Глава 44

Вспоминаю. Вижу это отчетливо, да и времени не так много прошло. Вышел из нашей спальни. Руки трясутся, как у запойного. Слава там, на кровати, я её… да, изнасиловал. Не хотела она. Да и я сам не секса хотел, а наказать её за то, что оказалась не той, кем я её видел. Запер дверь. Не отпущу, никуда её не отпущу. Хочет, не хочет, со мной будет. Моей, и подо мной! – Сука, – саданул кулаком о холодильник. – Блядь, – еще удар, грохот внутри, продукты падают, холодильник бьется об стену, а я не могу остановиться. Бью. Бью, потому что понимаю, пусть и спала за роль, пусть и обманывала, но она меня любила. Сейчас – да, понимаю. Здесь обмана не было. Пиздец! Ну почему она у меня денег не попросила? Дал бы. Купил ей роль, не обязательно телом расплачиваться, не обязательно врать. Не доверяла? Задыхаюсь. Одышка такая, будто во мне веса на центнер больше, и пробежал я марафон как спринтер. Я её изнасиловал. Она меня любила. Уверен, что это в прошлом. Нужно открыть дверь, и выпустить Славу. Извиниться, вдруг простит? Вдруг останется? Она ошибалась, я тоже. Не думал, что смогу простить измену, еще час назад уверен в этом был, но глаза открылись – простить что угодно можно. – Не всё, – прохрипел, вспоминая её дрожащую спину, на которую смотрел сквозь красный туман в глазах еще полчаса назад, пока вбивался в её тело. Ни одну женщину я не обидел. Ни одну не ударил, не срывал злость, хотя мог – имел дело в основном с блядями. Равнодушен был, просто трахал и расплачивался – деньгами, если шлюхи с ценником, или подарками, если те любили играть в порядочность. Нелюбимых не обижал, а любимую обидел. Смеюсь, из горла карканье а не смех – обидел, блядь, если это так можно назвать. Не было же похоти! Не было желания секса! А вот подчинить, напомнить, что только моя, наказать, заставить прогнуться – это было. Не простит. Это я отчетливо понимаю. Я измену простил, обман тоже, а Слава насилия не поймёт. Отчасти потому, что объяснить я ей не смогу, сам не понимаю до конца, зачем это сделал. Открутить бы время назад. Вернуться на час, или в утро, или в день нашей встречи. Всё по-другому бы сделал. Жаль, это невозможно. Нужно открыть дверь. Отпустить. Не стану я её держать, не стану доламывать. Пусть живёт спокойно, подальше от меня. Может, встретит кого нормального? Того, кто утешит, заставит забыть, сотрет меня собой… Надо открыть дверь, но я продолжаю сидеть. Тяну. Она там, в нашей спальне. Уверен, ей неприятно там находиться, страшно. А я просто не могу, продлеваю это чувство – она здесь, дома. Пока еще здесь. И можно представить, что я войду, Слава улыбнется мне, и поманит на кровать… Нет. Даже представить этого не могу. Пытаюсь. Хер знает, сколько времени пытаюсь. Кровь на кулаке высохла, стягивает кожу, на улице темень и снег. Пора. Открыл. Увидел. Это как выстрел – не в сердце, а в душу. Что я натворил? Что я, сука, натворил? Корёжит, тянет не за порог Славу выпустить, а на колени упасть, или снова запереть, ведь не простит, даже если я на коленях… не простит. Значит, можно просто заставить, снова запереть, закрыть от всех, кроме меня… Почти решился. Хорошо, что Слава отказалась, чтобы я её подвозил, иначе бы не смог отпустить. А так… почти легко стало. Ровно на минуту, пока смотрел на закрытую дверь. А затем пришла ярость. Алкоголь – сначала мало, затем больше, и больше, и больше. Неделя прошла – веки набрякли, под глазами круги. Две недели – лицо желтое, одутловатое. Три недели – оброс как бомж, хожу с бутылкой, и спотыкаюсь о бутылки. Тело не слушается, мышцы поплыли, кости начали скрипеть при каждом движении. Четвертая неделя – может, прекратить всё это? Одним махом? Либо поехать, забрать Славу, либо разом со всем покончить? Выпивки нужно еще больше. Пьянею, но не выключаюсь. Хожу по свинарнику, который устроил, избегая заходить только в одну комнату – в спальню. И ровно через месяц