Глава 24

Пустая гостиная, мёртвый телефон приводят меня в ужас. Что я наделала? Зачем придумала это представление? Что же теперь будет? Трясу телефон, но он не выдаёт ни звука. Звоню Анжеле.

— Нет! Никого нет! — кричу в трубку. — Арсен убьёт Кирилла!

Слёзы душат, не дают закончить мысль, я захлебываюсь словами и эмоциями

— Лиза, заткнись! — сквозь панику пробивается крик. — Заткнись! Хватит причитать!

— Не могу! Что мы наделали? Что мы наделали? Анжелка, куда бежать?

— Слушай меня! — подруга говорит это таким резким тоном, что я застываю. — Все нормально! Думай, куда Тавади мог увезти Кирилла?

— В лес… нет, куда-нибудь на склад… или… О Боже! Только не это!

— Идиотка! — Анжела уже рычит. Слышу, как она бегает по полу и двигает от злости мебель. — Что «только не это»? Можешь бормотать членораздельно?

— Д-да… н-наверное… Я вспомнила: у Арсена есть охотничий домик. В Смоленской области.

— У-у-у…. Включи мозги! Если Чаки держит в заложниках мать и сына Кирилла, ты же сама вас назад это рассказывала, зачем ему убивать парня? Информация! Твоему придурку мужу нужна информация!

— Ты думаешь? — я перестаю метаться по гостиной и останавливаюсь. И правда, схожу с ума.

— Конечно. Пашка отправил наряды полиции во все предполагаемые места действия: квартиру матери Кирилла, его собственное жилье и пентхаус. Главная задача — вырвать малыша и Анну из рук бандита. Дождись оперативников.

— Некогда! Да и что я им скажу? Ничего не видела.

Хватаю шубку и несусь к выходу. Нажимаю кнопку вызова лифта, но прибывшая кабина звенит на моем этаже. Двери раскрываются: двое полицейских в форме пристально смотрят на меня.

— Кто вызывал полицию?

— Я! Но вы… вы опоздали!

Рыдания стягивают горло, призрачное спокойствие, полученное от разговора с подругой, растаяло в воздухе. Не могу больше выдавить ни слова, и все! Но оперативники терпеливо ждут. Один берет меня за локоть и помогает сесть на диван, второй приносит воду. Наконец приступ сходит на нет. Я судорожно вдыхаю и вытираю глаза.

— Вы можете рассказать, что случилось?

Сбивчиво, путаясь, икая и проглатывая слова, я вываливаю на незнакомых людей всю свою боль. Понимают они меня или нет, но слушают, только изредка задают наводящие вопросы, чтобы направить сбивчивый поток слов в нужное русло.

— Вы можете предположить, куда преступники увели вашего друга?

— Нет! Без понятия! Муж запер меня на втором этаже. Я хотела записать скандал на диктофон, но ничего не получилось, — отчаянно выкрикиваю я. Злость на себя, на необдуманные действия, из-за которых теперь страдают близкие люди, душит меня и сводит с ума. И тут вспыхивает озарение. — Погодите. Я сейчас.

Набираю номер Кирилла, Анны, Арсена — никто не отвечает.

— Так, а мы чем помочь можем? — озадаченно переглядываются оперативники.

— Вспомнила! GPS! Эта система включена у мужа. Но у меня нет приложения. Я не умею… не знаю, как…

Слёзы градом вытекают из глаз, нервно смахиваю их, размазываю остатки косметики. Полицейские колдуют над моим смартфоном, я переминаюсь рядом и мешаю. Наконец на экране появляется красная точка.

— Готово, — экран поворачивают ко мне. — Ваш муж находится по этому адресу. Знаете, кто там живет?

— Нет. Это не важно!

— Ещё как важно!

Один полицейский звонит в отделение диктует адрес, через минуту его пробивают по базе данных.

— А-а-а! Это квартира Анны, матери парня, которого увезли бандиты. Мальчики, миленькие, поехали! Там бандиты сейчас держат ее и малыша в заложниках.

Я бросаюсь опять к лифту, но, не добежав, разворачиваюсь: лаковые туфли! Их надо спрятать: вдруг Арсен вернётся! Больше шанса не будет.

Несусь в гардеробную, полицейские бегут за мной. Я вскакиваю на пуфик, вытаскиваю с верхней полки туфли и осторожно ставлю их на стол.

— Ваш муж убежал босиком? — шутит один из оперативников.

— Что вы! Это важная улика! Подайте мне коробку, пожалуйста.

Убираю оксфорды, сую коробку в пакет и, довольная сделанным, бегу к лифту. К дому Анны мы подъезжаем одновременно с ещё несколькими машинами с мигалками. Дом полностью оцеплен СОБРом, меня не пускают за линию ограждения, как я ни умоляю.

— Там мой муж, друг, его мать… ребёнок… Пустите! — бьюсь я.

— Ваш ребёнок? — прислушивается ко мне оперативник.

— Н-нет, не мой. Моего друга. Пропустите, прошу! — отчаянно умоляю я.

— Тогда уходите! Идёт операция! — я пытаюсь пролезть между полицейским, но меня отлавливают за шиворот и оттаскивают в сторону. — Девушка, не мешайте работе полиции. Хотите в отделение на несколько суток загреметь?

И вдруг я вижу Пашку. Он выходит на крыльцо, разговаривает с оперативниками и показывает рукой вверх. Я тоже задираю голову и откидываю взглядом стену. В окно на пятом ветер то втягивает, то надувает штору. Она треплется широким крылом и бьют по соседним стёклам. Иногда появляется просвет, и я вижу, как в квартире мелькают люди, слышу отдаленные крики, детский плач.

