Глава 13. Ника

К счастью, от Москвы до Дмитрова полтора часа на электричке. Иначе я бы точно не выдержала. Да я и так еле держусь. Если бы не Ник, наверняка сорвалась бы — не знаю, как именно, но что-то бы произошло.

Но я не одна, и так спокойнее. Тем более что меня успешно отвлекают разговором на разные темы. А ещё Ник шутит чаще, чем обычно, причём я не могу не смеяться. Даже несмотря на то, что нервы почти постоянно дают о себе знать.

Разговоры обо всём сразу и в то же время словно ни о чём — вот что мне действительно сейчас было нужно, чтобы не сойти с ума.

Но вот мы уже подъезжаем к нужному дому на этот раз на такси, и меня снова охватывает тревогой. Хорошо, что Ник взял на себя и вызов, и оплату машины — сама уже мало что соображаю. Сердце колотится, как ненормальное.

Трясущимися руками открываю дверь такси и выхожу на подгибающихся ногах. Страшно идти дальше. Но ещё страшнее — оставаться на месте, не делать ничего, не понимать, что происходит…

Ник идёт следом. Его уверенность окутывает меня, будто обнимает, защищая.

Вздохнув, я уже решаюсь позвонить в домофон — ключей у меня с собой в универе, конечно же, не было. Я их вообще отложила куда-то далеко при переезде. Так навскидку и не вспомню, куда.

Но необходимости думать об этом или звонить нет — дверь с шумом распахивается сама… Да ещё и не просто так. Из неё вылетает сестрёнка. Захлёбывается рыданиями, быстрым шагом идёт, мало что замечая перед собой. Пустой у неё взгляд, меня не видящий.

Внутри словно жгут раскалённым металлом. Состояние Ани мгновенно передаётся мне. Скорее боковым зрением подмечаю, что Ник стоит неподалёку и напряжённо смотрит на нас. Явно понимает, что к чему и справедливо решает не вмешиваться.

Бегу за Аней, опережаю, становлюсь у неё на пути, хватаю за плечи, заставляю смотреть на себя. А сама чуть не умираю, глядя на неё. Паника — это самое безобидное, что сейчас в её глазах.

— Ань… — выдавливаю, поймав себя на мысли, что и сама плакать уже хочу. С трудом держусь. — Ты… — слова поддержки вылетают из головы, да и кажутся пресными, недостаточными. — Что случилось? — только и спрашиваю севшим голосом.

Сестрёнка уже дрожит от рыданий. На этот раз беззвучных. Она либо постепенно отходит, либо наоборот, истерика только набирает обороты. Аня дышит шумно, тоже вцепляется в меня, причём довольно сильно, даже больно.

Ник продолжает на нас смотреть и держаться чуть на расстоянии. Наверняка ему некомфортно. Но это последнее, о чём я сейчас могу думать. Тем более что Аня, издав новый довольно громкий всхлип, всё-таки выпаливает:

— Она не хочет его бросать! Я… Я сказала ей… Рассказала всё! Как он приходил ко мне! Как пырнул тебя ножом, когда ты пыталась меня защитить! А она… Она меня не слушала… Сказала, что я вру. И чтобы я убиралась…

У меня сердце разрывается от отчаяния в её голосе. Я ведь тоже рассказывала маме, пыталась. Она меня будто не слышала. А я, идиотка, не сказала об этом Ане. Врала ей, думала, что так будет лучше, что уберегу якобы незнанием матери… Уберегла, как же.

Вздрагиваю, чувствуя тяжёлый, даже яростный взгляд.

Вот чёрт… Ник услышал всё это! И про нож, и про приставания отчима…

Мне страшно посмотреть в сторону Дикого. А он именно дикий сейчас, я же чувствую. Мощной жёсткой энергетикой пропитывается всё вокруг. Я бы не хотела, чтобы он знал… И теперь мне не то что не по себе — мне жутко.