решился. Вошел, лег на кровать, выкинув бутылку. Пьяный. Не соображаю, а может наоборот, просветление? Пытаюсь читать очередные отчеты из автосалонов, но надоедает, плевать. Хочу посмотреть на её фото. Не в галерее своего смартфона, а новые, Слава часто выкладывала их на свою страничку. Новых нет. Старые остались, в том числе и наши совместные. Это знак? Не удалила, потому что не готова попрощаться с прошлым? Вряд ли. Просто не заходит больше. Мне почти удалось себя обмануть. – О, привет, шалава, – усмехнулся зло, увидев на странице Славы отметку на фотографии с её «подругой». Хер знает зачем, но зашел на страницу Жени. Цветы, цветы, опять цветы, открытка, столик в ресторане, вино и бокалы… так, гримерка, в ней она не одна, да, Слава говорила, что только у прим отдельные. Женя с труппой, Женя с партнером, Женя на сцене. Улыбается, сука. Подарки демонстрирует. Рестораны. Вечеринки со спонсорами. Может, и не зря я месяц бухал. Подсознание победило сознание, и за одну ночь пришло понимание – не изменяла мне Слава. Не смогла бы она. Или смогла бы, люди не ангелы, но она бы сразу прибежала ко мне виниться, плакала бы, и извинялась. Не изменяла. Не спала ни с кем кроме меня. Меня просто обвели, а я и рад был обмануться, это же подтверждение —нельзя с таким как я по любви быть. Со мной только шлюха способна. Пиздец. Легче не стало. Хуже – да. Она не изменяла, ей не в чем оправдываться, а вот я всё проебал. Эпически. С фейерверками и фанфарами, блядь. – Двое суток отходняка было, – посмотрел на лежащую рядом Славу, до сих пор не верится, что её не тянет от меня блевать. – Тянуло напиться, предрасположенность у меня есть. Но не стал, хотя ломало как наркомана. Потом вышел из дома. Проверять мне не нужно было, сам понял всё, но нюансы хотел выяснить. И выяснил – про Вику, про Женю. Всё выяснил. Думал – убью, с наслаждением бы сделал это, но я-то тоже не пёс на поводке. Насильно меня не заставляли делать то, что я сделал. – Хорошо, что ты не спился. И не натворил глупостей. – Я к психологу пошел. Записался к тому, который ближе к дому, зашел, рассказал всё, как есть… думал, что меня в психушку заберут, или в СИЗО, – рассмеялся, вспоминая тот «поход», – а услышал похвалу. Мол, когда человека насильно тянут, заставляя меняться, из этого ничего не выходит. А когда сам приходишь, шанс есть. Ходил по три, иногда по четыре раза в неделю. На работу, наконец, вышел. Вернулся в спортзал. К тебе тянуло постоянно, – снова посмотрел на неё. Лежит. Слушает. Сна ни в одном глазу. И отвращения на её лице нет, хотя вряд ли Славе было приятно выслушивать то, что я так подробно ей выложил. Особенно про приход Вики в разгар моего увлечения водкой. Утешить приходила. Хер знает, как удержался, и голову ей не пробил, а всего лишь за дверь выставил… – Но ты не приезжал. – Каждый день хотел. Утром думал, что сорвусь, куплю билет, но заставлял себя работать. Потом психолог. И я понимал, что нужно дать тебе шанс жить без меня. Тянул, тянул, тянул… понимал, что рано или поздно сорвусь, но надеялся, что нет. А затем получил фотку от Рамиля. – На которой я с животом, – тихо пробормотала Слава. – Да. И я приехал. Сперва сорвался. Увидел тебя вживую, и вся терапия насмарку – хотел в машину затолкать, и увезти, и уже потом извиняться, пытаться наладить… Потом очнулся. Вспомнил, что так нельзя. Решил постепенно действовать, правильно. Сначала доверие, дружба, а потом всё остальное. Не зря? Лежим лицом к лицу с ней. Люблю. До безумия люблю. Наверное, мне годы работы над собой предстоят, но теперь что бы ни случилось, я точно знаю – лучше сдохну, чем её трону. Жаль, раньше этого не понимал. – Не зря. Спасибо, что рассказал. Ну что, давай спать? – Попытаемся. Слава закрыла глаза, я потянул на нас плед. Укрыл. А затем почувствовал, как её ладонь нашла мою, и сжала. Пытается довериться мне. Ну а я этого доверия не обману.