— Господи! Скажите хотя бы, что таким происходит? — так страшно мне ещё не было. — Паша! Паша! Я здесь! — друг Кирилла оглядывается. Я подпрыгиваю и кричу во все горло: — Паша, помоги! У меня улика!

Поднимаю пакет с туфлями. Люди на крыльце оживляются, отдают приказ, и меня наконец пропускают.

— Тебя освободили! Я рад, — Паша обнимает меня за плечи.

— Что здесь?

— Штурм идёт. Вернее, уже закончился. Ждём результат.

— О Боже! Бедная Анна! Несчастный малыш! — я опять плачу, но теперь уже тихо. Беспокойство шевелится в груди, не даёт расслабиться. — Хоть бы все получилось! Знаешь, Арсен куда-то увёз Кирилла. Охранники отеля его избили.

Тру пальцами виски, но они трясутся, зубы стучат от дрожи. Павел сжимает мои ладони и заглядывает в глаза.

— Лиза, ты только не волнуйся: Кирилл тоже в квартире.

— Как? Не может быть? Он живой?

Что за вечер! Шок за шоком. Не успеваю отойти от одного удара, получаю другой. Получается, Тавади привёз Кирилла к матери? Что он хочет от него получить? Какую информацию?

Из подъезда выходит человек в бронежилете и каске.

— Все в порядке, девушка, все живы. Ваш храбрец отделался несколькими синяками и ушибами.

— А увидеть его можно? — слёзы опять подкатывают к горлу и мешают говорить, шумно сглатываю их.

— Увы, квартира — место преступления.

— Но там же Анна и ребёнок! Я хочу помочь. Мать Кирилла тяжело больна. Пропустите, умоляю! И потом, я тоже должна дать показания. У меня важная улика! Отдам ее только в руки криминалистам.7d423c

— Вот же настырная девчонка! — крякает командир и обращается к молодому оперативники: — Соловьев, пропусти ее.

Но тут двери лифта раскрываются, и на пороге показывается пара полицейских. Между ними зажат Тавади. Единственное, что мне удалось рассмотреть, это ухоженные кисти в наручниках. Пашка разворачивает меня и прижимает к груди.

— Стой так. Нельзя, чтобы Тавади тебя заметил, — горячий шёпот обжигает мне ухо.

Я замираю. Ещё несколько раз щёлкала дверь лифта. Преступников выводят по одному, кажется, и сажают в разные машины. Несколько раз из квартир выглядывали соседи, но оперативники заставляли их закрыть двери.

Наконец Пашка отстраняется.

— Ну, теперь иди.

Прижимая к себе пакет, я поднимаюсь на пятый этаж. Двери квартиры распахнуты, там толпятся оперативники. Поднимаюсь на цыпочки, пытаюсь разглядеть в просвет Кирилла.

— Девушку пропустите, — раздаётся сзади голос.

Оборачиваюсь: пожилой человек в гражданской одежде стоит сзади. Строгое лицо в роговых очках, гладко зачёсанные назад волосы. Где-то я уже видела этого человека. Пытаюсь вспомнить. О Боже! Самый известный московский следователь. Когда-то он был героем моей программы. Невольно выдыхаю. Об этом человеке ходят легенды. Он сможет докопаться до самой сути.

— Валерий Сергеевич, быстро вы приехали, — здоровается со следователем один из детективов.

— Служба такая. Новость, что арестовали на месте преступления миллиардера Тавади уже облетела все начальство, — мужчина поворачивается ко мне: — Ну, приятно снова встретиться, юная леди, жаль, ситуация далеко не для телепередачи. Свою улику готовы теперь отдать?

— Да, — шепчу сдавленно, не глядя, протягиваю следователю пакет.

Мои глаза прикованы к дивану. Наконец люди расступились, и я рассмотрела Кирилла. Он сидит, сложив окольцованные наручниками кисти на коленях, и ласково разговаривает с ребёнком. Всегда каменное лицо друга сейчас расслаблено и светится тёплом и любовью.

Медленно иду к ним. Слёзы облегчения катятся по щекам. Кирилл первым замечает меня и вскакивает. Я бросаюсь к нему на грудь, обнимаю, прижимаюсь крепко-крепко, так сильно, словно хочу раздавить, втиснуть в себя его тело, смешать атомы и молекулы, стать единым целым.

— Ну, что ты! Что ты! Не плачь! — приговаривает Кирилл.

— Ты жив! Я так счастлива! Ты жив!

— Лиза, успокойся! Ты пугаешь Сашку.

— Сашку?

Всхлипываю и отстраняюсь, протираю глаза, закрытые радужной пленкой. На меня с любопытством смотрят небесно-синие глазёнки годовалого малыша. Сквозь слёзы улыбаюсь ему, он в ответ тоже растягивает пухлый ротик. На щеках играют глубокие ямочки. Какая-то мысль мелькает в голове. Это лицо я где-то уже видела. Цвет глаз, непослушный вихор темных волос на затылке…

— О Боже!

Звон разбитого стёкла сзади заставляет подпрыгнуть. Оборачиваюсь. Анна растерянно смотрит на меня, на Кирилла, на сына, на малыша…

— Мама, я тебе позже все объясню…

— Кем тебе приходится жена Тавади?

В квартире устанавливается звенящая тишина, только ветер колышет штору в разбитом окне. Все: оперативники, следователь, я, Анна и даже маленький Сашка выжидательно смотрят на Кирилла. Но он не отводит от меня взгляда, словно хочет что-то сказать, но не может.

И я наконец понимаю…

— Это он, да? — шепчу непослушными губами.

— Да, это твой пропавший сын, Лиза…