Глава 23

7 месяцев назад – Ты прям светишься. Фу такой быть, – хихикнула Женя. – Реально фу, ванильная ваниль. – Любовная любовь, скорее всего, – подмигнула я ей. – Везучая ты, Слава. Аж бесишь. И карьера в гору, и мужика отхватила… вот реально прям злюсь на тебя. Ты бы поумерила свечение, а то сглазят. – Кто? – Да хоть бы и я, – расхохоталась подруга, на что я показала ей язык и рожки. – Тьфу на тебя. Ладно, пора мне. – Может, к тебе сейчас? Мужик твой вроде щас в работу загружен. Посидим, пиццу пожрем, а? – Нет, прости. На лечение, – я вытянула ногу, демонстрируя, на какое именно я собираюсь лечение. Женьку я домой приглашала. Разумеется, когда Игнат был на работе. Сейчас он не всегда может меня встречать, хоть и подвозит до театра всегда. Но работа есть работа, и я все понимаю. Потому раз пять, когда я знала, что Игната не будет часов до восьми, мы с Женей ехали к нам домой, закупались вреднятиной, и смотрели ужастики. – И что, помогает? Это тот врач-олимпиец, которого тебе Игнат подогнал? – Угу. Я же рассказывала. Хожу к нему, занимаемся, и… да, помогает. Я Игнату не рассказывала, но раньше среди ночи просыпалась от боли в ноге. Чувство было, что ступню мне кто-то отгрызает. А сейчас… ну побаливает иногда, но не такая уже жесть. И это правда. Все же, танцевать я начала, не восстановившись окончательно. Это риск. Это понимала и я, и врачи, и худрук. Все, кроме родителей, которым я нагло наврала, что полностью в порядке. Все понимали. Любой спорт – это похереное здоровье, но как же я рада, что лечение мне помогает. Лечение своеобразное, пыточное, я бы сказала, но мне не привыкать. Зато результат налицо – ступня не немеет после восьми часов танцев, и ночью мне не приходится, чтобы не разбудить Игната, тихонько ложиться на пол и задирать ногу на кровать, чтобы отек спал. А ведь бывало я лежала так целый час. А иногда я лежала на кровати, и губы кусала от боли в ноге. Действительно ужас творился, а сейчас… ну тянет иногда, покалывает. Для обычного человека такие ощущения, наверное, были бы болезненны, а для меня – ерунда. Скоро и это пройдет. Так что сейчас к врачу, а потом домой, Игнат вернется около девяти, я как раз ужин приготовлю и побудем вместе. Вместе. А ведь мы оба дико устаем. Игнат либо мотается по встречам, либо же целый день сидит в одной позе за рабочим столом, почти не двигаясь, и потом у него спина буквально деревянная. Болит. Только массажи и помогают. У меня целыми днями танцы, репетиции, мы оба буквально без ног домой вваливаемся. И ведь должны были бы уже надоесть друг другу, иногда мысли мелькают, что секс – это ведь уже не событие для меня. Да и много его, кажется иногда, что все между ног должно было стереться. Но все равно, видим друг друга вечером, и обо всем забываем. Хорошо нам. Пожалуй, я даже благодарна Жене, что притащила меня в тот богатый притон, из которого мне пришлось бежать без пальто. Иначе бы я точно не встретила Игната, и всего этого бы не было. Я думала об этом, пока занималась. Пятьдесят минут ада с врачом-монстром, но после каждого раза мне чуточку лучше, и будто даже силы прибавляются. На этом адреналине я заехала в магазин, накупила вкусняшек. Штрудель сделаю Игнату. С вишней. Не покупной полуфабрикат, а сама и тесто тоненько растяну, и присыпку миндальную поджарю, а потом полотеничком, чтобы тесто не порвалось, сделаю эту вкусность с вишней. – Дожилась, – хихикнула я, – два часа готова потратить на то, что мы съедим сегодня же. Жуть. А ведь я еще над