Ведь даже мельком и украдкой перехваченного взгляда Дикого более чем достаточно, чтобы осознать — он готов рвать. И это в лучшем случае.

— Он дома? — припечатывает нас его голос.

Бескомпромиссный, стальной, требующий немедленного ответа.

Прикусываю губу до боли — Ник знает наш адрес вплоть до квартиры. Я называла. Так боялась не успеть, что не обдумала ничего.

— Нет, мама одна… — тихо отвечает ему Аня, только сейчас обратив внимание, что я не одна. — Он на работе… Иначе я бы не осмелилась, — это она уже почти одними губами проговаривает, но я ухватываю.

Ник кивает ей и тут же обращается ко мне:

— Вези сестру домой. Я пока побуду тут.

Подобным тоном он отдаёт распоряжения в универе — непоколебимо, без рассуждений и обсуждений. Просто как факт, который должен быть выполнен.

И вряд ли его вообще можно переубедить. Не сейчас. Но я всё же мягко высвобождаюсь из Аниных рук, на что она меня сразу понятливо отпускает. Подхожу к Нику и осторожно начинаю:

— Но я…

— Домой! — рычит, повышает голос. Потом, кажется, всё же немного приходит в себя, отводит взгляд, напрягает челюсть. И спокойнее добавляет: — Ей не стоит тут быть. И тебе… тоже.

Цепенею от окончательного осознания, что на этот раз спрашивать меня, можно ли разобраться с отчимом, никто не будет. Дикого не остановить… Без шансов.

Зато Аня, судя по всему, уже успокоилась и с интересом поглядывает в нашу сторону.

Всё во мне стремится подчиниться его решению. И по Ане видно, что она очень даже за такой вариант. Вот только… Я ведь не знаю, как именно Ник разобрался с тем мажором. Да, доверяю. Но не хочу новых проблем. В первую очередь, ему.

— Что ты собираешься сделать? — осторожно пытаюсь выяснить.

Пелена ярости во взгляде Дикого явно не спала, а потому я даже не уверена, что он слышит. Но всё-таки отвечает:

— Разобраться с твоим отчимом.

Исчерпывающе, ничего не скажешь. Это и без того понятно. Причём настолько очевидно, что даже любой мимо проходящий человек бы сходу уловил, какие у Дикого намерения.

Но мне не суть нужна, а конкретика. Если я не смогу повлиять на результат, то, может, хотя бы на методы? Ублюдочный отчим ещё как минимум час на работе будет, время пока есть.

Вздыхаю, делаю шаг к Дикому, протягиваю руку и касаюсь его плеча. Неспешно, почти бережно. Пытаюсь передать ему всю ту нежность, которая вдруг накрывает. Ловлю себя на мысли, что если бы не Аня сзади, я бы даже поцеловала Ника. Не так, как он меня, конечно… Но хотя бы просто коснулась губами, чтобы прочувствовать, чтобы и сам уловил, что я испытываю.

Что-то мне подсказывает, что именно это бы сейчас Дикого лучше всего успокоило и отрезвило. Впрочем, моего прикосновения и поглаживаний будто даже хватает — он ощутимо замирает, дышит сбито, ловит мой взгляд своим уже вполне осмысленным. И тогда я мягко спрашиваю:

— Как?

— Физически, — непререкаемым тоном сообщает Дикий, хотя я готова поклясться, что он уже не так взбешён. И всё равно не уступает… — Убивать не буду, калекой тоже не станет, но будет трястись от одной только мысли снова зайти в этот дом, — всё-таки поясняет, а голос к концу фразы заметно ожесточается.

Как и взгляд.

Вздохнув, убираю руку с плеча Дикого. Но не отхожу.

— Может, Аня даст показания, и его посадят? — неожиданно приходит мне в голову.

Ведь понятно, что отчиму сегодня в любом случае должно не поздороваться. Теперь, когда правда озвучена, не только Ник не успокоится, но и мы с сестрёнкой не сможем, как прежде. И так долго терпели.

