Глава 40

Отболит… но почему-то эта мысль не помогает. Мне было хуже, когда Игнат поступил со мной жестоко, но его я поняла. Не приняла, но именно поняла, и даже могу с ним разговаривать. А Женькин поступок я понять не могу. Я бы могла общаться после такого с любой другой своей знакомой. Просто здороваться, не быть врагами. Но не с Женей. Слишком больно это. И я ведь точно знаю – она меня любила. Не играла, не притворялась. Злилась, истерила, завидовала – да, но еще и любила. И так поступила… по-скотски… «Пжл, забери меня. Рст Магистраль. Сейчас» – быстро накатала я сообщение. Игнату. Почему-то именно ему написала, хотя не планировала, и даже не думала об этом. Просто так вышло. – Слав, подожди! Да подожди же! Ну прости ты меня! Наори! – Женя дернула меня за руку, и я неловко развернулась. – Сделай хоть что-нибудь, выплесни обиду, я готова! Смотрю на нее, и слова не идут. В глазах слезы, я не хотела, чтобы она их видела. Достойно хотела уйти, а не как обычно – не как размазня. И в итоге она видит, как мне больно. Женя схватила с чужого столика бутылку вина, и всучила мне в руку. – На, облей меня. Бутылку об голову разбей. Обматери. Ну же, Слава. Ногами пинай, только прости! – выпалила она, раскрасневшись, и рыкнула на возмущенных клиентов ресторана, у которых отжала бутылку: – А ну тихо! Куплю я вам бухло, только заткнитесь! – Простите, – я протянула мужчине бутылку, и попыталась развернуться, чтобы поскорее убраться отсюда. – Слав, – Женя пошла за мной, – мне так тошно было. Я радовалась сначала, но радость какая-то гнилая была. Мне очень больно! Не нужно мне уже ничего. Ну хочешь, я брошу карьеру? Я клянусь тебе, что сделаю это, если ты захочешь. Вообще танцевать брошу. Хочешь? Я все сделаю, только прости. – Я ничего не хочу. – Слав, прекрати, – Женя заревела в голос, снова поймала меня, только уже на крыльце. Обхватила руками, обнимая. – Я облажалась, но мы же как сестры! Ты и я! Я всё сделаю, я не шучу. Ну вот что ты хочешь, то и сделаю, только не бросай. Хоть ты меня не бросай! У меня же ближе тебя никого нет! Ну Слав… Женькин голос сорвался, она отступила на шаг, лицо ладонями закрыла. Ревет. Громко, навзрыд. Как ребенок. И на миг, всего на миг кольнуло – может, простить? Я вижу – плохо ей. Жалеет. Но я не смогу. Любимых прощать куда тяжелее, а некоторые поступки и вовсе простить нельзя. Не было у Жени причин, кроме как зависти. Пусть даже она верит во всякую мистику, бред это. Просто завидовала, и просто решила меня наказать за те небольшие успехи, которых я достигла. Вот только наказание получилось очень уж жестоким. – Женя, хватит. Всё уже. Я… прощаю, – выдавила я. – Только видеть я тебя не хочу больше никогда. Танцуй, люби, живи. Что хочешь делай, только про меня забудь. – Слав, – всхлипнула она. – Оставь ее в покое, – к нам подошла Вера, вцепилась в руку Жени, и попыталась оттащить ее. – Ты дура? Она ребенка ждет. Хочешь, чтобы потеряла его? Такси вызывай, и вали! Женя затрясла головой. Истерика и не думает оставлять ее. Она… да она же и правда как ребенок. Не ожидала, что я уйду, и ногами топает, чтобы осталась? Боже, я хочу, чтобы все это прекратилось. – Вер, проводи ее, пожалуйста. – Нет! – на лице Веры отвращение, увидев которое Женя разрыдалась еще громче. – Проводи. Пожалуйста. Уведи ее от меня. За мной сейчас приедут, не переживай. Счет оплачен? Вера кивнула, настороженно посмотрела на меня, и потащила слабо упирающуюся Женю к торцу. А я, наконец-то, осталась одна. Отошла на пару шагов от летящего на меня сигаретного дыма, и закрыла глаза, вслушиваясь в вечерние звуки лета. Машины, смех людей, шум деревьев. У всех всё нормально, и у меня будет. Точно будет, иначе и быть не может. Но сейчас мне очень больно. Наверное, мне бы не было так плохо, если бы Женя начала проклинать меня, и хохотать над тем, как красиво она меня уничтожила. А после всего этого хоть на землю падай, и вой. Невыносимо. Обернулась, все же. Успела увидеть, как Вера заталкивает практически невменяемую Женю в такси, и садится рядом. Ну что ж, прощай, подруга. Думала, что больнее мне Игнат сделал, но снова ошиблась. Больнее мне сделала ты. Напротив остановилась машина, из которой тут же выскочил Игнат. Встревоженный, немного расхристанный. Чужой и родной одновременно. – Слава? Что ты… как ты? – Отвези меня куда-нибудь, пожалуйста. Не домой только. Не могу сейчас домой. – В больницу? – Игнат помог мне сесть, оббежал машину, и захлопнул за собой дверь. – Что с тобой? Плохо? Где болит? – Не нужно в больницу. – Точно? Прислушалась к своему организму. Ноги побаливают, вечером они вечно отекают, и папа с мамой по очереди их массируют. Поясница ноет, но это обычное мое состояние. Ничего не