пошли!

Мы поворачиваемся к выходу, и тут Тавади останавливается, словно спотыкается. Его глаза сверлят монитор. Слежу за его взглядом и каменею: Анжела стоит в толпе зрителей и вытягивает шею, пытаясь что-то разглядеть перед собой.

— Кого-то узнали? — настораживается начальник охраны.

— А эта что здесь делает? Перемотай назад! Стоп! — палец утыкается в любопытную Анжелу.

— Отдыхает, наверное, — пожимает плечами начальник. — Видите, на ней халат и шапочка нашего отеля. Такие выдают гостям в массажном кабинете.

Но Тавади уже его не слушает. Он срывается с места и несётся к лифту. Я едва успеваю влететь в кабину за ним, как двери закрываются. В просвет вижу охранников, бросившихся за нами.

По коридорчику до входа в пентхаус бежим. Я видел босса в любом состоянии, и он всегда царственно нес своё тело. Создаётся впечатление, что под его ногами горит земля, поэтому он старается почти не касаться коврового покрытия.

Мне страшно за Лизу. Босс явно хочет застать жену врасплох. Босс прикладывает к замку электронный ключ и бесшумно входит, придерживая дверь. Я делаю вид, что не замечаю его намёка, и пропускаю створку мимо себя. Дверь с мягким шелестом едет по полу и захлопывается. Тавади резко оборачивается и замахивается, словно хочет меня ударить. Я развожу руки в стороны и виновато кривлюсь.

Звук, конечно, слабый, но Лиза его слышит. Она стоит в холле и смотрит на нас огромными глазами, в которых плещется паника. На плечи накинута голубая шубка, на ногах — сапожки.

— Дорогая, ты куда-то уходишь? — мягким голосом спрашивает босс.

Сзади слышу шум, оборачиваюсь: охранники и один детектив входят в пентхаус. Этой паузы оказывается достаточно, чтобы Лиза пришла в себя. Она широко улыбается и шагает к мужу.

— Что ты, милый! — в голосе звучат кошачьи нотки. — Я пила чай на веранде и любовалась ночной Москвой. В нашем посёлке такую красоту не увижу.

Лиза берет за руку мужа, ведёт к панорамному окну и распахивает штору. Действительно, на столике стоит изящная чашка, на кресло накинут плед. Не придраться при желании, но подозрение Тавади уже находится на пике. Он открывает дверь и берет чашку. Я стискиваю кулаки: пусть только посмеет при посторонних унизить Лизу.

— А что ты делала в моей гардеробной? — не сдаётся босс.

— Где? Тебе показалось.

Но ее щека дёргается, отчего уголок рта ползёт вверх.

— Разве?

Рука Тавади указывает на полоску света в углу холла.

— Может быть, горничная оставила? Я не знаю.

Теперь босс несётся к двери гардеробной. Охранники переглядываются, но не двигаются с места. Им непонятны действия хозяина. Я же не отстаю, хотя тоже в недоумении. Неужели Тавади становится параноиком?

Он окидывает взглядом комнату, потом входит, ведёт пальцами по костюмам, галстукам, осматривает полки с обувью — ничего.

Лиза стоит немного впереди меня. Вдруг чувствую ее пальцы, касающиеся моей ладони. Напрягаюсь. Она показывает глазами куда-то наверх. Ничего не соображаю, но пытаюсь. Вижу только носки лаковых туфель, стоящих на верхней полке. Что с ними не так?

Босс поворачивается к нам, спотыкается о пуфик и матерится:

— Какого черта он здесь стоит?

— Милый, больно? Завтра же уволю эту горничную! — подлетает к мужу Лиза.

Артистка ещё та! Удивляюсь ее самообладанию и умению выкручиваться в сложной ситуации.

— Все в порядке, — говорит босс охранникам. Вы можете идти. Кирилл, проследи за расследованием. Докладывай мне, если что-то найдёте.

Кажется, он выпроваживает и меня. Неужели буря миновала?

— Хорошо.

Увы! Этому дню не суждено закончиться благополучно. Не успеваю я закрыть дверь, как слышу телефонный звонок. Оборачиваюсь: Тавади стоит с айфоном в руках, озадаченно смотрит на дисплей. Вот он переводит взгляд на меня и включает громкость, и я отчетливо слышу мамин голос:

— Кирюша, помоги!