Глава 42

Мама злится. Сама не своя уже три недели. С тех самых пор, как папа улетел, а следом за ним и брат. – Да что ж такое, – услышала я грохот, едва мы с Игнатом вошли в дом. Он удивленно приподнял брови, а я лишь плечами пожала. В последнее время я хожу в кроксах, потому скинула их буквально за секунду, и пока Игнат расшнуровывал свои кроссовки, прошла в квартиру. – Мам, ты чего? – я застала её рядом с гостевой ванной – злющую, сжимающую кулаки. – Ручка от двери отвалилась. У нас дом разваливается. Достало меня всё! – мама пнула несчастную ручку, валяющуюся на полу, затем глубоко вздохнула, и наклонилась, чтобы поднять её. – Что-то я вспылила, Слав. Иди на кухню, ужин готов. – Ты в порядке? – В полнейшем, – нервно улыбнулась мама. – Вам с Игнатом не надоело по магазинам гулять? Раньше я поощряла, но вы уже почти месяц чуть ли не ежедневно пропадаете в торговых центрах. Может, смените досуг? Столько выставок проводится, столько мест интересных… – Ма-а-ам, – протянула, и она махнула рукой. Ну не хочу я признаваться ей, что хожу к психологу, а Игнат сторожит меня, чтобы исправно посещала терапию. Когда я соглашалась на психолога, думала что это займет всего пару часов в неделю. Ошибалась. Первую неделю я ходила к разным специалистам, подбирая своего – именно того, кто мне поможет. И которому я смогу довериться. Даже не думала, что найду такого человека, но нашла. И это не специалист с двадцатилетним опытом работы. Не умудренный многомудрый мужчина в очках с роговой оправой. Это двадцатипятилетняя девушка, только-только начавшая свою практику. Именно она подошла мне. Сначала, едва опустилась в кресло в её скромном кабинете, я не знала, о чем говорить с Анастасией. Но каким-то образом она сама начала вытаскивать из меня всё болезненное – то, что мешало мне дышать и жить. Стало ли мне легче? Самую капельку. Каждый день по чуть-чуть, маленькими шагами, и это уже хорошо. Я не жалею о том, что пошла на терапию. Но не хочу, чтобы мама узнала об этом. Пусть думает, что мы с Игнатом гуляем по магазинам. Вымыла руки, и пошла на кухню, где уже сидел Игнат. – Запеканка и салат. Десерта нет, разве что круассаны с завтрака остались. Но тесто уже не очень, – мама поставила перед Игнатом тарелку, а я принялась за свой ужин. Только опустилась за стол, как раздался хлопок. Громкий. Мама подскочила, а я от испуга начала кашлять, чуть не подавилась. – Что это? – прохрипела. Мама вышла на середину кухни, и нервно рассмеялась. – Решетка вентиляции лопнула. Смотри, – она ткнула пальцем наверх, и я увидела то, о чем мама говорила. – Говорю же – дом разваливается. Это кошмар! Так, ладно, пойду-ка я прогуляюсь, иначе не знаю, что сделаю. Приятного аппетита. – Я починю, – сказал Игнат, едва мама оставила нас наедине. – Задолбаешься чинить. Мама права. Квартира нам новая досталась, всё недешевое, но как только папа улетел, начали происходить «чудеса». В ванной шкафчик, который до этого спокойно висел на стене, грохнулся прямо на раковину, всюду осколки были от разбитого стекла. Гардина упала ни с того ни с сего. Замок заедать стал, вчера курьер приезжал, так я ему дверь открыть не могла минут пять – просто ключ не поворачивался. Выпадают ручки, смеситель сдох, раковина забилась… каждый день какой-то трэш, – вздохнула я. – Будто проклял кто-то. Мама из-за этого здорово психует. А чужих в дом впускать не хочет. Представляешь, сама позавчера раковиной занималась, засор устраняла. И не вантузом, а разбирала что-то. Трубу, гаечки всякие… ну, не знаю, как эти штуки называются. – А меня почему не позвали? – нахмурился Игнат, откладывая вилку и нож. – Я всё починю. Руки не из задницы. Пользуйтесь. – Спасибо. Если это удобно… – Слава, – он закатил глаза, умудрившись одним взглядом выразить всё. – Батя твой что-то долго в