Глава 34

Женя

Дина разом ослабла в моих руках. В глазах бился протест, но тело предавало. Ничего серьезного я ей не дал — жизнь и здоровье жены для меня важнее всего. Анксиолитик. Она скоро уснет, а пока… Я подхватил Дину на руки, сумочку с плеча сорвал и мобильный достал. Барсова в мессенджере нашел и набрал.

Влада достаточно гротескно описала его характер, а я проверить решил, насколько вспыльчив и как к предательству относился. Я ничего не терял от этого: Дина и так уходить собиралась, а мог показать ей, что из себя представляет этот мужчина. Доказать, что она не так уж и нужна ему. Примет ли после этой ночи. Поверит ли оправданиям? Или утешится по-быстрому?

Возможно, я ошибался и Барсов реально любил мою жену, но, зная ее, уверен: неспроста Дина скрыла от него беременность и сейчас, не сомневаюсь, ничего ему не сказала. Если опасалась его реакции, значит, не доверяла. Это достаточная характеристика. Ничего, Дина поймет, что ближе меня у нее никого нет (про сына молчу, любовь к Матвею даже не обсуждалась). Только я любить буду и в горе, и в радости, богатстве и бедности.

Я бросил телефон на кровать так, чтобы Барсов видел не все, но слышал, чувствовал, сгорал от ревности. Дину обнял, руки ослабевшие на шею себе закинул, губы сладкие целовать начал. Она еще не отрубилась, но практически не соображала, а мне так хорошо стало, что позабыл совсем, что за нами наблюдали. Три дня держался, не касался ее практически, и вот она рядом, податливая и открытая. Я нетерпеливо топ стянул, лифчик расстегнул и бросил на пол: сосок губами поймал, сжал зубами, чтобы озноб по телу прошелся.

— Женя… — едва слышно простонала, на простыни падая. Я стянул через голову рубашку и накрыл ей телефон. За узкие джинсы взялся; трусики белые кружевные с ума свели. Медленно вниз потянул их, но не снял, оставил на левой щиколотке болтаться.

Все, Дина отрубилась. Сдалась сну.

Я навис над ней, взглядом по родному лицу скользил: красавица. Спящая. От такой не оторваться. Сейчас я понимал, почему в оригинальной версии детской сказки король не удержался и отымел красотку во сне, и не раз.

Дина спала крепко, но ресницы дрожали и глаза под веками беспокойно дергались. Увы, это не был безмятежный сон счастливой женщины. Я губами всю ее обласкал, надышаться не мог, боготворил ее тело. Желал обладать женой снова. В брюках болезненно тесно, член налился, пах тянуло от возбуждение. Я хотел Дину, но не так. Мне она вся нужна, а не тело без проблеска эмоций. Мне всегда важно было, чтобы отдавалась мне с наслаждением, искру желание в ней зажигать, раздувая в неистовое пламя. А сейчас…

Я зубы сцепил, а член усилием воли задушить попытался. Дину легонько в губы чмокнул и поднялся. Футболку первую попавшуюся схватил, надел, к кровати подошел: накрыл жену одеялом, пусть спит, но мобильный ее забрал.

Вышел на балкон и со своего позвонил:

— Иди к своему пасынку, утешь беднягу, — и отключился.

Вот и проверим, насколько чистоплотен в связях Максим Барсов. Клюнет на сочную мачеху, или совладает с искушением? Вряд ли Дине известно, что он спал с Владой, но информация не настолько шокирующая, чтобы бежать от него, сбивая коленки. Нет, нужно знать наверняка, что он тоже предатель. Как и мы все. Прямо клуб изменников.

Я не курил, не пил кофе и красное вино. Но сейчас захотелось смешать кофеин с алкоголем и закурить это никотином. Из заначки достал сигареты. Настя, когда приходила за женское потрындеть, курила. Дина всегда держала для нее дежурную пачку «Собрания». Я прикурил и глубоко затянулся: дым обжег легкие — я поспешил выдохнуть. Не курил лет двадцать, может, больше.