мамой смеялась. Она меня готовить научила, хоть подростком я и фыркала, что балерине не нужно уметь делать «всякие булки». Я и правда уверена была, что в жизни не стану тратить пару часов на готовку, максимум минут тридцать, и то редко. Но вот, я иду с пакетами продуктов к дому, и представляю, как Игнат обрадуется. Шарлотку он не особо любит, а штрудель – обожает. Как и я. А вот хурму я терпеть не могу, а он ест, и наслаждается. Зато я люблю гранат, от которого Игнат морщится. Я и хурму купила, и гранат. И раз уж с тестом буду возиться, то и манты налеплю. Праздник живота. Люблю заботиться об Игнате. Приготовить ему что-нибудь вкусненькое, хотя знаю, что он может себе позволить любую ресторанную еду, которая вкуснее будет, чем моя. И массаж. И уже после сидеть на диване, и перебирать его волосы, когда его голова лежит на моих коленях. Да и сам Игнат обо мне заботится. Следит за здоровьем, на выходных вытащил на базу отдыха, хотя и у него работы было много, а я планировала танцевать. Но он буквально заставил меня поехать, и половину дня мы проводили запершись в комнате, а остальное время – гуляли. Я открыла дверь. Игната не будет еще часа два. Успею сделать часть дел, он примет душ, и хоть штрудель будет готов. Или сначала манты налепить? Но в коридоре свет. Игнат дома. Не один. Какая-то тревога сковала сердце. Не знаю, почему я не обозначила свой приход. Я узнала женский голос, я уже знаю, кто в гостиной. И тем не менее я тихонько прошла с бумажными пакетами, даже не скинув уличную обувь. Прошла и обомлела. На диване сидит Игнат. Я вижу его колени и торс, лица не видно. Он в белой рубашке, чуть измявшейся после трудового дня. А спиной ко мне стоит… Женька. В ультракоротком платье. Она наклонилась к Игнату, и я выронила пакеты из рук. – Что здесь происходит? Я не узнала свой голос. Игнат даже не подумал вскочить. Медленно поднялся, подошел ко мне, поцеловал, и поднял пакеты. И ничегошеньки не сказал. А Женька обернулась. Ну и декольте! – О, Слав, – улыбнулась она. – Ты поздно. – Я-то да, а ты что здесь делаешь? Что… что вообще происходит? Я чувствую себя дурой. Игнат был на диване, а Женя то ли декольте ему под нос пихала, то ли поцеловать хотела. И он же не отскочил от нее. Значит… хотел? И сейчас ведет себя так нагло, будто ничего не случилось. – Да я поругалась кое с кем, из машины выскочила, а вы рядом. Зашла, чтобы денег попросить на дорогу, тебя не застала, а тут Игнат. – Я же сказала, что буду на терапии, – прошептала я. – А я забыла. Знаешь ли, стресс. Меня, может, чуть не изнасиловали, – надулась Женя. Я слышу, как на кухне шуршат пакеты, Игнат там. Кивнула Жене, и пошла на кухню. Сейчас я не могу с ней разговаривать, я просто продолжаю чувствовать, что меня водят за нос. И злюсь. Сделала, блин, сюрприз. А если бы я позже зашла? Минут через двадцать, например? Что бы я увидела? Представила их на кровати, и подурнело. И злость накрыла. – Ты не хочешь объясниться? – прошипела я, и накрыла ладонью пакет, стоящий на стуле. – Объясниться? Твоя же подружка, у нее спроси. – Я спросила. Она ответила. Теперь я хочу услышать от тебя – что это было вообще? Я выдохнула, вдохнула, и снова выдохнула. Только не кричать, только не ругаться. Хотя больше всего именно этого и хочется – разораться. На Игната. – Зачем тебе слушать меня, если есть подружка? – изогнул Игнат бровь. – Затем! – топнула я ногой. Слезы подступают, слезы злости и обиды. – Ты мне изменяешь? Разлюбил, или никогда не любил? – Это не