Глава 8

Просыпаюсь сегодня внезапно от странного ощущения. Между бёдрами чувствую жар, тело ещё вздрагивает, отдавая последние толчки оргазма. В раскрытом рту сухо. Провожу языком по губам, но это не спасает от жажды, а она такая, что, кажется, сейчас умру, если не сделаю глоток воды.

Открываю глаза и сразу захлопываю от резкого луча света, бьющего в лицо.

Снилось что-то невообразимо приятное, но в памяти только отдельные фрагменты: пальцы, ласкающие меня там, мягкие губы, жадно терзающие рот, собственные стоны, рвущиеся из горла.

Что это было? Давно я не видела эротических снов, не до них сейчас.

— Проснулась?

Вздрагиваю от голоса Арсена и мгновенно возвращаюсь в реальность. Паника захлестывает сознание, но муж не даёт опомниться, переворачивает меня на спину и одним толчком входит в ещё разгоряченное лоно. Сколько длится близость, не знаю, просто по привычке отключаюсь и терпеливо сношу его ласки.

Уже прошёл год нашего брака, но я так и не привыкла к новой жизни, так и не смирилась со своим положением. Научилась терпеть и не показывать чувств. Нацепила на лицо маску, как помощник Кирилл. Когда надо улыбаюсь, когда надо молчу, когда надо отвечаю на вопросы. Все время и внимание отдаю сыну.

Темочка! Мое счастье и моя отрада. Моя самая большая драгоценность и моя самая сильная боль.

Предсказания врачей, что малыш не проживет и пару месяцев, не сбылись. Я все свои силы, помноженные на деньги мужа, вложила в здоровье сына. Он набрал вес, вытянулся, но, увы, так и не справился с дыхательной недостаточностью. Глубокая недоношенность и гипоксия мозга привели к развитию детского церебрального паралича с нарушением психического развития. Мой любимый малыш не сидит, не ходит, не говорит и большую часть своей недолгой жизни проводит в специализированных клиниках.

Но я не теряю надежды и с остервенением читаю медицинскую литературу, исследую новые способы российского и зарубежного лечения и жалею, что в своё время поступила на факультет журналистики, а не медицины.

Дыхание Арсена становится все более отрывистым и частым, вспотевшее тело ритмично вдавливает меня в кровать, и, соприкасаясь с моей кожей, издаёт неприятные чавкающие звуки. Я сгибаю ноги в коленях и закидываю мужу на спину: проверенный способ ускорить процесс.

— Да, о да! Ты моя сладкая девочка! — стонет он, на мгновение замирает, уткнувшись мне в шею, и откидывается на спину.

Я лежу, сбросив одеяло, прохлада окутывает влажную кожу. Считаю про себя: «Раз, два, три», — теперь можно вставать.

— Я в душ, — говорю отрывисто, изображая сбившееся дыхание.

Накидываю пеньюар и уже подхожу к двери спальни, как вопрос Арсена буквально приклеивает мои ступни к паркету.

— Когда ты родишь мне ребёнка?

Не поворачиваюсь и плотнее запахиваю халат, чтобы не вызвать у мужа новый приступ желания. Горячая страстная натура, полная злого и неутоленного желания, позволяет ему терзать меня каждую ночь.

— У нас уже есть сын, — наконец отвечаю. — Помнишь, ты клялся заботиться о нем.

— Я даю тебе деньги. Этого мало?

— Спасибо большое. Но Темочка хочет иногда видеть своего папу.

Лицо Арсена искажается гримасой. Я знаю, что он ненавидит моего сына, потому что я все внимание отдаю малышу, а не мужу. Что ж, я не держусь за этот брак. Могу в любой момент развестись. Пусть только предложит.

— Я дал этому ребёнку свою фамилию. Вполне достаточно.

— И тебе все равно, что подумают люди?

— Какое мне дело до них?

Арсен встаёт и, не одеваясь, медленно, походкой хищника, идёт ко мне. Он контролирует ситуацию, не даёт мне опомниться, найти очередную отговорку. Где-то внутри рождается дрожь. Я изо всех сил сдерживаю ее и смотрю мужу в глаза.

— Ну, милый, — усилием воли растягиваю рот в улыбке, — куда ты торопишься? Я же не отказываюсь. Подожди, придёт время, и у нас появится свой малыш. Или малышка.

— Мне нужен наследник, — жестко говорит Арсен.