Моя жизнь обрушилась. Все посыпалось к чертям собачьим. Одна ошибка и все пошло по известному месту. Я затушил окурок и взял еще одну сигарету. Знал же, предчувствовал, что эта история с деньгами аукнется, но чтобы так. У меня до сих пор в голове звучали эти слова. Дина не врала, когда говорила все это. Неужели я сам подтолкнул ее к Барсову? Сам разрушил свое счастье? Но разве любящую женщину можно так легко сбить с пути верности? Или это в любом случае было бы вопросом времени? А важно ли это сейчас?

Я обернулся, словно мог увидеть ее, спящую. Дина изменила мне сама и узнала об интрижке с Томой. Что же, сейчас это можно назвать равным счетом. Один-один. Я глубоко затянулся. Это невозможно объяснить словами и внятно. Это мои тараканы. Дина не поймет. Для нее все однозначно: предательство. Мои чувства для нее теперь под сомнением. Ведь любящие люди не изменяют. Ну да, ну да.

Беременность Томки по приоритету отправил на третью полку справа. Если Дину смогу вернуть, с этим разберусь — лично выскоблю там все. Если нет, пусть идет на хуй. Мне вообще похер, кого там она рожать собралась. Не факт еще, что всю эту историю с оплодотворением не выдумала. Я с женщинами плотно взаимодействовал двадцать четыре года уже: были неадекватные особы, что уж тут, но настолько фееричных ебанашек не встречал. Неужели бог реально есть, и он так наказать меня решил? Я убежденный атеист и к религии всегда относился холодно, но иногда прямо удивлялся. Грешен ведь, есть за что божественную пиздюлину выписать. Все, кажется, я накурился, что меня вставило. В доброго сказочника верить начал. Если бы он существовал, мир не был бы настолько паршивым.

Ладно, хватит рефлексировать. Пора действовать. Первым делом убрал сигареты. Не выбросил, нет, отправил на место. Они часть привычного, а оно мне просто необходимо. Зубы почистил три раза и выпил стакан кефира. Гадость — это курево. Во рту словно кошки нагадили.

Затем удалил видео из телефона Дины. Я знал пароль: она никогда не скрывала. Переписки и звонки не смотрел. Не хочу знать. Просто не хочу. Следующий шаг — деньги. Я нашел скрины финансовых документов агентства с банковскими реквизитами.

Больше у меня не было стопроцентной уверенности, что Дина не пойдет в полицию. Нет, я до сих пор не сомневался, что не будет пытаться посадить меня — слишком благодарна мне, не сможет перечеркнуть помощь Матвею, — но использовать, как козырь вполне. Дина и шантаж — слова, которые в одном предложении в принципе стоять не могли, но есть две непреложные истины: благодарная женщина сполна отдает этот долг; никогда не загоняйте женщину в угол. Никогда.

Я вернул четыре миллиона на расчетный счет «Восток-Запад». Понятно, что в случае разбирательства это вызовет массу вопросов, мягко говоря, но не будет разрыва между приходом и расходом. Вообще, конечно, с хорошим адвокатом от такого рода мошенничества отбиться не сложно. Дина ведь не заявила сразу, никого не проинформировала о произошедшем, банк в известность не поставила — все могло так повернуться, что ей пришлось бы доказывать, что не присвоила общие деньги. Но мне это не нужно. Никакой огласки.

Под горячим душем стоял долго. Смыть долгий день пытался — не вышло. Я не мог отпустить жену. Не желал отдавать Дину. Но не знал, как удержать рядом. Чтобы любила и доверяла, как прежде. И надо же было прийти, когда Томка ластилась! Вроде не совсем то происходило, но отпираться бессмысленно. Не совладал я с эмоциями. Теперь Дина знала, что женщин, помимо жены, у меня было достаточно. Плохо.

В кровать лег полностью голым. Дину, податливую и покорную, к себе притянул. Обнял теплую и спящую. Она так тихо лежала. Так размеренно дышала, согревала мое каменное сердце. На мгновение стало легче. Не хотелось думать, что я обнимал ее последний раз. Но утро было неумолимым…

— Выпей, легче станет, — я вручил ей стакан с обезболивающим. Дина щурилась, губы пересохшие кусала, взлохмаченная со сна. Когда болела, выглядела примерно так же. Жаль сейчас мою заботу не примет.

— Думаешь, к тебе вернусь?