Аня впервые озвучила страшную правду… Впервые сказала маме. Может, получится решить всё законным путём, как бы сложно ни было.

— Я не хочу… — не сразу и совсем тихо отвечает сестрёнка. Она делает большие паузы между словами и дышит шумно, хоть и больше не плачет. — Я маме еле сказала… А она меня не простит… Ник… — не сразу понимаю, что это она мне. — Пусть он сделает это.

— Безнаказанным уёбок не останется, — твёрдо обещает ей Дикий.

И мне сейчас совсем не до того, чтобы просить его поискать более мягкое слово для обозначения отчима. Ане всё-таки тринадцать, она уже и не такое слышала. Да и вижу же, что сестрёнку слова Ника успокаивают. Она даже улыбается, пусть и с грустинкой.

Обречённо вздыхаю. Кто я такая, чтобы противостоять неизбежному? Да и что уж там, мне ведь самой хочется, чтобы отчим огрёб. Как представлю его жалкого, сжимающегося от ударов и с ранами, как у Андрея, а то и похлеще — так на душе подъём. Не то чтобы я злорадная, но думать об этом приятно.

— Хорошо, — соглашаюсь, хоть тут и без меня всё решили.

Но, по крайней мере, мешать не буду. И в самом деле отвезу Аню домой. Ведь именно этого от меня ждёт Ник.

Подхожу к сестрёнке, которая, конечно, улавливает мои намерения. Слышала же требование Дикого уехать. Вот только мы с ней не уходим пока — я почему-то останавливаюсь и смотрю в сторону подъезда. В груди колет. Мы с мамой даже не созванивались с момента нашего переезда…

Тяжело. Кроет от этого всего. Она другой совсем была, когда папа был жив…

— Хочешь зайти к маме? — Ник улавливает мой взгляд.

Вздрагиваю, будто застигнутая врасплох. Не смотрю ни на него, ни на Аню. Оба понимающе молчат, чем сильнее ковыряют душу.

А что я скажу маме? Она не поверила Ане. Сестрёнка была в таком состоянии, на такой панике — и ничего. Разве я смогу подобрать нужные слова?

В лучшем случае получу безучастный взгляд. А мне и без того от этого всего тошно. Не хочу лишний раз видеть.

— Нет, — решительно говорю, беря Аню за руку. — Потом…

Причём понятия не имею, когда.

*****

— Хороший у тебя парень, — уже в электричке ни с того ни с сего заявляет мне окончательно успокоившаяся Аня.

Сердце почему-то слегка ускоряет темп. Сестрёнка впервые увидела нас вместе — мне теперь надо объяснять, кто Ник такой?

— Он не мой парень, — сглатываю.

— Почему?

Не сдерживаю смешка от такой непосредственности в искренне непонимающем вопросе. Да уж, Ник бы одобрил такую реакцию сестрёнки. Вспоминаю его многозначительную ухмылку…

— Потому что не всё так просто, — наконец нахожу слова. И сразу перевожу тему, раз уж Аня настроена на разговор: — Расскажи про Алика. Кто он такой, и действительно ли случайно увидел дело отца?

Эта тема подсознательно беспокоила меня с момента, как Дикий сказал про «дохера совпадений». Потом она скорее блекла под натиском других ошеломляющих событий и эмоций, но теперь явно назрела. И, судя по реакции Ани, не зря.

Сестрёнка отводит взгляд, краснеет, мнётся.

Та-а-ак… Я надеюсь, она там новую проблему нам не создала? Я устала уже от трудностей. Хочу отдохнуть.

— Парень из интернета, — через паузу всё-таки признаётся Аня, причём виновато. — Бывший одноклассник мне посоветовал сайт, где можно найти исполнителей самых разных заказов, в том числе и специфичных…

Сердце пропускает удар. Что там за сайт такой? Это законно вообще?..