командировке. – Угу. Папа раньше оружием торговал. Законно, ты не думай! Для охотников, для самообороны, ну и горячим тоже. Маме это не нравилось, да и папа хотел расти. Мне лет пять было, как он строительством занялся, и со временем поднялся. Сейчас задерживается, так как что-то там с тендером не то. Мама скучает. А еще… Я махнула рукой. Папа, когда улетает, первым же делом выйдя из самолета звонит маме. А в тот день он не звонил. Мама на нервах была, мне это тоже передалось, и хуже стало, когда я в интернет зашла. Самолет, на котором летел папа, кружил над городом, и не мог опуститься – что-то с шасси случилось, и еще какая-то неполадка была. В итоге приземлился, конечно. И звонок от папы был. Он часто летает, но обычно дня на три-четыре. Когда дольше – мама и сестренка летят с папой. Точно знаю, если бы не моя беременность, мама бы взяла Олю, и отправилась к отцу. Чтобы рядом быть. Тревожится очень, неспокойно ей. Может, из-за этого всё в доме и рушится. Но мама остается со мной. Может, пора перестать быть эгоисткой, и отправить её к папе? Я же справлюсь, должна справиться. Или… или нет? Мы с Игнатом молча доели, затем он первым делом принялся за вентиляцию, а я загрузила посуду в машинку, и пошла в гостиную на приглушенные голоса. – Ты хоть знаешь, какие у этого последствия? – услышала я мамин злой голос. – Это не шуточки, Оля! – Это просто сигареты. Подружка курит, её шмонают дома, вот я их и храню, – оправдывалась сестра. – От тебя пахнет! – Я рядом стояла, мам. Не курила! – Ну-ка, – увидела, как мама схватила сестру за правую руку, и понюхала её пальцы. – Ты рядом стояла, и держала пальцами чужую сигарету, да? – Д-да… – Не надоело врать? – Да я просто попробовала! Один разок! Это что, смертельно? – Эта пачка, которая вывалилась из твоей сумки, почти пустая. Ты не попробовала, Оля. Ты куришь. И тебе пятнадцать лет. – Ты достала меня, ясно? Достала! – топнула ногой сестра. Голос дрожит – того и гляди разревется, или на маму раскричится. – Оля. Как ты думаешь, почему я не хочу, чтобы ты курила? Твои предположения, милая. Давай, вещай. Потому что мне нравится командовать? Потому что я – сволочь? Или потому что беспокоюсь о тебе? Какой вариант правильный, доча? – Отвали! – выкрикнула Оля. – Один раз попробовала сигарету, и теперь нотации выслушивать? Не буду я больше курить, довольна? Будто я не Винстон, а анашу, блин, курила! – Оля, хватит, – я подошла к сестре. – Зачем ты маму изводишь? – И ты на её стороне? Что же вы все такие святые! Будто никто не пробовал ни курево, ни алкашку… прям монастырь, а не дом… – Оля! – рыкнула я, увидев, как у мамы губы подрагивают. Мама не такая обычно. Она сдержанная, что бы мы ни творили, пока подростками были. Но сейчас ей тяжело. Не справляется, вижу. – Иди к себе, и остынь, – легко подтолкнула Олю на выход, и приобняла маму. – Всё хорошо. Она же подросток, перебесится. Давай ей видео покажем. Только не нудное, где легкие курильщика анализируют, а из сферы бьюти. Как кожа стареет от курения, как зубы желтеют. Такое на Олю точно подействует, не подойдет больше к сигаретам. – Давай, – кивнула мама грустно. – А еще давай ты купишь билеты себе и Оле, и вы полетите к папе с Юрой, а? – Нет. Не стоит. – Не стоит оставаться здесь из-за меня. – Слав… – Обо мне есть, кому позаботиться, – сказала твердо. – И этот кто-то, кстати, принялся чинить то, что сломалось у нас за эти недели. Со мной ничего не случится. До родов есть время, вы успеете вернуться. Я буду не одна. – Нет, – покачала мама головой. – Вдруг ночью что-то произойдет? Сейчас я нужна тебе, а ты – мне. – Тебе нужен папа. Оле тоже нужен папа, ну, или ремень, – улыбнулась. – А у меня есть… Игнат. Я попрошу его ночевать у нас. – Вы помирились по-настоящему? – Идем к этому. – Долго же вы к этому идете. Что