Не сразу, но обязательно вернется, красавица моя. Дина поймет, обязательно поймет, что я люблю ее по-настоящему.

— Ты — чудовище.

Я только холодно улыбнулся. Не только она может быть показательно равнодушной. У меня получалось не хуже. Я, значит, чудовище. Очень интересно. А Барсов кто? Принц, что ли? С чего это? Что сделал, чтобы считаться рыцарем без страха и упрека? Я чудовище! Хорошо. Раз чудовище, вести себя нужно соответственно.

— Просто знай, что я приму тебя любую, Дина. А он?

— Иди к черту!

— Не могу, любимая. Я не верю ни в ад, ни в рай.

Дина выдернула руку, глазами яростно сверкая. Ненавидит меня. Бывает. Это лучше, чем равнодушие. Там и до любви недалеко. Увы, это сарказм. Следующий мой шаг будет оценен как чудовищный. Ведь моя милая жена такого обо мне мнения, буду держать марку. Сука, и это после всего, что сделал для них с Матвеем! Вот такое спасибо.

Я неспешно позавтракал, спортивную сумку достал и бросил туда небольшой запас одежды. То, что собирался сделать, оттолкнет Дину, но она и так далеко, а влиять смогу только через сына.

— Здравствуй, мама. Матвей у тебя?

— Нет, Дина минут двадцать назад забрала. Женя, что у вас случилось?

— Неважно, — я отключился и, схватив сумку, вышел. В багажник вещи закинул и выехал из подземного паркинга. Если я хоть немного знаю жену, а я знаю, то сына она отвезла к лучшей подруге. Насте Дина доверяла. Зря. Знала бы, сколько та ее предавала, и я уже молчу о том, с какой охотой ноги передо мной раздвигала. Даже в первый раз не кочевряжилась, разве что после немного муками совести пострадала, но и это не удержало от второго раза, и третьего, и дальше на восемь лет.

А ведь Настя была первой моей внебрачной связью. У меня было несколько любовниц до женитьбы на Дине: с кем-то партнерский секс, с кем-то так, спустить пар. Я порвал с ними тут же. С либидо у меня всегда был порядок, поэтому первые два месяца семейной жизни тяжко без секса пришлось, но я терпел. После родов Дине нельзя было, да и Матвей не давал расслабиться. Я был женат, но мне даже брачная ночь не перепала. Анал и минет не рассматривал, пока не попробую ее традиционно. Да и Дину смущать не хотелось. Она ж замуж из-под палки вышла, хоть и маскировала благодарностью. Но когда случилось… В жене я не ошибся: пылкая, отзывчивая, раскрепощенная. Странно было бы получить в постель стриптизершу-монашку. Я получил, как и ожидал, леди-шлюху. Два года смотреть на других баб не мог. Были ли у меня возможности и предложения потрахаться? Были. Много. Иногда сам удивлялся, с какой легкостью женщины дарили мне свою благосклонность. Но мне хватало жены. Она вся моя была. Ну и Матвея. С ним я смирился. Но когда Дина по сторонам начала смотреть, внимание распылять на не нужное: жизнь свою разнообразить захотела. В предложение Лебедевой открыть совместный интернет-магазин со шмотьем из Европы вцепилась просто. И если Настя просто дура, то Дина еще и упорная. Всю себя выпотрошит, но попробует конкурировать с мастодонтами рынка. Меня так выбесило это. Неужели ей заняться нечем?! Меня и сына мало?!

Дина жаловалась, что вся погрязла в быте и подгузниках; что хочет быть вне четырех стен; пеняла, что у меня-то работа, интересная и насыщенная жизнь вне дома. Мне сложно было ей объяснить, что я с ума схожу от ревности: к прошлому, настоящему и даже будущему. Мне везде козел, обрюхативший ее, мерещился. Не зря. Спустя почти одиннадцать лет выстрелила моя тревога.

Восемь лет назад я приехал к Насте, чтобы мозги на место вставить. Чтобы голову жене моей засерать перестала. Я никогда к Лебедевой интереса не проявлял, тем более сексуального. Когда позвонил в домофон, она в шоке была. Наверное, думала, что в принципе не знал, где обитала. Настя впустила меня, конечно. А как провокационно встретила, заронив тень сомнения в неприязни ко мне. Взаимной неприязни, естественно. После ванной, с влажными волосами и куцым полотенцем на фигуристом теле. Только макияж не вписывался в образ только помывшей голову.