Звучит опасно. И перед глазами плывёт, когда понимаю, что сестрёнка могла вляпаться в криминал. Ну или попасть на удочку спецслужб. Ей вот так не терпелось узнать, что там было с папой? Совсем Ане покоя не даёт эта история…

Молчу, потому что даже не знаю, что сказать. Как будто даже боюсь задавать уточняющие вопросы. Просто убеждаю себя, что будь там что-то противозаконное, вряд ли любой бы мог зайти на этот сайт, да и вряд ли бывший одноклассник сестрёнки это знал. Я несколько раз ходила к ней в школу в Дмитрове и более-менее знаю её класс. Ну не похож там никто на опасного типа, шляющегося по запретным сайтам и делающего сомнительные заказы.

— В общем, Алик что-то типа специалиста по многим вопросам, в том числе и связанным с уголовными делами, — неловко продолжает сестрёнка после паузы, во время которой я так и не выразила реакцию. — Возможно, бывший полицейский на неплохой должности, может, даже действующий. Не знаю, не суть… Я связалась с ним, заплатила накопленные деньги и обрисовала проблему. Он сказал, что за мою сумму может только выяснить, где сейчас это дело. Я так поняла, это типа в подтверждение, что он действительно имеет связи. Потому что потом пошла тема, что чтобы он добыл это дело для меня и прислал скрины или по адресу, мне нужно заплатить раз в десять больше.

М-да… Действительно схема. Жутко всё это слышать. Как я вообще могла пропустить такое? Не замечать, что Аня что-то от меня прячет, планирует? Она умудрялась это делать, пока я была в универе?

Алик — это, судя по всему, ненастоящее имя. А ещё сестрёнку, возможно, раскручивали бы и дальше. Если бы она мне не рассказала выдуманную историю про случайно узнавшего про дело одноклассника. Страшно представить — а если бы Аня решила заработать деньги для интернетного «специалиста»? Если бы он её ещё и обманул? Или начал шантажировать?

Я уж молчу о том, кто крупные деньги просто так не зарабатываются, да ещё и быстро.

По-прежнему не могу сказать ни слова. Паузу снова нарушает робкий голос сестрёнки:

— Я поняла, что такой суммы мне не скопить, я и так отдала все сбережения… Вот и решила тебя подключить. Прости, что соврала.

Облизываю пересохшие губы. Надо бы уже что-то сказать… И желательно, не упрёки, которые так и просятся на язык.

— Удались с того сайта. Дело уже у нас на руках, — почти жёстко требую. — Не надо больше никого нанимать, прошу тебя.

Меня слегка пробивает дрожь. Но утешает хотя бы то, что Аня явно понимает справедливость моих слов. Придвигается ближе, обнимает мягко.

— Хорошо, — тихо соглашается. — Я сама испугалась. Он потом давить начал, намекать мне, что изучил дело и в нём много чего непросто.

Холодею, но обнимаю в ответ. Вот же хитрый манипулятор. И не стыдно так с отчаявшимся подростком? Играть на её сомнениях, нагнетать? Ещё и деньги с неё брать…

Хорошо, что Аня у меня всё-таки умная. Умеет вовремя тормознуть даже там, где эмоции застилают разум. А дело папы — явно как раз именно этот случай.

— Ты видела это дело сама, и там всё прозрачно, — твёрдо напоминаю, когда Аня отстраняется, выпуская меня из объятий.

— Да, с убийцей всё понятно, — к счастью, соглашается она. Но я не успеваю выдохнуть с облегчением, как сестрёнка тут же ошарашивает, да так, что оглушает. Даже похлеще, чем про Алика было. — Но… Ник, может, это мама ему помогла?

— Что? — осевшим голосом переспрашиваю.

Наверное, мне послышалось… Как можно… Такое…

Это же всё-таки мама.

Но Аня непреклонна:

— Подстроила нападение на папу, заманила его на кладбище, спрятала его папку с документами, чтобы сбить полицейских со следа и чтобы они решили, что всё из-за бизнеса.