у вас с ним? – Мы… дружим, – ответила честно. Пожалуй, это именно так. Игнат не позволяет себе ничего лишнего. А ведь явился сначала чтобы забрать меня, и именно этого я и боялась. Что надавит, утащит в свою Питерскую квартиру, которую я сначала любила, а затем – ненавидела. Но этого он не сделал. Он… рядом. Просто рядом. Иногда мне всё еще неуютно в его компании, но временами я начинаю скучать. Странно, но одно время я думала, что психолог будет «подсадной». Ждала, что Анастасия начнет защищать Игната, уговаривать меня впустить его в свою жизнь, но она сказала лишь: – Если тебе комфортно рядом с этим человеком – будь с ним. А если нет, если есть страх, если только лишь негатив – не насилуй саму себя. Я долго думала над этими словами. Страх есть, неудобство тоже, и мне не всегда комфортно. Да и негатив присутствует. И я точно знаю – память свою не сотру, невозможно это. Но еще я знаю, что если бы Игнат не приехал, мне было бы гораздо хуже. Без него. Может, мы сможем быть друзьями? Он не позволяет себе ничего, кроме взглядов. Иногда, с моего разрешения, Игнат трогает мой живот, а вечерами массирует мои ступни. Всё без подтекста, так поступил бы друг. Иногда я задаюсь вопросом – когда Игнат уезжает, едет ли он в отель, или нашел себе кого-нибудь? Одну, или разных, чтобы скинуть напряжение? Наверное, я бы не разозлилась, убедившись, что Игнат не монах. Или разозлилась бы… Не знаю. Начинаю думать об этом, и тут же отгоняю подобные мысли. Удовольствия они не приносят. Не хочу быть собакой на сене, но и терять Игната я не готова. Раньше хотела лишь чтобы Игнат уехал, а сейчас хочу, чтобы он остался. – Уверена? Я не хочу тебя оставлять. – Мам, я уверена. Ты всегда мне нужна, но я не остаюсь одна. А тебе лучше к папе. Иди, покупай билеты. И поторопи папу с этим дурацкий тендером. Вместе вернетесь домой. И про Олю ему расскажи. – Да, Оля у нас папина дочка, – улыбнулась мама. – Вот-вот. Пусть воспитывает. – Хорошо. Но если хоть что-то пойдет не так, я сразу же прилечу. И созваниваться мы будем трижды в день, Слава! – Ладно, – улыбнулась, и походкой пингвина пошла обратно на кухню. Хм, самое главное-то я забыла – спросить у Игната, согласен ли он пожить здесь. Всё же, мало ли, как он проводит ночи. Игнат точно согласится перебраться сюда, я знаю, но не хочу, чтобы ему это было неприятно. – Игнат, – позвала, и он спустился со стремянки. – Мама улетает. Завтра, скорее всего. И Олю с собой берет. Ты… мама переживает, что я буду ночевать одна, и я бы… то есть… – Я переберусь сюда, – перебил он мое блеянье. Уффф… Хм, но тон у Игната все равно далек от радости. Всё же, у него кто-то появился? И теперь Игнат понял, что ночами с этим кем-то видеться не получится? Это… неприятно. Но я не такая благородная, чтобы позволить приводить под мою крышу другую. Даже предлагать этого не буду. Да и Игнат не согласился бы, я уверена. Вряд ли у него есть постоянная подруга, иначе бы я поняла. Наверное, временные есть. Может, в барах цепляет, или… так, не хочу об этом думать. – Если тебе это неудобно, то ничего страшного. Я кого-нибудь из подруг могу попросить. Или… – Всё в порядке. – Не уверена. – Читаешь меня? – усмехнулся. – Слава, я хочу жить с тобой, но в нашем доме, а не в квартире твоих родителей. Но и это меня вполне устраивает для начала, так что не загоняйся. Разумеется, я буду рядом с тобой. В нашем доме… В нашем… Я помню тот дом в Озерках. Досконально, будто сама его строила. Очень много сил и вдохновения я отдала «нашему дому». – Тот дом… ты продал его? – Нет, конечно. Он всё еще наш. Я не жил там ни дня, просто приезжаю, и проверяю его. – Почему ты не жил в нем? – Один я в нем жить не планирую. Либо с тобой, либо пусть и дальше пустует, – просто ответил Игнат. – Я не тороплю, не смущайся. Всему свое время.