Я в достаточно грубой форме объяснил, чтобы отстала от моей жены, если вообще хочет общаться с Диной. Подошел близко, нахально в личное пространство вторгся, будто бы случайно дернул полотенце. Настя даже не попыталась прикрыть абсолютную наготу. Только смотрела на меня, дерзко сиськи на показ выставляя. Это был очень опасный ход, ведь лучшая подруга жены, но адреналин ударил в голову: захотелось вновь расставить фигуры на доске и сыграть шахматную партию. Я накрыл бритый лобок, пальцем клитор нащупал и кружить начал. Настя задышала прерывисто, на руку мою полезла, губы кусала. Имя мое стонала:

Трахни меня… Пожалуйста… Женечка, не могу больше…

Ремень расстегнула, член достала, совсем не беспокоилась, что мы делаем. Я не был готов к приключению, но у нее презервативы нашлись. Я трахнул Лебедеву. Ей понравилось. Слезы от предательства подруги высохли тут же, когда появилась возможность снова на меня запрыгнуть. Вот такая дружба. Я верил, что Настя любила Дину, но почему-то со мной переспать было важнее.

Я остановился недалеко от ее дома и вышел из машины. Давно к ней не приезжал. Сейчас мне не нужна информация. И секс, естественно. Мне нужен мой сын.

— Уходи! — Сегодня Настя не пригласила меня в квартиру, наоборот, проход загородила, смотрела волком.

— А что так? — это было бы весело, если бы я не был так взвинчен.

— Ты изменяешь Дине! — шипела одно, а вся фраза пропитана ядом обиды, словно я ей, Насте Лебедевой, изменил.

— Лицимеришь? — усмехнулся недобро. — А когда ноги раздвигала, зад подставляла и на колени передо мной становилась, о подруге не думала? Нет?

— Я думала, что ты ее реально любишь, что просто приелась в сексе, а ты обычный кобель!

— Я очень необычный кобель. И Дину люблю. И трахается она отлично. Не льсти себя, Настя. Ты для меня никто и всегда была никем. Как и любая другая баба. Женщина у меня одна — Дина, моя жена. Это ясно?

Настя громко сглотнула, а в глазах неприкрытое и болючее страдание. Неужели я не ошибался, и она привязалась ко мне на полном серьезе?

— Матвей здесь? — пора к делу переходить.

Она не ответила, но еще пуще закрыла проход.

— Проваливай отсюда!

Значит, здесь. Еще одна курица-наседка. Далеко Матвейка пойдет, раз женщины уже в нем души не чаяли.

— Отойди, и мы не поссоримся.

— Если немедленно не уйдешь, я Дине о нас расскажу! Ты никогда ее не вернешь!

— Сгорел сарай, гори и хата, — ответил и за ручку схватился. Не расскажет она. Подругу терять не захочет.

— Не отдам! — кинулась на меня. — Убирайся! Ты не имеешь права!

Я грубо руки ее убрал, скрутил и оттолкнул. Дверь рванул, но неугомонная снова кинулась. Я хотел сбросить ее рывком, а вышло, что локтем в лицо зарядил.

— Черт! — выругался, увидев кровь. Я не делал этого специально, но совесть кольнула. Я быстро заглушил ее и затащил Настю, закрывавшую разбитый нос ладонями в квартиру.

— Тетя Настя? — услышал Матвея. — Папа? — он выбежал в коридор.

— Привет, — я улыбнулся. — Тетя Настя ударилась случайно, — и я в ванную ее запихнул. — Я ей помогу, а ты вещи хватай и поедем.

— А куда? — с настороженным энтузиазмом спросил.

— В отпуск, — и следом за Настей зашел: — Сиди здесь и не высовывайся. Я сына в любом случае заберу, не пугай его своими воплями.

— Мерзавец.

— Я знаю, — и, вымочив полотенце в холодной воде, к лицу ей приложил. — Будь здесь, пока не уйдем.

Настя всхлипнула только.

— Пап, а мама приедет? — бесхитростно спросил Матвей.

— Конечно, приедет. К тебе мама обязательно приедет.