Нет, я даже осмысливать не буду. Даже мысленно сопоставлять Анины слова с воображением. Какой-то бред.

Мотаю головой.

— Ты чего? — смотрю на сестрёнку с ужасом. — Ань, я понимаю, что ты обижена на маму, но…

— Я ничему не удивлюсь, — резко перебивает меня Аня. — Она способна на всё. Она ведь встречалась с этим убийцей, да? У них был роман?

В голове против воли снова мелькают обрывки воспоминаний, когда я видела их вместе. Яростно давлю. Эти моменты не должны сбивать меня с толку. Как и слова явно обиженной и даже разъярённой сестрёнки. У неё был очень трудный день, это понятно. Придёт в себя, и самой станет не по себе, что могла даже подумать о таком.

— Это неясно, — отвечаю отстранённо. Не хочу даже обсуждать эту тему, хотя Аня явно настроена именно на это. — Она любила папу.

— Я должна знать наверняка, помогала она убийце или нет. Нестыковки говорят не в её пользу, — обвинительно заключает сестрёнка.

Надо будет сегодня всё-таки проследить, чтобы она с сайта того удалилась. Никаких больше Аликов.

А насчёт мамы… Буду надеться, Аня остынет и сама осознает, насколько несправедливы её слова.

Не развиваю её тему, но и новую начать не могу. Просто молчу, глядя в окно. Боковым зрением подмечаю, что сестрёнка надевает наушники — видимо, понимает, что разговор окончен, и решает погрузиться в музыку.

Что ж… Пожалуй, сейчас это и вправду лучший вариант.

*****

Аня действительно удаляется с того сайта — без лишних напоминаний, при мне, сразу, как мы возвращаемся в съёмную квартиру в Москве.

Но мне всё равно неспокойно. Не столько даже из-за всей этой историей с Аликом, хотя сестрёнка серьёзно рисковала. И даже её страшные слова про маму тоже словно меркнут — Аня наверняка скоро сама отступит от этой идеи. Но Ник… Я за него волнуюсь. Сильно.

И совсем не из-за того, что он может разойтись расправой над отчимом. Я доверяю Нику и уверена, что он сделает всё самым подходящим образом. Но отчим… Он ведь нож с собой носит. Тот самый, которым меня пырнул.

И почему это будто вылетело у меня из головы? Доходит буквально вот только что, хотя ублюдок уже наверняка успел вернуться и встретиться с Ником…

Сердце то ускоряет темп, то чуть ли не останавливается. Кусаю губы, хожу по комнате кругами, никак успокоиться не могу. Напоминаю себе, что Ник ведь Дикий, а такие кликухи просто так не получают. Плюс подпольные бои… Этот парень сумеет сориентироваться чуть ли не в любой ситуации — я ведь признавала это даже когда недолюбливала его.

И если я сейчас позвоню ему со своим ценным несвоевременным предупреждением — могу только помешать. Я не знаю, на какой они стадии разборок, и насколько опасно отвлекать Ника. Вдруг пока он тем или иным способом отреагирует на телефон, отчим воспользуется ножом?..

Умом понимаю всё это, но сердцу всё равно неспокойно. Как заведённое оно. И руки туда же — сами находят нужного абонента и нажимают на вызов.

Ладно… Ник и вправду способен на всё, я в него верю. Справится с любой задачей, а потому какой-то там звонок не сможет его выбить. Я куда слабее. С ума сойду от неизвестности. Тем более, Дикий там из-за меня… такой дикий.

Отвечает почти сразу. После парочки гудков.

— Как ты? — тут же спрашиваю, почти отчаянно, со всхлипом.

В ответ слышу смешок. Успокаиваюсь. Даже если это реакция Ника на мой нервный голос — пускай, ведь раненные ножом вряд ли будут усмехаться. По себе знаю…

Хотя от Дикого можно ожидать всего, а потому окончательно расслабляюсь только после того, как слышу спокойное:

— Я в порядке. Чего не скажешь о твоём отчиме, — последнее чуть жёстче, с насмешкой.