Он подходит вплотную, и мне нужно запрокинуть голову, чтобы удержать взгляд, не отвести в сторону. Вот так каждый день мы дрессируем друг друга.

— На все воля Бога.

Я пожимаю плечами и кладу ладони на обнаженную грудь мужа. Он по-прежнему красив. Стройное подтянутое тело, ухоженное лицо. Несколько раз в неделю тренажерный зал, косметический салон. Руки стилиста, массажиста, визажиста всегда к его услугам. Еще бы! Он совсем не хочет казаться старым пердуном, как сказала Анжела, рядом с красивой и юной женой.

— И человека, — отвечает он.

Потом резко отстраняется и бросается к моему столику. Я растерянно смотрю вслед: что он задумал? Ответ узнаю сразу. Арсен поворачивается, и я вижу у него в руках мои противозачаточные таблетки. Он медленно, по одной, глядя мне в глаза, ломает упаковки.

— Зачем ты это делаешь? — спрашиваю спокойно, а у самой в груди все трясется от злости. — Детский поступок.

— Ах, детский! — Арсен сгребает остатки таблеток и распахивает дверь в спальню. — Кирилл!

— Арсен, оденься!

Я хватаю с вешалки халат и набрасываю ему на плечи, он муж стряхивает его на пол. Он хозяин жизни, может делать все, что хочет, и никто ему не указ. Кирилл, перепрыгивая через две ступеньки поднимается по лестнице и замирает. В его глазах мелькает смятение. Он переводит взгляд с меня на босса.

— Слушаю, Арсен Николаевич!

— Арсен, перестань, — уже умоляю я и кутаюсь в пеньюар.

Мне кажется, что помощник понимает, чем мы только что занимались. Безумно стыдно перед ним и прислугой, которая выбежала на крик из комнат на первом этаже и столпилась в холле. Но муж не слушает. Одним прыжком подлетает к балюстраде и поднимает руку вверх.

— Слушайте все! Видите это? — трясет упаковкой с таблетками. — Чтобы я этого больше в доме не видел! И если узнаю, что кто-нибудь из вас принес таблетки госпоже, пеняйте на себя!

Я теряюсь: это удар ниже пояса. «Спокойно, спокойно, — уговариваю себя. — Не паникуй, все будет хорошо!» Таблетки лежат в ящике столика на всякий случай, больше для виду, чем по необходимости. Почти сразу по приезде в Москву я поставила спираль, ничего не сказав ни мужу, ни маме. Спасибо Анжеле, посоветовала так сделать.

— Лиза, папики очень мнительные, когда у них молодые жены. Они постоянно хотят утвердиться в собственном могуществе и значимости. Вот погоди, он начнет строгать тебе детей, будешь ходить постоянно с пузом и сидеть дома безвылазно, а когда завянешь, выбросит на улицу, как помойную тряпку.

В ее словах был резон. Анжела всегда говорила правду в лицо, нисколько не стесняясь в выражениях. Я долго понять не могла, что связывает богатого и мажористого Павла и этой деревенской девушкой, пока не узнала их историю.

— Арсен, зайти в спальню! — беру его за локоть и тяну за собой..

— Ты все поняла? — рычит он.

— Да, да. Хорошо. Все будет так, как скажешь.

Он спускает упаковки с перил, и они кружатся в воздухе, веером падая на пол. Я слышу, как горничные молча собирают их, шурша фольгой.

— Кирилл, готовь машину! — приказывает муж и входит в спальню.

Закрыв дверь, он поворачивается ко мне.

— Сегодня едешь со мной к врачу. Я хочу все знать о твоем зженском доровье.

Я вскидываю на него глаза, ком подкатывается к горлу. Вот так сюрприз! Кажется, он настроен решительно. Ненадолго хватило его терпения.

— Но я сегодня не могу!

— Ничего не желаю знать!

Он захлопывает дверь в ванную, я проскальзываю на ним. Ситуация выходит из-под контроля, и это до дрожи в коленях пугает меня.

— Арсен, сегодня у Темочки праздник!

Муж забирается в душевую кабину и включает воду: разговаривать не хочет. Я наблюдаю, как прозрачные стенки запотевают паром, слышу шарканье по коже мыльной губки и мучительно соображаю, что делать? Так ничего и не придумав, иду в ванную комнату в соседней спальне, нужно привести себя в порядок.

Скандалить и ругаться с Арсеном бесполезно.