болит, кроме, разве что, души, как бы банально это ни звучало. – Точно. Отвези меня куда-нибудь. – Ко мне в отель? Я не хочу в отель. Я хочу… не знаю куда, но точно не домой. У мамы с папой романтик, разумеется они, увидев мое лицо, отложат его, и станут крутиться вокруг меня. Будто мало я у них мало крови выпила. Посмотрела на Игната – уставший, вряд ли успел отдохнуть, и решилась: – Давай в отель. Мы поехали. Игнат то и дело встревоженно поглядывал на меня, а я и не знала, стоит ли говорить, если даже думать тошно. Я же на встречу с Женей решилась, уверенная, что не пожалею. А сейчас не уверена в этом. Легче не стало. Может, со временем станет? Все же, я должна была услышать, попытаться понять. Иначе не простила бы себе. Иначе бы не смогла поставить точку. – Расскажешь? – тихо поинтересовался Игнат. – Я виделась с Женей. – Ты… – Не кричи, – прошептала. Снова повернула к Игнату голову. Взбешен. Обычно одна рука на руле спокойно лежит, а сейчас двумя сжал, аж пальцы побелели. – Не злись. Мне это нужно было. Она в городе, мы встретились, и… я просто должна была, Игнат, – прошептала, отвернувшись к окну. – И что? Ты опять простила эту суку? Раньше я бы затеяла с Игнатом скандал из-за оскорблений моей подруги. А сейчас… мне все равно неприятно такое слышать, но я согласна. – Не простила. И не прощу. – Твою мать! Наконец-то! – глухо произнес Игнат. Я даже улыбнулась, услышав это. Ничего себе его кроет. И ведь говорил же мне, чтобы я не общалась с Женей, но я просто не могла. Для меня Женю оставить было равноценно тому, чтобы от семьи отказаться – невозможно. Вот и сейчас такое чувство, что близкого родственника похоронила. Зачем? Зачем, Женя? Неужели это того стоило? Хоть когда-нибудь я смогу понять? – Она меня любила. Что бы ты ни говорил – любила, и любит. Но сотворила со мной такое. Ты тоже, – я не смогла молчать. – Тоже меня любил, и тоже сделал больно. Почему так происходит, Игнат? Для меня это дико – любить, и мучить при этом человека. Пытаюсь понять, но не могу, и это убивает. Игнат молчит. Скулы заострились, выглядит паршиво. Ведет машину, следя за дорогой как никогда внимательно. – Ты в курсе статистики преступлений, Слав? Если происходит убийство, то зачастую, в подавляющем большинстве случаев, убийца – самый близкий родственник. Муж, жена, отец, сын… понимаешь? Чем сильнее любим, тем сильнее чувства. А чувства могут быть не всегда светлыми, даже при наличии сильной любви. И любовь – не повод прощать. Это говорю тебе я, – Игнат покачал головой, будто сам не верит, что говорит мне это. – Может, Женя и любит тебя, но она – падаль, завистливая сука, и тебя она недостойна. Простишь такую – напакостит снова, а затем опять, и опять, и опять. Может, так и есть. – А ты? – зачем-то спросила я. – Если бы я вернулась к тебе, ты бы тоже со временем стал обижать меня? – Нет, – отрезал Игнат. – Я сам свою проблему понял, и попросил помощи, потому что решить эту проблему самостоятельно не смог. Потому, нет. Я вижу последствия своего поступка, и можешь мне поверить, я в жизни больше тебя не обижу. Вернешься ты ко мне, или не вернешься – не обижу. Мы приехали, Игнат припарковался, и помог мне выйти. – Ты не трогай Женю, ладно? Хочу забыть о ней. Пусть живет спокойно. – Все же, простила? – снова помрачнел Игнат. – Нет. Я просто не хочу больше ни упоминать её, ни думать о ней. Будто её и не было. Точку я поставила. И это правда. Слишком много Жени было в моей жизни. Пора прекращать, иначе себе же хуже сделаю. Она… может ей и больно, но проживет без меня. И я проживу. Просто заставлю себя перестать о ней думать для начала. – Ты останешься на ночь? – тихо поинтересовался Игнат. – Сил ехать домой, и объясняться с родителями, у меня нет, – призналась. – Так что да, останусь. Только напишу маме, что я с тобой. Мне нужен отдельный номер. – У меня люкс. Есть еще комната. Она на ключ закрывается, – быстро добавил Игнат. – И я не стану тебя тревожить. Закроешься, и будешь спать. Или… я могу снять тебе отдельный номер, если ты хочешь. Нужно ли? Игнат – отец моего ребенка. Тот, кто либо совместно со мной, либо в одиночку будет растить дочь. И мне нужно научиться находиться с ним рядом. Хоть и страшно это – снова довериться. – Не хочу. Меня устроит отдельная комната в твоем номере. На лице Игната при моем ответе промелькнуло облегчение, которое он даже не пытался скрыть. И радость. Хотя он понял, наверное, что решиться мне было сложно – я ведь тоже не пыталась маскировать свои эмоции. – Отлично, – выдохнул он. На ресепшн я оставила свои данные, мы пошли к лифту, и уже через несколько минут я заходила в люкс Игната. Уставшая, потерянная, но твердо понимающая – точка поставлена и страница перевернута.