Конечно, не по отношению ко мне — к нему. Судя по всему, мудак ещё где-то рядом. Но, видимо, достаточно повержен, чтобы Ник свободно и уверенно говорил со мной.

Интересно, сам собирался позвонить? Я, наверное, ненамного опередила.

— Жив хоть? — тоже усмехаюсь. И да, злорадно. Даже не собираюсь это скрывать.

Более того, я намерена в подробностях услышать, как именно происходила экзекуция над отчимом.

— Увы. И даже хватает силёнок, чтобы вещи собирать.

Аж сажусь на удачно оказавшийся рядом диван. Внезапная новость… Оглушает.

Не знаю, чего я ждала после избиения отчима — наверное, что он продолжит жить с матерью как ни в чём не бывало, не держа ни на кого зла. Думала, она залатает его раны, пожалеет, вместе с ним будет считать Ника агрессором. То есть, в глобальном смысле последствий для отчима я не предполагала. Избиение чисто ради наказания — это максимум, на который могла рассчитывать.

— Он съезжает? — гулко сглотнув, уточняю.

— Да, — уверенно говорит Ник, но с ощутимым нажимом: видимо, контролирует процесс сбора вещей.

Значит, Дикий сейчас у меня дома. Именно в квартире избивал? Вроде логично, учитывая, что он не знал, как выглядит отчим, но знал, где живёт. Видимо, по квартире и реакции мамы определил его.

Она, наверное, сама не своя от таких потрясений за день. Хотя, может, ей на пользу будет. Уверена, от воздействия Ника отчим жалко визжал и ныл, демонстрируя ей свою убогую сущность. И если его проявления жестокости она могла ошибочно принимать за силу, то видеть его униженным чмом, каким по сути является — своеобразная прививка. Может, так и наши с Аней слова дойдут.

— А мама как? — мой голос звучит тише.

— Пока в невменяемом состоянии, — помедлив, почти мягко сообщает Ник. — Наверное, даже боится меня. Ей нужно время. Ей страшно видеть реальность, ведь тогда придётся принять, что допустила, позволила всему случиться. Она зависима. Разучилась не только принимать решения самостоятельно, но даже думать. Он забрал у неё всё, как будто душу высосал.

Спокойные уверенные слова Ника впечатываются в мозг. Холодею от осознания, что, скорее всего, их слышит и мама. Раз где-то там. Хотя слышит ли? Дикий прав — она словно добровольно стала глухой и слепой, позволив отчиму вести себя в пропасть. Иначе уже и не могла, этот мудак умело её к себе привязал, прочными нитями.

Легче думать об этом, когда я далеко. Когда мы с Аней варились в этом, хотелось и самой закрыть глаза, сбежать. Мне и сейчас трудно воспринимать слова Ника.

— Да ты психолог, — пытаюсь разрядить обстановку, только вот ухмылка не получается.

— Психолог ей понадобится, только реальный, — серьёзно говорит Дикий.

Не думала, что он может быть таким чутким… Удивляет с каждым днём. Чего ещё я о нём не знаю?

— Найдём, — решительно сообщаю.

Обещаю не столько даже ему, сколько себе.

— Хочу к тебе, — неожиданно заявляет Ник.

Сердце пропускает удар. Никак не привыкну к этим его прямолинейным фразочкам. Жар разгоняется по крови, но мне почему-то скорее тепло. И… приятно? Это в чём-то властное, а в чём-то чувственное утверждение полностью погружает в ощущение, насколько я нужна. Не уловить было невозможно. И не откликнуться тоже…

Едва слышно проговариваю, толком не соображая:

— Приезжай…

— У нас будет свидание, — тут же обозначает Ник.

— Это я уже поняла, — обречённо выдыхаю.

И тут же сбрасываю.