Он оказался жестким и бескомпромиссным человеком. Если что-то хотел получить, получал всегда и ни в каком вопросе не шёл на уступки. Я даже начала подозревать, что он тайком следил за моей жизнью после нашего расставания, и как только у меня случилась беда, тут же появился, расточая дружеские флюиды.

Вообще жизнь в одном доме с Арсеном оказалась не такой уж и радужной, как ее представляла себе мама. Да, мы могли теперь не думать о деньгах и бытовых мелочах, но и свободы прежней не имели. Муж жестко контролировал все мои передвижения и траты. Никаких спонтанных желаний или дел. Все строго по плану и расчету — такова привычка бизнесмена продумывать все ходы наперёд.

Конечно, у меня ещё есть время перед праздником, я могу съездить с мужем к врачу, но тогда он узнаёт о спирали. Этого нельзя допустить.

Быстро вытираюсь, одеваюсь и вылетаю из ванной. На цыпочках пробегаю по коридорчику, связывающему две спальни, и замираю под дверью, прислушиваюсь. В комнате тишина.

— Вы что-то ищите, Елизавета Васильевна? — раздаётся сзади голос Кирилла, и я подпрыгиваю от испуга.

— Нет! Или своей дорогой.

За этот год помощник Тавади раскрылся с другой стороны. Только он помогал мне с ребёнком, ласково ему улыбался и очень осторожно нёс каждый раз к машине. Путь к сердцу матери лежит через любовь к ее малышу. Так и я немного оттаяла. Мы даже иногда стали перебрасываться фразами о погоде, политике, медицине, чего раньше никогда не было.

— Это вам нужно? — тихо спрашивает Кирилл и оттопыривает карман — в нем лежат помятые упаковки таблеток

— Убери! — одними губами говорю и оглядываюсь на дверь.

— Кирилл, ты там? — от голоса мужа я вздрагиваю.

— Да, я могу войти?

— Нет, жди меня внизу.

И тут я решаюсь. Быстрый взгляд вниз — в холле никого нет. Хватаю помощника за рукав пиджака и тяну в соседнюю спальню. В его глазах мелькает удивление, но он не сопротивляется. Я бесшумно захлопываю дверь и прижимаюсь к ней спиной. Конечно, рискую, но почему-то мне кажется, что Кирилл на моей стороне. Сразу вспоминаю его предупреждение для нас с Игорем.

— Помоги мне, пожалуйста.

— Чем?

— Можешь сделать так, чтобы мы сегодня не попали к врачу?

— Но…

— Иди, придумай что-нибудь. Я отвлеку мужа.

Тут же выскальзываю за дверь. Именно Кирилл отвечает за расписание Арсена. К нему обратится муж, чтобы он выделил время в плотном графике для визита к гинекологу.

В свою спальню вхожу уже смело и шумно. Снимаю полотенце, обёрнутое вокруг мокрых волос, и бросаю его на пол, скидываю на кровать банный халат.

Арсен выходит из гардеробной уже полностью одетый в деловой костюм, причёсанный, надушенный элитным парфюмом, готовый к трудовому дню.

— Дорогой, у тебя галстук криво повязан, — воркую, как птичка, и делаю вид, что поправляю галстук.

Специально надела кружевное и очень откровенное белье, чтобы он потерял бдительность. И уловка срабатывает. Глаза мужа покрываются дымкой страсти, он резко притягивает меня к себе.

— Как ты хороша, моя девочка, — шепчет на ухо, потом отодвигается, смотрит на часы. — Что ты говорила там насчёт праздника?

Ура! То, что надо! От радости мне хочется пуститься в пляс.

— Ну, милый, — подпускаю в голос капризные нотки и прижимаюсь к нему всем телом. — Как ты мог забыть?

Когда мне нужно, могу быть ласковой кошечкой. В такие моменты муж расслабляется, становится тестом в моих руках. Противно, но приходится играть, чтобы мне, маме и Темочке жилось хорошо.

— А-а-а… — Арсен резко отстраняется и идёт к выходу из спальни. — Празднуйте без меня.

Я обегаю его и прислоняюсь спиной к двери.

— Нельзя. Что скажут о нашей семье врачи? Отец ребёнка не пришёл на его день рождения.

— Придумай что-нибудь. Занят, в командировке, на совещании и дальше по списку. И даже не соврёшь ничего.

— Арсен! — в груди закипает злость. Ещё немного и не сдержусь, сорвусь. — Тебя и так никогда нет. Будут журналисты. Хочешь скандальные заголовки в желтой прессе?

— Лиза, отстань! Что они могут написать?