так, и ты прекрасно это знаешь сама. – Так объясни мне, пожалуйста, что это за картина была, которую я застала! Женя говорит, что зашла за деньгами. – Она и мне так сказала. – Но почему вы были в такой позе? И какого черта Игнат так издевательски спокоен? Я же его сейчас убью, ей Богу! – И опять же – спроси у своей подружки, Слава. – Ты издеваешься, да? Я у ТЕБЯ спрашиваю. Представь, что ты пришел домой, но раньше тебя ко мне твой друг на огонек зашел. Представь! – сжала я кулаки. – Я в коротком платье, сиськи навыкат, и… Рамиль, например. На диване. Я стою к тебе задницей, склоняюсь над ним, а потом говорю тебе – иди к нему и спрашивай, что это было, что слышится как иди на хрен. Боже, а вдруг Игната тянет к Жене? И именно поэтому он попросил меня с ней не общаться, чтобы соблазн был подальше от него. Женька красивая, грудь у нее обалденная, мужики ведь на такое ведутся. Даже если любят других, то оценивают-то они всех женщин, это природа. Игнат оценил, и… и нет, я не хочу так. Не хочу! Он ведь не мог? Или мог? – Прости, – на лице Игната раскаяние, причем не наигранное, и я от этого раскаяния в ужас прихожу. – Ничего не было. Правда. Женя твоя пришла с той же легендой, которую тебе озвучила. Брехня. Я сразу на пороге предложил ей деньги на такси, но она запросилась в туалет. Я мог ее выставить, не такой я добренький, и именно это и хотел сделать – сунуть ей тысячу, и дверь закрыть. Игнат всмотрелся в мое лицо. Наверное, выгляжу я жутко. Вроде и не было ничего, но такое чувство, что в меня плюнули – вот что значило для меня возвращение домой, к нему. Он и Женя – это плевок в лицо. – Я впустил ее. – Понравилась? – прохрипела я. – Я знал, что ты придешь. И догадывался, зачем явилась твоя «подруга» – хмыкнул Игнат. – И как ты вошла я слышал, Слав. Женя как раз нагнулась, и попросила меня посмотреть, остались ли следы на шее. Якобы на нее напали и чуть не задушили. – Ужас! – Ты нормальная? Нет там никаких следов. Да и сама бы она могла в ванной посмотреть, а не передо мной изгибаться, – рыкнул он. – Расчет был на то, что я не умею штаны застегнутыми держать, очаруюсь ее сиськами и наштукатуренным лицом, и ткну мордой на член. Или еще что-то. Разумеется, влюблюсь, так как она умеет отсасывать методом глубокой глотки и дает в анал, и мы с тобой расстанемся. А подружка твоя въедет сюда. Я это просек сразу, и с тобой себя вел так, чтобы до тебя сегодня дошло. Чтобы ты сама увидела, с кем дружишь. Очнись, Слава. Очнись. И прости, все же это было грубо, но пора тебе с небес на землю спуститься. Игнат приобнял меня, я принюхалась – духами не пахнет. Да и не было у них ничего. В голосе, когда Игнат про Женю говорит – неприязнь. Может, Игнат прав? Слишком она разодета, я бы сказала что раздета. Да и знала Женя, что я допоздна буду, вернее думала так. Надеялась Игната одного застать? – Поверила? – Я запуталась, – прошептала я. Если сейчас к Жене выйду – пощечин ей надаю. Поговорить надо, но позже, когда остыну. – Ты мне-то веришь, надеюсь? – Игнат приподнял мой подбородок. – Мне. Веришь? – Верю, – выдохнула. Точно знаю – не изменяет. Любит. Практически одержим, понять бы, хорошо это или плохо. А все это либо недопонимание, либо Женина провокация. Да и со стороны Игната это тоже провокация. Но, может, он и прав. Хотя обидно. – Можешь дать ей денег, и сделать так, чтобы Женя ушла? Я сейчас не могу с ней встретиться. Игнат кивнул, и вышел из кухни. Вернулся он через три минуты, и мы принялись готовить ужин. Вместе.