— Арсен Тавади, меценат, директор благотворительного фонда, помогающего больным детям, стесняется собственного особенного ребёнка.

Бью по больному, наотмашь, пусть не кулаком, словами, но точно знаю, они падают на удобренную почву.

Как только мы вернулись из Новосибирска семейной парой, Арсен раструбил об этом всему миру. Он создал благотворительный фонд, деньги в который потекли бурной рекой. Все богачи захотели инвестировать средства, чтобы отмыть свои капиталы от налогов. Телевидение и пресса кричали на всех углах о большом сердце Тавади и его безвозмездной помощи детям. Он купался в лучах славы, и я видела, как ему нравится такое внимание. Окружающие прочили ему путь большого политика. Некоторые даже говорили о нем как о будущем кандидате в президенты.

И вот такой человек, заботящийся о чужих детях, не хочет видеть своего ребёнка.

Муж сужает глаза, вокруг которых разбегаются морщинки. Его красивое ухоженнее лицо искажается.

— Что ж, я приду, — говорит тихо, — но взамен…, — делает паузу и усмехается, — ты родишь мне ребёнка. Этим вечером и займёмся процессом.

Я теряюсь: это удар ниже пояса, но не паникую. Ещё не все потеряно.

— Обязательно, милый, — и тяну его в гардеробную, — как думаешь, что мне надеть на праздник?

Несколько минут мы перебираем плечики с брендовых платьями, которые мне привозит Арсен из каждой командировки. Большинство из них с этикетками: мне некуда носить эти роскошные наряды. Останавливаемся на брючном костюме глубокого зелёного цвета. Он хорошо оттеняет мои каштановые волосы и подчеркивает зеленые глаза.

— Волосы подними вверх и заколи бриллиантовыми шпильками, — советует он.

— Думаешь? Это все же клиника. Не слишком много показухи будет?

— Нормально. Жена Арсена Тавади должна затмевать всех. Все, я пошёл. Позвоню, когда Кирилл договорится о приеме у врача.

— Может быть, перенесём визит на другой день? — с надеждой спрашиваю я.

— Нет.

— Но…

— Никаких «но», Лиза!

Он разворачивается и выходит из спальни. Я быстро надеваю домашние брюки и футболку и бегу следом: верная жена всегда провожает мужа на работу.

На самом деле меня больше интересует Кирилл. Но его нет в холле. Я целую Арсена и, стоя у окна, наблюдаю, как муж садится в машину. Помощник захлопывает дверь и идёт к водительскому месту, так ни разу не взглянув в мою сторону. Плохой знак.

Он неизвестности мучусь весь день, но постепенно заботы о празднике занимают все мои мысли. Нужно согласовать последние детали с организаторами, аниматорами, поварами и врачами, потому что день рождения Темы — это благотворительный праздник для всех детей, лежащих в клинике, и даже их родителей.

Телефонный звонок раздаётся ближе к двенадцати часам. Я замираю от волнения и отвечаю не сразу, а когда наконец провожу пальцем по экрану, нарываюсь на упреки мужа.

— Ты почему не отвечаешь? — по голосу чувствуется, что Арсен злится, но мне его не жалко. Это моя маленькая месть за утро.

— Телефон стоял на зарядке.

— Визит к врачу сегодня отменяется, — резко выдает он, а я от счастья чуть не захлебываюсь. — Возникла проблема на заводе биотехнологий. И зачем я вообще купил этот разваленный бизнес?

— Хорошо, — но уже говорю в пустоту.

Бегу к себе в спальню и только тут даю волю чувствам. От радости хочется одновременно и плакать, и смеяться. Разумом понимаю, что это только отсрочка агонии, но надеюсь, что придумаю потом ещё что-то.

Следующий звонок делаю Анжеле. Она стала моей хорошей подругой. Арсен ее терпеть не может, но вынужден общаться, чтобы не испортить отношения с Василенко и его сыном.

— Приезжай ко мне, — зову ее, — сделаешь мне макияж.

Анжела отличный визажист. По-настоящему талантливый и умелый. Она появляется на пороге дома через полчаса, и вскоре я смотрю на своё преображенное лицо, настолько естественное, что издалека даже не заметно, что на нем слой косметики.

— Мамочка к разврату готова! — весело хлопает в ладоши Анжела.

— Скажешь тоже!

Отмахиваюсь, ещё не подозревая, что слова подруги попадут в самую точку, и скоро я решусь на поступок, который перевернет мою жизнь наизнанку.